Безликий (ЛП) - Юань Е - Страница 315

Угол вновь потонул в привычном мраке, словно ничего и не было.

…………

Бескрайняя, клубящаяся серая мгла всё так же привычно стелилась под ногами. Древний длинный бронзовый стол пестрел зелеными пятнами патины, однако ничуть не выглядел ветхим. Едва очутившись в чертогах, «Солнце» Деррик первым делом приметил восседающих напротив мисс «Справедливость» и мисс «Фокусник», а следом до его ушей донеслось то самое знакомое, лучезарное приветствие:

— Добрый день, господин Шут!

— Добрый день…

Надежно укрытый плотным коконом серого тумана Клейн едва заметно, благосклонно кивнул. Со стороны казалось, будто владыка с царственной безмятежностью принимает приветствия мисс Справедливости и остальных, однако на деле сыщик из кожи вон лез, виртуозно дергая за ниточки «Мира», дабы болванчик выглядел как абсолютно живой, самостоятельный человек.

Накануне, завершив вылазку с репортером Майком, Клейн обнаружил, что время уже близится к ужину. Недолго думая, он отыскал ресторанчик с фейнапотской кухней. Местные деликатесы оказались настолько жгучими, что парню пришлось срочно заливать пожар во рту пинтой освежающего пустынного эля.

Сытно перекусив и вернувшись домой, он больше не показывал носа на улицу. Штудировал «Книгу Тайн», кашеварил на кухне и мало-помалу избавлялся от той свинцовой, гнетущей хандры, что неизменно накрывала его после каждого визита в Восточный район.

Так, в хлопотах, незаметно подкрался полдень следующего дня, и Клейн всецело переключил свои мысли на грядущее собрание Клуба Таро.

Поприветствовав остальных, «Справедливость» Одри подавила в себе бушующее любопытство и волнение, решив не спешить с расспросами о том, что на самом деле крылось за громким делом Капина.

«Конечно, господин Шут может и не ответить, но как узнать, не спросив? Эх, надеюсь, Он потребует взамен нечто равноценное, а уж я приложу все усилия, чтобы угодить Ему…» — Одри бегло оглядела стол, принимаясь наблюдать за состоянием остальных участников собрания.

Будучи опытным «Телепатом», она почти мгновенно подметила несколько странностей:

«Ой, а „Солнце“ не на шутку встревожен. Неужто с бывшим командиром экспедиции стряслось нечто непредвиденное? Неужели он столкнулся с Амоном?»

«А Форс… она явно разрывается между жгучим желанием спросить и паническим страхом открыть рот… Должно быть, прочитала утренние газеты и по картам Таро смекнула, что смерть Капина — дело рук Клуба Таро. Вот только ее, похоже, до смерти терзает загадка: кто же скрывается под арканом „Императора“… Кажется, ее благоговение перед господином Шутом взлетело до небес. Что же с ней приключилось?»

«Настроение у господина Повешенного просто превосходное, он окончательно усвоил свое зелье… И, кажется, пребывает в сладостном предвкушении чего-то…»

«Господин Мир всё так же угрюм и замкнут. Прочесть его мысли решительно невозможно — истинное наказание для Зрителей и Телепатов…»

«Солнце» Деррик даже не пытался скрыть снедавшую его тревогу, однако не спешил обращаться к остальным членам Клуба Таро за помощью напрямую.

Он прекрасно понимал, что первые минуты собрания безраздельно принадлежат господину Шуту — за исключением тех редких случаев, когда никто не приносил очередные страницы из дневников Рассела.

«Не нужно пороть горячку, собрание уже началось… Если господин Шут будет в благодушном настроении, Он непременно ответит на мои вопросы…» — мысленно успокаивал себя Деррик.

«Повешенный» Элджер тем временем слегка повернул голову к главе стола и почтительно произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, мне удалось раздобыть три новые страницы из дневников Рассела.

«Дневники? Дневники Рассела⁈» — «Фокусник» Форс мгновенно навострила ушки.

Клейн ответил со спокойной улыбкой:

— И чего же вы желаете взамен?

Скосив глаза на карту, покоящуюся рубашкой вверх по правую руку от господина Шута, «Повешенный» Элджер титаническим усилием воли подавило клокочущее в груди нетерпение и спросил:

— Я бы хотел узнать, какая именно карта лежит подле Вас.

Глава 391

Великий мореплаватель Рассел

«Это мне известно…» — Одри Холл слегка скосила глаза и, изящно вздернув подбородок, с довольной улыбкой устремила взор вполоборота вперед, на одну из исполинских каменных колонн, подпирающих величественный свод чертогов.

Девушка тотчас же отвела взгляд, сгорая от нетерпения: ей не терпелось воочию насладиться реакцией господина «Повешенного», когда до того дойдет разгадка.

Тем временем «Фокусник» Форс мало-помалу начала осознавать одну крайне примечательную деталь:

Выходило, что с помощью тех самых дневников Рассела можно не просто выведать у господина Шута ответы на волнующие вопросы, но и, вполне возможно, выменять их на какие-нибудь мистические артефакты!

'Дневники Рассела? Те самые записки, испещренные загадочными, уникальными символами, которые никто в мире так и не сумел расшифровать? И это действительно его личные дневники⁈ Тон господина Повешенного звучал донельзя уверенно, а сам господин Шут даже не подумал возразить…

А ведь мне в свое время попадалось столько подобных бумаг, но я попросту проходила мимо, считая их бесполезной макулатурой… Ах да, у леди Одри ведь скопилась целая куча этих записей! Она всегда сходила по ним с ума! Вот только… О Богиня! Буквально на прошлой неделе — а может, на позапрошлой, в этой суматохе всё из головы вылетело — ее питомица Сьюзи изодрала в клочья кучу книг и манускриптов! И все дневники великого императора Рассела безвозвратно сгинули в этой собачьей пасти!'

Внезапно вспыхнувшая радость в мгновение ока сменилась глухим, беспросветным разочарованием, до боли сдавившим грудь Форс. Ей до смерти захотелось зажать уши руками и истошно завопить во весь голос.

Лишь так она смогла бы выплеснуть ту бурю эмоций, что бушевала в ее душе!

«Как же я ненавижу собак!» — со злостью мысленно простонала «Фокусник» Форс.

Просьба «Повешенного» оказалась для Клейна полной неожиданностью, однако для него подобное поручение было, пожалуй, самым простым и не требующим ни малейших усилий. Издав тихий смешок, он произнес:

— Дозволяю.

— Желаете, дабы ответ услышали все присутствующие, или же предпочтете сохранить его в тайне?

«Повешенный» Элджер без единой секунды колебаний отозвался:

— Пусть это останется между нами.

Моряк отнюдь не страдал избытком бескорыстия и делиться столь ценными знаниями за просто так не собирался.

Клейн с мягкой улыбкой наглухо заблокировал восприятие остальных участников. Этот маневр не на шутку уязвил мисс «Справедливость» Одри: девушка с замиранием сердца предвкушала, как усыплет господина Повешенного лавиной недоумения и шока. Ощущение было сродни тому, когда совершаешь нечто поистине грандиозное и, пусть и хранишь скромное молчание, безумно жаждешь увидеть ошарашенные лица окружающих.

«Но этот несносный Повешенный в одночасье лишил меня такого удовольствия!» — недовольно мысленно надулась Одри.

Впрочем, она прекрасно понимала, что его требования были абсолютно разумны и законны.

«Хотя… я-то этот секрет давным-давно знаю…» — лукаво прикусив губу, подумала девушка.

Тем временем Клейн вальяжным, неторопливым жестом перевернул ту самую карту Богохульства и установил ее вертикально — так, чтобы «Повешенный» мог воочию созерцать красующегося на ней императора Рассела, облаченного в глухие черные латы, увенчанного короной и скрывающегося под тяжелыми складками плаща того же цвета.

Портреты великого монарха в реальном мире попадались на каждом шагу, так что Альджер мигом опознал этот лик. Куда важнее было иное — в верхнем углу карты ослепительно сияла четкая, кристально ясная строчка:

«Последовательность 0: Темный Император!»

«Она самая! Та самая легендарная колода, созданная Расселом, скрывающая в себе целые пути божественного, послужившая прообразом для современных карт Таро! Последовательность 0, „Темный Император“… Значит, эта карта венчает собой стезю „Адвоката“, открывая прямую дорогу к престолу истинных божеств? Господин Шут с такой одержимостью коллекционирует дневники Рассела ровно для того, чтобы нащупать ниточки к этим Картам… И подумать только: миновало лишь несколько месяцев, а в Его руках уже покоится один из этих бесценных артефактов!» От этих мыслей Альджера накрыла бушующая волна искреннего потрясения, жгучего трепета и дикого, бьющегося через край ликования.