Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна - Страница 3

— Предпочитаешь, чтобы она повезла малышку в больницу? — рычит он грозно подаваясь мне навстречу.

Я на секунду даже дар речи теряю от ужаса. Но затем нахожусь:

— Не смей! — сдавленно цежу я, но меня колотит всю. — Даже не думай угрожать мне таким образом! У тебя никаких прав нет…

Его взгляд заметно меняется, будто он осознает, что перегнул. Однако интонация вс такая же жесткая:

— Тогда сядь в машину, Алена!

— Я сяду. В свою, — шиплю я. — Со своей дочкой! И сама отвезу ее на осмотр к врачу. А ты езжай куда ехал. Твоя дама настойчиво напоминает, что вы опаздываете!

Он будто только сейчас вспоминает о существовании своей девушки. Переводит на нее взгляд:

— Лин, у тебя права есть?

— Ну да, — непонимающе отвечает она.

Я признаться пока тоже не понимаю, зачем ему ее права прямо сейчас.

— Тогда забери это корыто, — он кивает в сторону моей разбитой машинки. — Отвези ее на парковку к моему дому. Ключи в зажигании торчат.

— Ты серьезно?!

— Ты серьезно?! — мой голос утопает в куда более громком возмущении шлюшки.

Но Макар смотрит именно на меня:

— Абсолютно, — давит сквозь стиснутые зубы. — Ты сейчас же садишься в мою гребанную машину, и я везу вас с малышкой на осмотр к врачу.

— Мне вообще-то может тоже к врачу нужно! — визжит девица.

Но Макар полностью игнорирует ее протест. Поворачивается и садится на водительское сиденье своего огромного внедорожника:

— Ребенка отдам только в машине, — угрожает мне снова, прижимая к себе нашу девочку.

И конечно я спешу влезть на задний ряд, пока он не надумал уехать с моей дочей без меня.

Просовываюсь между сидений, и забираю у него из рук свою крошку:

— Ненавижу тебя, Таранов!

— Хотелось бы, — выдыхает в ответ Макар, выворачивая обратно на ту же полосу, по которой мчал, пока не затормозил об мою горемычную «десятку». Жмет на газ и вдруг договаривает: — чтобы твои чувства были взаимны, солнышко…

Глава 4. Аленка

Не реагирую на его слова, потому что это явная провокация. Очевидно он хочет вывести меня на какой-то разговор, но я совсем не хочу разговаривать с эти шантажистом бессовестным. Где это видано вообще, чтобы ребенком угрожать. Это так-то ведут себя бравые офицеры?

Хочу злиться. Но доча на руках не позволяет. Она, явно подпривыкнув к новой обстановке, снова начинает заводиться.

— Ну что ты, маленькая? — шепчу успокаивающе. — Ну не плачь, радость моя. У тебя болит что-то? Сейчас к доктору съездим и проверим, все ли хорошо у нашей девочки, — бормочу ласково. — Вот бы ты поскорее говорить начала, чтобы могла хоть пожаловаться, что тебя беспокоит, моя зайка…

— Осмотри пока, нет ли каких синяков или ссадин? — подсказывает Макар. Голос звучит его уже далеко не так самоуверено, как до этого. Будто он все же чувствует вину за то, что едва не убил нас.

А может и за то, что предал нас?

Хотя ладно, это я пожалуй перебарщиваю. Макар и чувство вины — вещи не особо совместимые, так что нечего и фантазировать, будто его совесть может мучать.

Поднимаю глаза и ловлю взгляд бывшего мужа в зеркале:

— На дорогу смотри, а мы тут как-нибудь сами разберемся, — фыркаю раздраженно.

Конечно же я первым делом ее осмотрела. Никаких видимых травм, слава богу. Но наставления бывшего мужа изрядно напрягают.

Как-то до этого без него справлялись. А тут, вы поглядите. Озаботился. Еще будет указывать, что мне со своим ребенком делать. Явился, блудный папаша. И теперь собирается делать вид, что ему не все равно?

Нет уж. Мы и сами уже ученые. Огонь и воду, и медные трубы за эти полгода прошли с дочей. Так что опыта хоть отбавляй. А он… может конечно тоже опыта успел набраться в этих вопросах, да только не с моей малышкой. Лучше чем я ее никто не знает.

Но Ариша будто сильно не на моей стороне в этом ментальном противостоянии, и продолжает хныкать.

Значит все же голодная. Покормила-то я ее относительно недавно, но наспех. А она отрубилась, и я решила, что все, наелась.

Но она очевидно не доела и если ее сейчас не покормить, то она и в больнице будет плакать — не даст себя осмотреть спокойно. А если рентген? Или еще какое обследование?

Бросаю еще один взгляд на бывшего мужа. Он так и поглядывает на нас с дочкой через зеркало заднего вида, чтоб его!

— Может голодная? — вдруг тихо бросает Макар, словно мысли мои читает.

— Может, — нехотя соглашаюсь я, и тут же нахожу повод для обвинения: — Мы вообще-то потому из пробки пытались выбраться, чтобы припарковаться и покормиться.

— Так кормитесь, — но взгляд не отводит.

— Если ты наконец начнешь следить за дорогой, а не за нами, то я возможно так и сделаю, — рычу я, не переставая качать дочку.

Макар усмехается:

— Чего я там не видел.

— При чем тут это! — злюсь я, потому что он очевидно нарочно пытается меня смутить. — Это вообще-то небезопасно! Мало тебе было одну аварию устроить?

— Все не рычи, — осаживает меня, как какую-то дикую кошку. — Малую напугаешь.

Хочу огрызнуться. Вообще хочу спорить с ним и продолжать рычать! Но дочка явно всецело на стороне отца: плачет заливисто. И как тут отстаивать свою ущемленную гордость?

Через силу вынуждаю себя успокоиться.

Макар наконец концентрирует внимание на дороге, а я на своей малышке:

— Солнышко мое маленькое, ну не плачь, — бормочу утешающе. — Сейчас мамочка покормит.

Бросаю еще один взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что отражение в зеркале не имеет такого широкого обзора, чтобы бывший увидел что-то лишнее. И только тогда позволяю себе стянуть бретельку майки. Черт бы побрал этого барана упертого, я ведь даже сумку из своей машины не захватила. А там у меня все необходимое для дочки. В том числе и пеленка, которой можно было бы прикрыться. Поэтому прикладываю Аришу к груди и на всякий случай стараюсь немного прикрыться от недобрых глаз бывшего хотя бы ладонью.

Судя по тому, как доча тут же затихает — причина ее возмущения обнаружена. Видимо и правда не доела.

Ну слава богу. Значит не болит ничего. Иначе бы не успокоилась так просто.

Помню как она у меня заболела в три месяца, так ее тогда и накормить невозможно было. Кричала криком, а у меня кажется пучок седых волос появился в тот раз.

И тогда Макара тоже рядом не было…

Так чего теперь вцепился? Мы вполне в состоянии разобраться сами.

Неужто дочку увидел и стыдно стало, что бросил меня тогда?

Однако на виноватого он совсем не похож.

Исподлобья наблюдаю за его огромной ручищей, стискивающей руль. Костяшки аж побелели с какой силой он в него вцепился. Кажется я даже слышу, как под его мертвой хваткой жалобно скрипит кожаная оплетка. На предплечье вздулись вены, на мощной шее тоже, что наверняка свидетельствует о том, что он напряжен. Как и подергивающиеся желваки.

Ну и че ты бесишься, Таранов?

Неужто из-за того, что не ожидал меня с ребенком встретить? Планы тебе обломали на твою мадам?

Или злишься, что дочку от тебя скрыла? Так ты ведь и не спрашивал, когда бросил нас.

А теперь что? Интересно стало?

Однако он даже не спрашивает, как нам жилось без него, как беременность прошла, в срок ли родилась, с каким весом.

Я бы рассказала.

И про роды преждевременные, и про то, как нашу куколку в инкубаторе выхаживали, и про то, какая она хиленькая была поначалу, и иммунитет вообще никакой, всякую заразу моментально хватала.

Но он не спрашивает.

Плевать ему.

Так ведь, Таранов? Или…

Глава 5. Аленка

Поднимаю взгляд в зеркало и едва не вздрагиваю, обнаружив, что этот гад опять пялится.

— Отвернись! — приказываю строго.

— Она на тебя похожа, — говорит вдруг и я понимаю, что смотрит он вовсе не мне в глаза.

— Я сказала отвернись! — шиплю, и отползаю поглубже за переднее сиденье, чтобы скрыться от его наглого взгляда.