Корпорация Охотники I. Бес - Грохт Александр - Страница 16

— Что ты предлагаешь? — медленно спросил Роб.

Авель помолчал, выдерживая паузу. И когда заговорил снова, голос его стал тише, доверительнее, как у человека, который придвигается к собеседнику вплотную, чтобы прошептать на ухо самое важное.

— Я предлагаю тебе, хефе Роб, очень простую вещь. Мы дадим твоему слайдеру именно то, что он хочет видеть. Спокойный блок. Тихую систему. Уверенность, что он по-прежнему хозяин положения. Даже подкинем ещё одно «покушение» от меня, но поинтереснее. И он купится. А мы подготовимся. И в самый нужный момент уберём его. Аккуратно. Чисто. Так, что он и моргнуть не успеет.

— А откуда такая уверенность-то, что он не просечёт?

— Нет никакой уверенности. Но мне она и не нужна, ведь у меня есть ты, которому до зарезу хочется, чтобы Бес исчез. Так что ты организуешь там у себя кое-что и отвлечёшь его на несколько дней. А я подготовлю всё остальное.

— А если что-то пойдёт не так?

— То тебе будет уже всё равно, Роб-Девять-Звёзд. Бес не оставляет за спиной живых предателей. Он вообще редко кого-то щадит. Так что тебе придётся очень сильно постараться, чтобы ничего не пошло не так. Ну что, партнёр? Слушаешь меня дальше? У меня для тебя есть план. Хитрый план. И в нём для тебя, Роб, всё складывается очень, очень удачно.

Роб закрыл глаза. Где-то за несколькими слоями армопласта и стали от него сидел человек, который видел всё — и не видел этого разговора. Пока не видел. Если он узнает о нем раньше, чем план Авеля увенчается успехом – то ему, Робу, останется жить минут десять. Но этот человек, Бес, отнюдь не всесилен. И его однозначно нужно остановить. Так что кто не рискует – тот не пьет шампанского.

— Слушаю, — сказал Роб. — Говори.

Глава 8. Провокация

Дни тянулись как патока, медленные и абсолютно бессмысленные. Пятерка десантников, если это были все таки именно десантники, никак себя не проявляла. Бес следил за ними через сеть, но ничего предосудительного странные парнине делали – болтали, боролись на руках, пару раз подрались с арийцами и черными – с неизменным результатом не в пользу «местных», так что от них отстали. И всё.

Бес каждый вечер подключался к сети через деку, проверял «демонов». «Ирод» работал исправно — на данный момент он собрал полную карту тюремной сети, включая самые удаленные ее фрагменты, коды доступа практически всех охранников, замов, специалистов, расписания смен на два месяца вперёд и — самое ценное — техническую документацию на челнок «орбита-поверхность», включая коды автопилота. «Вельзевул» спал, затаившись в глубинах системы управления шлюзами и энергетикой, невидимый и терпеливый.

Пару раз Бес замечал, что в сети, помимо него, шарится кто–то еще – затертые логи, пару раз «Ирод» «подбирал» хвосты чужих «демонов» – когда программа самоуничтожается, в сети все равно остается инфослед, остатки кода. Но кто бы это не был – действовал он очень осторожно, и проколов не допускал.

Бес нагло пользовался своими возможностями, максимально облегчив жизнь себе и ребятам Диего – он убрал из рабочего графика «Отступников» все тяжелые и неприятные задачи, оставив только самые легкие и то чисто для виду – иначе пришлось бы все время вручную останавливать «Базу» от перепроверки графиков. Ну и заодно устроил арийцам бессменную вахту на чистке сортиров.

Кэш кстати куда–то пропал. Говорили, что он кинулся на охранника с выломанной раковиной, и теперь его перевели в девятый блок. Но правды не знал никто.

Бесу нравилось работать с Диего. Этот проныра чем–то напоминал ему Полоза, вот только в нем отсуствовала внутренняя «гнильца», регулярно вылезавшая из бывшего мара. А Диего был простым парнем с улиц Нассара, прямолинейным и удивительно компанейским. Если бы не обстоятельства, то Бес постарался бы забрать Диего с собой, благо мариец тоже проникся дружескими чувствами к нему. Но для Диего было намного лучше остаться там, где он сейчас – тут, по крайней мере, ему не оторвут голову просто потому, что он оказался не там, где надо.

На десятый день с момента явления «ликвидаторов» Бес заметил изменения. Сначала «Базу» загрузили кучей проверок систем охраны, тестированием модулей жизнеобеспечения и заставили расконсервировать дополнительные клон–камеры в медблоке.

Потом охранники стали какими–то нервными. Пару раз в день устраивали «шмон», выискивая у идущих в столовую или на прогулку зеков самодельное оружие. В столовой, кстати, появились дополнительные камеры. А в сети «Ирод» перехватил несколько внутренних сообщений между начальником тюрьмы и кем-то снаружи — зашифрованных, но «Ирод» вскрыл шифр за пару часов. Речь шла о деньгах. Больших деньгах. И о гостях, которым требовалось обеспечить безопасность.

Слух пополз по камерам на двенадцатый день.

Бес услышал его от Диего, который вломился в камеру после ужина с горящими глазами:

— Бои, йолто! Бои без правил! Начальник тюрьмы организует турнир. Ставки от пяти тысяч кредитов. Победитель получает свободу, сто «косых» на счет и трансфер на Нассар. Тотализатор, причем в нем участвует вся наша охрана и куча денежных мешков из внешнего мира. Платная закрытая трансляция для тех, кто не может присутствовать лично. — Диего аж подпрыгивал от возбуждения. — Это мой шанс, Бес. Отличные подъемные и возможность выйти.

— И что? Ты серьезно собрался в этом участвовать?

— Как «и что»? Ты же видел, как я дерусь! А я еще ни разу не сражался тут в полную силу.

Бес опустил деку, которую чистил тряпкой, и посмотрел на Диего. Худой, жилистый, с руками портового грузчика и ногами марафонца. Быстрый, наверняка. Выносливый. Но весовая категория — килограммов семьдесят, от силы семьдесят пять. Против здоровых ребят из чёрных или арийцевили, если вдруг они захотят участвовать, вояк Диего не простоит и пяти минут.

— Плохая идея, — сказал Бес.

— Плохая? Мне нужны эти деньги! И я хочу на волю! Ты думаешь, я хочу ещё двенадцать лет гнить здесь, собирая крохи с контрабанды?

— Ты весишь семьдесят кило. Там будут парни по сто двадцать.

— У меня есть скорость. И техника. — Диего задрал футболку, демонстрируя шрам, тянувшийся от пупка до рёбер. — Видишь это? Я подрался с Рустом и его громилами три года назад. И победил.

— Руст был дохляк и позёр. А на арене будут не русты.

Диего упрямо сжал челюсти:

— Я должен попытаться. Всё. В конце концов, бой не обязательно до смерти, можно просто сдаться.

Бес пожал плечами и вернулся к деке. Не его дело. Каждый делает свой выбор сам, и каждый сам решает для себя, насколько он готов рисковать. С точки зрения Беса Диего сделал неправильную ставку, но кто он, Бес, такой, чтобы мешать взрослому человеку самоубиваться?

Уже на следующее утро в столовой к Бесу зачастили «гости». Разные представители группировок аккуратно выясняли, не собирается ли многоуважаемый хефе Бес принять участие? И, получив отрицательный ответ, с просветленными лицами убегали.

Если бы Бес знал, что это его нежелание участвовать в турнире будет последним камушком, подтолкнувшим Роба–Девять–Звезд к мысли о том, что Бес тут по заданию – он бы, наверное, вышел, подрался раз пять, и аккуратно проиграл тому же Диего к примеру. Но Бес не знал о людях то, чего не найти в сети. А Роб, узнав, что явный фаворит легко отмахнулся и от вероятной свободы, и от денег – принял окончательное решение об устранении Беса любой ценой. И маховик подставы закрутился на сто сорок процентов, щедро смазываемый паранойей Роба.

Арену обустроили в грузовом трюме — огромном пустом помещении, которое обычно использовалось для хранения привозимых автоматическим челноком припасов. По такому случаю трюм очистили, в центре собрали импровизированную клетку–октагон из стальных конструкций.

Вдоль стен трюма усилиями зеков мигом выросли практически настоящие трибуны. Часть из них предназначалась для «спецгостей». Корпоративные шишки не могли пропустить такое редкое зрелище – настоящие бои насмерть, без клон–капсул, без имплантов. Чистая, незамутненная ярость боя и всё. Эти трибуны были отделены от остального зала силовым экраном, по их периметру стояли небольшие помосты для охраны. А оставшаяся треть зала предназначалась для «массовки» – именно сюда могли попасть заключенные, купив билет за отнюдь не символические пару тысяч кредов. Понятное дело, что те же корпо платили не пару тысяч, а пару сотен – но то совсем другое дело.