Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей - Страница 2

— Вы хотели трофеев, князь? — голос Александра звучал мягко, но под мягкостью скрывалась сталь. — Вы хотели разобрать его по винтикам?

Долгорукий открыл рот, но Александр не дал ему вставить слово.

— Ваша гордыня только что лишила Империю ударной армии. Ваша жадность уничтожила элиту магов. Вы спровоцировали войну на уничтожение, которую мы не можем выиграть военным путём.

Он сделал паузу, оглядев присутствующих. Юсупов смотрел на него с выражением человека, который видит восход солнца после долгой ночи. Демидов кивал, соглашаясь с каждым словом. Строганов вцепился в спинку кресла и не отрывал глаз от Императора.

— Премьер-министр Орлов предлагал мирное решение, — продолжил Александр. — Проект «Эдем как Особая Зона». Автономия в обмен на технологии. Партнёрство вместо войны. Но вы, Совет Кланов, отвергли этот план, потому что вам, князь, показалось выгоднее забрать всё силой.

Долгорукий наконец обрёл голос.

— Ваше Величество, никто не мог предвидеть…

— Не могли? — Александр чуть повысил тон, и князь осёкся. — Орлов предвидел. Аналитики предупреждали. Разведка докладывала о странных технологиях Воронова. А разгром Громова вам ясно показал, что Воронов обладает технологиями, опережающими свое время на десятилетия. Но вы всё это проигнорировали, потому что были уверены в своих магах и танках.

Он обвёл взглядом зал.

— И где теперь ваше превосходство? В том кратере, который остался от пентаграммы?

Тишина была такой густой, что Александр слышал, как бьётся сердце в его собственной груди. Он контролировал каждый мускул на своём лице, не позволяя проступить ни единой эмоции. Они не должны видеть его торжество. Только гнев и праведное возмущение монарха, которого подвели его советники.

Долгорукий стоял посреди зала, и с каждым словом Александра он будто уменьшался в размерах. Могущественный князь, хозяин Совета Кланов, человек, который двадцать лет дёргал за ниточки всей Империи, сейчас выглядел как провинившийся школьник перед директором.

Прекрасно. Именно так и должно быть.

Строганов первым нарушил тишину.

— Ваше Величество, — его голос дрожал. — Нужно срочно отправлять дипломатов. Послов — да кого угодно! Пока эта машина не двинулась на Столицу!

Александр посмотрел на него с выражением терпеливого учителя, который объясняет очевидное нерадивому ученику.

— И кого вы пошлёте, Строганов? Кто будет говорить от имени Империи? Может вы? Или Долгорукий?

Он позволил вопросу повиснуть в воздухе.

— Воронов не станет разговаривать с теми, кто только что пытался его сжечь заживо. Он не примет ваших послов и извинения слушать не станет. Он будет говорить только с равным.

Александр сделал паузу и обвёл взглядом зал.

— С сюзереном.

Юсупов подался вперёд, и в его глазах мелькнуло понимание. Демидов нахмурился, пытаясь уловить смысл происходящего. Только на лице Долгорукого медленно проступало выражение человека, который видит, как захлопывается ловушка.

— Я решу эту проблему, — продолжил Александр. — Я остановлю его и заставлю сесть за стол переговоров. Орлов организует канал связи.

Он повернулся к премьер-министру. Орлов поднял голову, и в его глазах Александр увидел проблеск надежды.

— Но, — Александр снова повернулся к Совету, и его голос стал жёстче. — Я не могу вести переговоры о судьбе государства, будучи связанным Хартией Вольности по рукам и ногам.

Долгорукий дёрнулся, будто его ударили.

— Ваше Величество…

— Молчать.

Долгорукий дёрнулся и замолчал.

Александр сделал несколько шагов вдоль стола, глядя на аристократов сверху вниз. Загнанные в угол волки смотрели на него снизу вверх, и он наслаждался каждой секундой этого зрелища.

— Вы сами заперли меня в рамках ваших законов. Вы превратили Трон в декорацию. Лишили Корону права принимать решения без вашего одобрения. И теперь, когда ваши решения привели Империю на грань катастрофы, вы ждёте, что я вас спасу?

Он остановился и развернулся к залу.

— Хорошо. Я спасу. Но у спасения есть цена.

Александр выдержал паузу.

— Если я должен защитить ваши жизни, ваши земли и Столицу от того, что вы разбудили своей жадностью, мне нужны гарантии и чрезвычайные полномочия. Поэтому вы немедленно пересмотрите Хартию Вольности!

Долгорукий шагнул вперёд.

— Это государственный переворот!

— Это спасение государства, — Александр посмотрел на него холодно. — От тех, кто его уничтожил!

Он обвёл взглядом зал в последний раз.

— Либо вы принимаете мои условия, и я веду переговоры с Вороновым от имени единой Империи. Либо я умываю руки, и вы встречаете этого титана у ворот своих поместий сами. Выбирайте!

Глава 2

Долгорукий

Двери за Императором закрылись с оглушительным щелчком.

Долгорукий стоял во главе стола, глядя на позолоченные створки. Под его ботинком тихо хрустнул осколок раздавленного хрустального бокала. Долгорукий не паниковал, так как уже осознал свой просчёт.

Ради чего он работал все эти годы? Власть ради власти? Какая пошлость. Его дед кровью и железом вырвал у короны Хартию Вольности не от хорошей жизни, а чтобы спасти великую Империю от вырождающейся, неадекватной династии. Долгорукие всегда были атлантами, держащими на своих плечах это громоздкое, трещащее по швам государство. Трон давно стал лишь красивой декорацией, а реальные дела решались здесь, в этом зале, на плечах Совета.

И молодой Александр, этот тихий книжный червь, всегда казался князю идеальной, безопасной ширмой.

Появление Воронова Долгорукий воспринял как исторический шанс. План князя был безупречен в своей прагматике: использовать мятежника, чтобы сплотить кланы, провести показательную казнь, а затем изъять прорывные технологии Эдема на благо имперской военной машины. Это должно было цементировать власть Совета и незыблемость Хартии еще на сотню лет. Он искренне верил, что делает Империю сильнее.

Но он совершил роковую ошибку, потому что недооценил сразу двоих.

Сначала мощь Эдема, которая только что стерла в пепел его сильнейший аргумент — элиту S-класса. А затем — Императора. Мальчишка ждал этого момента всю свою жизнь и нанёс удар ультиматумом прямо в сердце Совета в самое неподходящее время. Александр только что почти забрал себе абсолютную власть, оставив кланы голыми на пепелище их собственных амбиций.

Тишина в зале натянулась до предела и вдруг лопнула.

— Это конец! — сорвался на поросячий визг Юсупов, хватаясь за сердце. — Мы все покойники! Если ничего не сделать, эта машина придет сюда!

Солидные, седые патриархи в костюмах ручной работы вскочив со своих мест, орали друг на друга, матерились, как портовые грузчики, и брызгали слюной.

— Мои заводы! Он сожжет мои заводы! — Демидов вцепился в стол, и тот трясся от его дрожжи.

Строганов судорожно тыкал дрожащими пальцами в экран коммуникатора, пытаясь отдать приказы об эвакуации резервов. Голограмма Шуйского дико мерцала — князь на том конце связи истерично кричал на своих генералов, требуя поднять в воздух всё, что может летать.

Долгорукий с усмешкой смотрел на все это шапито. Его губы искривились в брезгливой гримасе.

Люди, которые еще десять минут назад вальяжно делили шкуру неубитого медведя, распределяя между собой будущие заводы Эдема, теперь были похожи на стадо визжащих свиней перед открытыми дверями бойни. И это — элита нации? Это те самые люди, на которых он опирался все эти годы, пытаясь удержать Империю от краха? Трусы и торгаши, готовые перегрызть друг другу глотки при первых признаках настоящей силы!

Какая жалкая ирония.

Юсупов первым повернулся к нему.

Грузный старик, контролировавший верфи и восточные провинции, шагнул к Долгорукому с перекошенным лицом. Его палец, толстый и трясущийся, нацелился на князя как дуло пистолета.

— Это твоя война, Долгорукий! Твоя от начала и до конца!

Демидов тут же подхватил, железный король забыл о своих заводах и тоже развернулся к председателю Совета.