Корпорация Охотники I. Бес - Грохт Александр - Страница 8

Схема, придуманная для поручения Роба, была изящной. Бес не стал фабриковать улики — это грубо и легко раскрывается при аудите. Вместо этого он выстроил цепочку, которая выглядела так, будто Уокер через свой неавторизованный канал связи с семьёй случайно открыл брешь в системе безопасности тюрьмы.

Через эту «брешь» якобы и утекли сведения о технических регламентах работ в тюремных системах безопасности и о графике отключения блоков наблюдения. Та самая информация, которая позволила Бесу и арийцам оказаться в складском помещении без камер и привела к гибели Руста и его бойцов.

Красиво, логично и, главное, технически безупречно. Любая проверка подтвердит — утечка шла через канал Уокера. Обвинение в превышении полномочий и гибели человека по халатности капитана. Не простого человека. Человека дона Авеля Сальвадоре, что в корне меняет суть дела. Привет, волчий билет прощай, капитан Уокер.

Но это была лишь одна, причём самая мелкая и скучная часть работы. Да, именно за неё Роб расплатился декой и доступом к сети, но ведь Бес не обещал, что не будет действовать по собственному разумению. Невидимую часть он делал для себя.

В третью ночь, завершая работу с данными Уокера, он раскрыл скрытый раздел памяти деки — тот, что внешне выглядел как повреждённый сектор треснувшего корпуса. Развинтив крышку, Бес прислушался. Сосед вроде бы спал, так что можно было чуть-чуть «пошалить».

Из пальца правой руки слайдера, раскрывшегося лепестками искусственной плоти, выдвинулось инженерное чудо – инженерный микробот, созданный для военных «Армой» и доработанный Бесом. Теперь мишинку не было видно ни в одном из диапазонов, а управлялась она через биокомп. Малыш выпустил четыре тонкие «ноги» и бодро пополз вперед, выполнять поставленную Бесом задачу.

Бес был вынужден встать, прикрывая своим телом место работы «паучка», как он называл микробота. Сам бы он с такой задачей не справился – тут нужна ювелирная точность, и любая, самая маленькая ошибка, приведет к обнаружению системой попытки физического взлома.

Вот это была настоящая работа. Не поторошение «Базы» — её он мог ломать хоть во сне. А вот посадить физический мост в служебный разъём за панелью, пока в метре от тебя ворочается чужой человек, а датчики в стене считают каждый лишний градус, — здесь права на ошибку не было.

Модуль, предназначенный для микросварки,коснулся контакта. Запахло горячим пластиком.

Диего всхрапнул, дёрнулся и перевернулся на бок — лицом к Бесу.

Бес замер. Если сокамерник сейчас проснется – он увидит, как в стене работает дрон. И тут уже общими словами не отделаешься. Парень конечно работал на Фарида, но эта операция слишком важна.

Бес ждал, от напряжения практически перестав дышать. Нейрохлыст был готов к работе, и соблазн применить его был очень велик.

Секунда. Две. Диего почмокал губами и снова засопел ровно. Бес выдохнул. А робот, завершив работу, бегом вернулся в свой «домик», тут же закрывшийся. Бес проверил, что «База» так и не засекла его, вороватым жестом вогнал кабель деки в приваренный роботом модуль, и по его команде выглядевший до этого мёртвым и нерабочим повреждённый блок деки ожил. Проведя самодиагностику, он выдал в поле Status жирное зеленое ок, и фрейм на нем развернулся, давая Бесу доступ к данным, спрятанным на нем от всех.

На виртуальном диске лежали два файла, записанные на деку заранее, ещё на Нассаре — Бес загрузил их перед тем, как угнал орбитальный транспортник. Абсолютной гарантии того, что проги не найдут, у него не было, но он понадеялся на леность и глупость тех, кто станет проверять железо: обнаружив визуально повреждённый и полностью сбойный сектор, логично было заключить, что никто не станет восстанавливать чужое добро. Да и чревато это сломать дорогостоящую технику несложно, а потом ещё, не дай бог, отвечать заставят.

Логи-то из деки извлечь не проблема — и окажется, что конфисковано и сдано на склад было работоспособное устройство, а выдан назад мёртвый кусок железа. А стоит такая дека тысяч сто пятьдесят, несмотря на потрёпанный вид.

Вообще, этот конкретный девайс был практически вершиной умения Беса делать конфетку из дерьма — да так, чтобы пахло дерьмом, выглядело как дерьмо, но работало идеально. И теперь игрушка тихонько гудела, ожидая начала настоящей работы.

Из внутренней памяти скрытого фрейма Бес выгрузил всё нелегальное программное обеспечение, заархивированное там. Сразу же настроил деку на режим максимальной паранойи: если что-то пойдёт совсем не так, она просто взорвётся в руках захватчика, но не выдаст секретов хозяина. И, секунду понаслаждавшись ощущением всевластия, Бес нажал на запуск «ящика Пандоры», как он пафосно окрестил комплексный пуск «демонических» агентов.

Не зря, не зря он столь тщательно продумал и предусмотрел ситуацию, в которой ему удастся получить доступ к внутренним сетям. Два пакета исполняемого кода — те самые, которыми он вскрыл предыдущую «невзламываемую тюрьму». «Демоны» Беса были уникальным произведением программистского искусства.

Вообще-то изначально эти «демоны» были детищем Старьёвщика, дописанным и «вылизанным» гораздо позднее Бесом под собственные нужды. Эти программы не являлись вирусами в классическом понимании — это были именно автономные сетевые агенты-слайдеры с зачатками искусственного интеллекта, способные существовать в сети, размножаться, мимикрировать под системные процессы и выполнять заданные функции. Бес дорабатывал их годами, совершенствуя от версии к версии. Эти двое были последним поколением — «Ирод» и «Вельзевул».

«Ирод» был сборщиком. Попав в сеть, он находил тихое место — обычно какой-нибудь забытый сервер или неиспользуемый раздел памяти — и принимался собирать информацию. Всю. Переписку, файлы, коды доступа, пароли, биометрические данные, финансовые транзакции. Копировал, сортировал, каталогизировал и прятал в зашифрованном архиве, дожидаясь, когда хозяин придёт за «добычей». Любые сведения, до которых он успевал добраться, агент мог выдать Бесу через миллисекунды после запроса.

«Вельзевул» был диверсантом. Он проникал в системы управления, перехватывал алгоритмы кодировок, собирал базу паролей. А собрав полный комплект, просто ждал, ничего не предпринимая, пока не получит команду.

Зато, получив её, превращался в великолепный инструмент для слайдера. «Вельзевул» мог сделать для своего хозяина что угодно: открыть двери, отключить камеры, вырубить энергоснабжение, перехватить управление дронами, обратить систему безопасности против хозяев станции, заблокировать всё жизнеобеспечение. После выполнения задачи он ещё и самоуничтожался так, что отыскать следы было просто нереально. Одноразовый, но смертельно эффективный.

Бес выпустил обоих в тюремную сеть одновременно. «Ирод» немедленно скользнул в резервное хранилище «Базы» — место, куда основная система заглядывала раз в сутки для автоматического бэкапа. Идеальное гнездо. «Вельзевул» нырнул глубже, в подсистему управления шлюзами и переходами между секциями тюрьмы, и затаился, свернувшись в пакет данных, неотличимый от стандартного диагностического модуля.

Внутренний «защитник» их не заметил. Он и не мог — демоны были написаны так, что для любой непродвинутой системы обнаружения выглядели частью штатного ПО. Как паразит, идеально мимикрирующий под клетки хозяина и убивающий организм.

Для «Вельзевула» у Беса была конкретная задача. Программному комплексу предстояло найти и силами своего «брата» обеспечить перевод в восьмой сектор четырёх определённых личностей. Эти четверо были основой замысла Беса, и без них даже строить побег было бессмысленно.

Бес отключился от сети, вытащил разъём и спрятал деку в выдолбленную нишу за панелью стены, которую обнаружил ещё в первый день: предыдущий обитатель камеры явно хранил там дурь — запах так и не выветрился до сих пор. Бес лёг на спину и закрыл глаза. На сегодня работа была сделана, теперь дело за «демонами».

Через два дня капитана Уокера вызвали к начальнику тюрьмы. Вернулся он красный, как варёный рак, и злой. Бес с удовольствием наблюдал за этим через тюремные камеры, посмеиваясь про себя. Вовремя скинутая информация от имени инженеров, подброшенные СБ данные и вуаля.