Дочери Гнева. Печать ненависти (СИ) - Боярова Мелина - Страница 6

Я шла между ними, находясь в эпицентре странного баланса сил. Юношеский пыл и опыт зрелости. Огонь и лед. Эмоция и расчет. Сейчас они оба были на моей стороне, но я не могла отделаться от мысли, что этот хрупкий союз держится лишь на общей опасности и моем присутствии. Дикие земли только начинали раскрывать свои объятия, и мне предстояло научиться доверять им обоим, но по-разному.

Лес вокруг сгущался. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны, создавая причудливую игру теней. Где-то вдалеке, за верхушками деревьев, послышался протяжный, тоскливый вой — первый привет от местных обитателей. Андреас вздрогнул, его рука снова потянулась к мечу. Лютобор лишь чуть прищурился, оценивая расстояние до источника звука.

— Далеко, — констатировал он. — Километров пять к северу. Стая переругов делит добычу. Нам не угрожают, пока ветер дует от нас.

Мы углублялись в неизвестность, шаг за шагом отдаляясь от всего, что я знала. Но странное дело — страх, который сковывал меня в деревне, начал отступать. Здесь, среди опасности, все становилось простым и понятным. Есть мы, есть цель, и есть путь, который нужно пройти. А с такими спутниками даже дикие земли казались не приговором, а всего лишь испытанием.

Глава 8

Рев реки мы услышали задолго до того, как лес расступился, обнажая выход к каньону. Горный поток внизу издавал такой утробный гул, что от него вибрировали мышцы и ныли зубы. Воздух сделался тяжелым, влажным, с отчетливым металлическим привкусом, словно кто-то пролил на раскаленную сковороду ведро крови. Деревья у кромки обрыва выглядели больными: их стволы почернели, а листва свернулась в сухие бурые кулачки, будто пытаясь защититься от испарений, поднимающихся снизу.

Мы вышли на каменистый выступ, и я невольно отступила, ощутив, как внутри все сжалось в тугой ледяной комок. Страх, древний и инстинктивный, перехватил дыхание.

Внизу, метрах в десяти под нами, бурлила густая, маслянистая субстанция цвета антрацита, кипящая тьмой. Она неслась с бешенной скоростью, закручиваясь в воронки, похожие на беззубые рты. От поверхности поднимался белесый пар, который не рассеивался ветром, а стелился над потоком.

Мост, который когда-то соединял берега, перестал существовать. От него остались лишь раскрошенные опоры, торчащие из черной жижи, как обломанные ребра гигантского скелета. Центральный пролет рухнул, оставив нас перед лицом непреодолимой преграды шириной в добрую сотню шагов.

— Пришли, — сухо констатировал Лютобор, останавливаясь у самого края.

Он снял перчатку и присел на корточки, подцепив пальцем комок грязи. Бросил его вниз. Грязь шлепнулась в поток и мгновенно зашипела, растворяясь без остатка.

— Темная взвесь, насыщенная эманациями Изнанки, — пояснил наставник, поднимаясь и вытирая руку о штанину. — И твари кишмя кишат. Упадешь туда — сожрут за пару минут. Вброд не переправиться.

Андреас подошел к обрыву, вглядываясь в противоположный берег. В его глазах плясали отблески азарта, смешанного с нетерпением. Он не видел в реке угрозы, лишь очередное препятствие, которое нужно преодолеть.

— Мы можем перепрыгнуть, — заявил он, поворачиваясь к нам. На его ладони вспыхнул и погас небольшой огненный шарик. — Я создам импульс, взрывную волну под ногами. Она подбросит нас, а Гаяна поддержит щитом в воздухе, чтобы смягчить приземление. Или я могу повалить вон ту сухую сосну, чтобы она легла мостом.

Лютобор медленно повернул голову к ученику, окидывая его тяжелым взглядом.

— Исключено.

— Почему? — вспыхнул Андреас, и его скулы окрасились румянцем. — Это быстро. Эффективно. Мы не потеряем время.

— Потому что магия здесь опасна, — отрезал Скуратов. — Посмотри на реку, Туманов. Внимательно. Видишь рябь, которая идет против течения? Это не водовороты, а твари, живущие в этой дряни. Они слепы, но чувствуют всплески чар за версту. Твой «импульс» станет для них сигналом к обеду. А взрыв дерева оповестит всю округу, что здесь подают свежее мясо.

Андреас сжал кулаки, явно уязвленный тем, что его план отвергли. Он хотел возразить, но промолчал, отведя взгляд.

— Построим плот, — принял решение Лютобор, скидывая с плеч походный мешок. — Срубим сухостой. Свяжем веревками. Переправимся тихо, на шестах, используя течение, чтобы прибить нас к той косе ниже по течению. Никакой магии без крайней необходимости. Гаяна, ты вяжешь узлы. Мы рубим.

Работа началась в гнетущем молчании, нарушаемом лишь ритмичным стуком. Лютобор и Андреас орудовали мечами, используя их не по назначению, что явно коробило боярского сына. Я видела, как он морщится каждый раз, когда благородная сталь врубалась в жесткую, пропитанную смолой древесину. Кощунство — использовать оружие, предназначенное для битв, как инструмент дровосека. Лютобор же работал размеренно, экономно, каждый его удар отделял ровную щепу. Он не тратил лишних сил, превратившись в машину по заготовке бревен.

Я сидела на валуне, распутывая моток крепкой пеньковой веревки, которую прихватил с собой наставник. Мои пальцы, привыкшие к перевязкам и сбору трав, ловко вязали «мертвые узлы» и «удавки», скрепляя бревна между собой. От древесины пахло скипидаром и чем-то кислым, больным. Я чувствовала напряжение, висящее между мужчинами. Оно было плотнее, чем туман над рекой. Андреас хотел действовать, применяя навыки чародея, а его заставили потеть и пачкать руки в смоле.

Вскоре плот был готов. Грубая, но надежная конструкция из шести толстых бревен, связанных поперечинами. Мы спустили его к воде по пологому склону, стараясь не шуметь. Черная жижа жадно лизнула дерево, и оно зашипело, но выдержало.

— На середину, — скомандовал Лютобор, первым ступая на зыбкую палубу. Он взял в руки длинный шест, вырезанный из молодого ясеня. — Гаяна, устраивайся в центре. Андреас — на корму, второй шест твой. Будешь отталкиваться от камней, не давая течению развернуть нас боком. И смотри в оба.

Мы отчалили.

Мощное течение сразу подхватило нас, и плот заскрипел, жалуясь на нагрузку. Черная поверхность реки оказалась обманчивой — под ней чувствовалось мощное бурление. Шесты с глухим стуком упирались в дно, которое то исчезало в провалах, то вздымалось острыми рифами. Я сидела на корточках в центре, вцепившись в мокрые бревна, и старалась контролировать дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Ощущение опасности стало почти осязаемым, покалывающим кожу тысячей мелких иголок.

— Держи курс! — рявкнул Лютобор, налегая на шест, когда нас едва не закрутило в водоворот.

Андреас с трудом справлялся на корме — не хватало сноровки. Шест скользил по илистому дну, и пару раз его чуть не сбросило в кипящую тьму. Я видела капли пота на лбу боярича и побелевшие костяшки пальцев. Он старался изо всех сил, но природа диких земель не испытывала жалости к чужакам.

Внезапно вода вокруг нас вскипела.

Плот подбросило, словно щепку. Я едва удержалась, распластавшись на бревнах. Из черной глубины, разбрызгивая ядовитую пену, поднялось нечто: сгусток ожившей тины и плоти, бесформенный, склизкий, с десятком извивающихся отростков-щупалец. У твари не было глаз, только широкая пасть, усеянная рядами игловидных зубов, светящихся бледно-зеленым светом.

— Кривень водный! — крикнул Лютобор, перехватывая шест как копье. — Не чародействовать!

Но Андреас не послушал.

Глава 9

Страх и инстинктивное желание защитить взяли верх над приказом. Увидев монстра, нависшего над нами, он выпустил шест и вскинул руки. Я ощутила резкий скачок температуры — его гнев выплеснулся наружу огненным вихрем.

— Сдохни! — заорал он.

Сгусток пламени, яркий и ревущий, сорвался с его ладоней. Но плот качнуло. Андреас потерял равновесие, и огненный шар, вместо того чтобы испепелить тварь, ударил в воду в полуметре от нее. Раздался оглушительный взрыв пара. Облако горячего тумана накрыло нас, ослепляя. Магия не причинила вреда существу, живущему в пропитанной хаосом реке, а лишь разозлила его.