Часовщик 4 (СИ) - Вайт Константин - Страница 11

— Опять Максим! — Колычев закатил глаза. — Скоро я буду вздрагивать при упоминании его имени. Чем он мог заинтересовать Ваше Величество?

— Матвей, — Пётр с укором посмотрел на мастера, — давай без чинов. А на твой вопрос отвечу, чтобы не томить. Любопытство. Ты знаешь, оно мне всегда было присуще. Тем более, подобные истории позволяют отвлечься от действительно серьёзных и важных дел.

— Да рассказывать особо нечего. К своему стыду, я мало с ним общаюсь. Не удивляйся. Он… как бы сам по себе. Обычно я беру ученика, и он целыми днями сидит у меня в мастерской. Я стою у него над душой, выдаю задания, проверяю. Учу. Этот же… Максим. Он сам кого хочешь научит! Да и времени у него мало свободного. Школьник, всё-таки. А вечером, когда он изволит заглянуть в мастерскую, мне даже придраться не к чему. Не знаю, откуда он такой взялся, но это мне впору у Максима брать уроки.

— Ты меня удивляешь, — Пётр вскинул брови, — ты же всегда был очень дотошным. Долго выбирал себе учеников. Носился с ними, как курица-наседка с цыплятами. Как так получилось?

— Сначала он поразил меня своим умением. Глубиной понимания руны холода и силой воли. Вот уж какой параметр сложно ожидать у подростка. Затем оказалось, что у него дар к рунологии. Это значит, что любая руна даётся Максиму с огромным дисконтом!

— Редкий дар, — кивнул Пётр.

— Да уж, — покачал головой Матвей, — многое бы отдал за подобный дар.

— Похоже, не так уж много ты о нём знаешь. Думаю, Юрий накопал гораздо больше информации, — император посмотрел на главу приказа, тот в ответ самодовольно улыбнулся и хлопнул рукой по папке, лежавшей перед ним.

Пётр снова перевёл снова взгляд на Матвея:

— Расскажи просто, что он за человек. Какого ты о нём мнения?

— О таких людях говорят: «волевой» — задумчиво ответил Матвей, — «целеустремлённый». Правда, я бы сказал: «упрямый». А ещё: «заносчивый и напыщенный». Я для него не авторитет!

— Обидно? — Похоже, императора забавляла реакция Матвея на своего же ученика. — Великий мастер рун, и вдруг не авторитет! — подначил он друга.

— Ну да. Я ж не только мастер. Я ещё и аристократ, и просто человек, который старше него почти в три раза!

— Говорят, нынешняя молодёжь вся такая, — продолжил философским тоном император, — для них нет авторитетов. Никакого уважения к возрасту.

— Можно подумать, мы были другими, — Юрий посмотрел добрым взглядом на собравшихся, — помнится, тридцать лет назад мы все не особо уважали возраст.

— Возможно, — Матвей пожал плечами, — пусть так. Но Максим ещё постоянно умудряется во что-то влипать. Ни с одним учеником у меня не было стольких проблем. А я-то думал, что рунология самая спокойная профессия…

— Какие у него цели, устремления? О чём мечтает? — продолжил интересоваться Пётр.

— Заработать деньги, стать мастером. Ещё Максим искал способ получить дворянство. Да о чём сейчас все мечтают? Деньги, девушки, слава.

— В общем, обычный шестнадцатилетний парень, — заключил император, но в глазах светилась ироничная искорка.

— Ну… ты прав. Не совсем обычный. Я бы сказал, совсем не обычный. И по знаниям, и по поведению. Он иногда ведёт себя так, будто сам князь какой-нибудь, а я лишь мелкий дворянин. При этом держится настолько естественно, что мне становится неуютно.

— Любопытно, — покивал Пётр и повернулся к Юрию:

— Давай уже, открывай свою папочку.

Юрий молча кивнул. Открыв папку, достал стопку отпечатанных листов и начал рассказывать собравшимся о Максиме Андере. Сухо, по-деловому. Только факты. Как пришёл в себя. О проблемах с памятью. О друзьях, о знакомствах. Об артефактах, которые сделал Максим. О его боях в клубе в Подольске, об участии в спасении людей во время аварии.

Матвей с огромным удивлением слушал эту информацию. Как же мало он знал о своём ученике! Насколько насыщенно этот мальчишка проводит время!

Рассказ Юрия затянулся почти на двадцать минут. Наконец он отложил папку, и в кабинете повисла тишина.

— Поразительно, — высказал своё мнение император, — и всё это он натворил всего за полгода?

— Да.

— Что думаешь, Матвей?

— Голова идёт кругом, — проворчал мастер, — этот идиот умудрился поссориться с родом Медведевых. А ведь мы с Виктором хорошие друзья. Почти год служили бок о бок.

— Да, это ещё одна причина, по которой ты здесь. Поговори с Виктором. Ты же понимаешь, что за Максимом нет вины? Сначала он спас Анну, но её почему-то переклинило. Вроде вопрос решили, и Виктор даже уже и думать забыл о нём, как оказалось, что его сын проиграл Максиму на дуэли. Над ним в Москве до сих пор смеются. Проиграть мальчишке, да ещё и с прикладной специализацией. Позор!

Матвей недовольно поморщился.

— И как ты себе это представляешь? Прийти к Виктору с повинной?

— Матвей Фёдорович, — подал голос Василий Глухов, — не могу понять ваше отношение к собственному ученику. Разве вы априори не должны вставать на его сторону? Такое впечатление, что, что бы с Максимом ни случилось, вы заранее вините его.

— Хм… — Колычев задумчиво посмотрел на собеседника, — возможно, вы правы. Не могу объяснить своего отношения. Даже не обращал на это внимание. Просто Виктор Медведев мой старый друг, с которым мы через многое прошли. А Максим… Он так поставил себя… Для друга или приятеля слишком молод. Ученик? Он не давал мне возможности взять за него ответственность. Мы временно вместе. Да. Получается, у нас чисто деловые партнёрские отношения.

— Можешь, Виктору передать, что император, — Пётр подбоченился, — считает Максима правым. И я недоволен! И буду пресекать попытки преследовать, наказать или как-то испортить жизнь подающего большие надежды рунолога.

— Хорошо, — кивнул Матвей, понимая, что это уже не дружеская просьба, а, скорее, приказ.

— Напоминаю, что с княжеским родом Медведевых у Максима не сложились отношения, зато граф Афанасий Николаевич Матвеев считает себя обязанным ему жизнью, — спокойно глядя в глаза Матвею, продолжил свой рассказ Юрий. — Максим напичкал машину Павла Николаевича большим количеством рун, что спасли его во время нападения. А руна лечения, которая была установлена в автомобиле, практически вытащила графа с того света.

— Ну как тут можно спокойно к нему относиться? Негодяй этот Максим. Установил не одобренную и не проверенную целительскую руну. И не кому-нибудь, а сыну графа! — Матвей Фёдорович схватился за голову. — О чём он вообще думал?

— Спокойно, Матвей, — улыбнулся его реакции Пётр «Заботливый», — удивительно, но руна отлично работает. Ты ещё не знаешь, но Зотов в полном восторге.

— Ты бы почитал, как меня грязью весь день поливают из-за этого ученика, — проворчал в ответ Колычев.

— А вот это целиком и полностью твоя вина, и нечего её перекладывать на мальчишку. Я тебя предупреждал. Поговори с Марией Ильиничной, прояви уважение. Объясни свою позицию. Но ты же гордый мастер, весь из себя занятой. Зарабатываешь миллионы, какие ей и не снились! Найти полчаса на беседу не в состоянии. Что это, как не пренебрежение?

— Уел, — улыбнулся в ответ Колычев, — чего-то мне стыдно стало. Забронзовел, похоже.

— Что есть, то есть, спорить не буду, — покивал император, — предлагаю закончить с делами и выпить. Вспомнить старые деньки. Василий?

— Мне нужен такой человек в ОПРУ. По словам Матвея, он понимает руны, даже те, с которыми не работал. Достаточно знать предназначение. Видит руны без специальных очков и может снять или подчинить практически любую. Максим нам очень нужен.

— Я тебя услышал, — кивнул Пётр. — Матвей, что ему интересно? Чем его можно соблазнить? Деньги, похоже, этот парень сам заработает. Нам нужен какой-нибудь крючок.

— Дворянство? — задумчиво протянул Матвей. — Но он пока и так неплохо справляется. Скорее, защита. И негласная. Не любит Максим подчиняться. Даже мысли такой не хочет допускать. Да, думаю, именно это, — он с гордостью выпрямился и обвёл собравшихся взглядом. Что бы о нём ни говорили сегодня, но Максима мастер сумел понять. Нашёл его слабую сторону. Желание быть сильным и независимым.