Часовщик 4 (СИ) - Вайт Константин - Страница 53

— К сожалению, я вынужден прервать свою работу, — сообщил я подполковнику, — идёмте, составим бумагу, что я прибыл на место и приступил к работе, но вы не смогли обеспечить мне нужные условия.

— Это какие? — вытаращился на меня подполковник.

— Отсутствие посторонних. Накладывание рун — сложный и трудоёмкий процесс. Мне необходима полная тишина и спокойствие. Этот человек, — я кивнул на мастера, — отвлекает меня и мешает работать. Вы же ничего, похоже, предпринимать не собираетесь. Хотя… давайте, я позвоню сначала Матвееву, Афанасию Николаевичу. Думаю, его стоит известить об этом происшествии.

Подполковник, услышав фамилию Матвеева, тут же засуетился и выгнал рунолога из ангара.

Интересно получается. Этот рунолог весьма удивился, услышав, что я работаю по личному поручению графа. Я уже выяснил, что Матвеев один из заместителей министра обороны. Имеет звание полковника. Влиятелен и неподкупен. Если мастер не знал, что я от него, похоже, копают не под Матвеева. Просто узнали о контракте и решили мне напакостить.

Позвонил Павлу, поделился с ним новостями и своими размышлениями. Виконт согласился со мной и обещал разузнать про род Филенко.

Сделав ещё три машины, я поехал в ресторан на ужин, где меня уже поджидал Павел.

— Сколько ещё осталось? — поинтересовался он.

— Четыре машины. Завтра обещали пригнать, как раз доделаю и контракт закрою.

— Хорошо. Соберу комиссию на пять вечера, успеешь?

— Да. Без проблем. — кивнул я. — Так что за род Филенко?

— Независимые артефакторы. Давно работают с министерством обороны. Многие из них служили. Имеют связи. Род богатый, хотя глава всего лишь барон. У них десяток мастеров разной специальности. Но, в основном, армейской направленности. Делают защиту машин, укрепление, тишину. В общем, всё стандартно, но каким-то образом все заказы на руны для техники попадают только к ним. А тут ты влез в их область.

— Всё как всегда, — вздохнул я, — всюду коррупция. В любом государстве и даже в военном ведомстве. Наверняка делают свою работу по ценам выше рынка.

— Да. Но часто это оправданно. Незнамо кого не допустят к такой работе.

— Мне это чем-то грозит? — решил уточнить я. Не то чтобы я их опасался, но надо понимать степень угрозы.

— Да я не знаю! — раздражённо ответил Павел. — Говорю же, я тут всего два месяца. И такое впечатление, что попал в гадючник. Бесит! И ведь сделать что-то практически невозможно. Даже если бы мой отец был не замом, а главным по обороне… — Он замолчал, задумчиво глядя на меня, — не знаю, что тебе посоветовать. Если не выполнишь условия контракта, попадёшь на неустойку. Вряд ли ты захочешь платить десять тысяч рублей за сорванный контракт. Да и репутация твоя… Отметка о недобросовестности точно появится.

— Да я и не планировал отказываться. Завтра сдам последние машины. Через пару дней уеду из города. А вот насчёт нового контракта уже подумаю. Пока желания браться за него у меня нет. И не только из-за рода Филенко.

В этот момент я почувствовал, как нагрелась татуировка на моей руке.

— Извини, сейчас подойду, — сообщил я Павлу и быстренько ушёл в туалет.

— Серкх, — обратился я к своему невидимому помощнику, — что случилось?

— Велика вероятность, что в ближайшие четыре часа что-то случится. Твоя линия сильно меняется. Не знаю, что это может быть. Прямой угрозы жизни не вижу. Но линия сильно меняется. И новый вариант будет явно хуже. Большие проблемы. Большие!

— Понял, понял.

Я вернулся за стол и стал обдумывать ситуацию. Жалко, что Серкх ещё так слаб. Надо будет потратить время и энергию, чтобы усилить малыша. Польза от него будет большая. Особенно, если я не буду сидеть на попе ровно.

Итак, что мне может грозить? Да ещё и в ближайшие четыре часа? Планов на вечер у меня не было. Поужинать с Павлом и вернуться домой. Почитать учебники, поработать с договором. Пётр прислал версию с поправками, и я хотел сам с ней ознакомиться, прежде чем отправлять Марии Ильиничне.

Дом Павла хорошо защищён. В нем живёт немало аристократов. Вряд ли мне там что-то может угрожать. Остаётся проблема с Филенко. Этот тип был очень недоволен, когда подполковник его достаточно грубо выставил из ангара. Может он мне как-то навредить? Вполне. Каким-то образом он проник на территорию военной части. Может и снова пройти. Испортить мои руны? Это вряд ли. Для этого их надо хорошо понимать. Судя по тому, как мастер их разглядывал через очки, он с этим плетением не знаком. Но может поставить и свою руну. Нет. Другую руну я замечу. Значит…

— Ты можешь пройти на территорию воинской части? — обратился я к Павлу.

— Конечно! — Тот гордо выпятил грудь.

— Тогда доедай и поехали. Посидим в засаде.

— Чего? — Павел опешил от моего предложения.

— Думаю, этот мастер вернётся. Не знаю, что он планирует сделать, но самое простое — поджечь автомобили. Это же какое ЧП. Скандал. Заявят, что я что-то криво сделал. Ущерб огромный. И денежный, и репутационный. Так что поехали. Посидим до двенадцати, максимум до часа ночи. Если я не прав, куплю тебе самое лучшее вино.

— Лучше виски, — пробурчал Павел. Перспектива сидеть в засаде полночи его явно не радовала.

— Это и по твоему роду ударит, — напомнил я, — если что-то случится.

— Ты прав, — он решительно подскочил.

— Да сядь, давай доедим спокойно. Время ещё есть.

Спустя два часа мы сидели в машине неподалёку от ангара. Подполковник Смирнов оказался нормальным мужиком, лояльным Матвееву. Впустил нас через другой вход на военную базу. Выдал тёплые бушлаты и пожелал удачи.

Машина стояла с заглушенным двигателем, но в бушлате было тепло. Павел настроил видеорегистратор так, чтобы записывалось всё, происходящее у входа в ангар. Мы сидели, тихо переговариваясь.

— Я в армии служил на границе, — начал делиться со мной Павел, — Мурманск. Мороз похлеще был. Правда, в засаде мы не сидели. Патрулировать, это да, приходилось. Но вот так сидеть и ждать… Никогда не думал, что в Москве буду заниматься подобным.

— Лучше перебдеть, — тихо ответил я, — предчувствие у меня. Я привык ему доверять.

— Чуйка штука нужная, — согласился со мной Павел, — даже и не знаю, радоваться или расстраиваться, если она тебя не подведёт.

— Радоваться. Что работает, — я посмотрел на часы. Время только-только перевалило за полночь. Военная часть уже спит. Отбой у солдат в одиннадцать часов. За день они выматываются так, что спят без задних ног. Это мне тоже рассказал Павел, как человек, прошедший курс молодого бойца.

— Движение, — тихо произнёс он.

Надо же, сразу видно, пограничник. Первым заметил.

Ко входу в ангар кралась тёмная фигура.

— Плохо, — Павел недовольно скривился, — регистратор даже лица не запишет в такой темноте. Надо брать на выходе!

Лазутчик открыл дверь ангара ключом и тихо проскользнул внутрь.

— Давай так. Я пойду его брать. Как выйдет, ты врубаешь фары. И запись будет нормальная, и пленный в наших руках.

— Это мысль, — согласился со мной Павел.

Тихо приоткрыв дверь автомобиля, я метнулся ко входу в ангар и замер, прислушиваясь. Было слышно, как кто-то ходит внутри и ворчит себе под нос. Ходит нагло и смело. Даже свет включил, судя по тоненькому лучику, что прибивался из-под двери.

Пока он там что-то делал, я тихо стоял, прикидывая, кто это может быть. По идее, могли подкупить любого солдатика. Но слишком уверенно себя ведёт лазутчик. Да и по фигуре похож на сержанта, что подсунул мне в первый день не тот ангар. Тогда всё сходится.

Свет внутри погас, и я приготовился. Действовать придётся быстро.

Тихо скрипнула дверь. Появилась тёмная фигура. Вставила ключ в замок. Я махнул рукой, и фары машины резко вспыхнули, ослепив лазутчика. Я к этому был готов, заранее зажмурившись и прикрыв глаза рукавом. А вот сержант, а это был именно он, растерялся.

— Стоять! — скомандовал я. — Руки за голову!

В этот момент он бросился на меня. Бросился резко, умело. Попытался взять в захват и свалить на землю, но я не зря хожу на занятия. Чисто автоматически я ушёл от захвата, и через мгновение сержант лежал на земле с заломленной за спину рукой.