Вольный лекарь. Ученик. Том 4 - Золотарев Егор - Страница 6

Мужчина отпустил меня, подошел к краю оврага и с сочувствием посмотрел на погибшего.

— Это Дима, мой кучер. Полгода назад я его взял к себе. Беспризорником был, на улицах побирался. Вот ведь как мало пожил. Шестнадцать только исполнилось, — он покачал головой, тяжело вздохнул и повернулся ко мне. — Степа, помоги мне до дому добраться. Оттуда отправлю людей за Димой и письма разошлю. Надо поймать убийц, пока далеко не уехали.

— Где вы живете?

— Отсюда примерно… — он задумался. — Два дня пути.

— Два дня? Хм… Может, лучше к почтовой станции? — предложил я.

— Нет, толку от смотрителя не будет. Есть у меня друзья, которые в лепешку расшибутся, но доставят ко мне негодяев, — мужчина говорил спокойным голосом, но в его глазах была такая решимость и ненависть, что я понял — расплата будет не по закону.

Ну что ж, имеет право.

— Пора уходить. Диме мы уже ничем не поможем.

Мы вышли из леса. Проходя мимо своей кареты, мужчина остановился и, внимательно осмотрев ее, покачал головой.

— Три тысячи за нее заплатил.

— Расскажите подробнее, что случилось? — поинтересовался я.

— Сделку крупную с одним промышленником из Иркутска хотел провернуть. Деньги свои из банка забрал. И нанял этих сволочей. Ведь по знакомству нанял. Посоветовали мне их, — Борис плюнул себе под ноги, распахнув дверь кареты, нагнулся и начал рыться под сиденьем. — И отсюда забрали, гады! Оставлял на мелкие расходы несколько сотен. Вот ведь твари какие! Убью.

Я нисколько не сомневался, что он осуществит угрозу. В его глубоком, устремленном вперед взгляде было столько ярости, что я сразу понял — такой человек ни перед чем не остановится.

— Ладно, надо идти.

Я посадил его на Пепельную, ведь раны хоть и затянулись, но все еще не зажили до конца и причиняли боль при движении. Взяв лошадь под уздцы, повел ее вперед.

Как оказалось, Борис владел поместьем рядом с крупным селом под названием Хвойный бор. Именно туда мы и направлялись.

К вечеру нас догнала повозка с супружеской парой, направлявшейся также в Красноярск. Мы вместе переночевали, дежуря по очереди, а утром продолжили путь. На этот раз Борис поехал в повозке, а я на Пепельной, поэтому уже вечером второго дня мы добрались до Хвойного Бора.

— У меня переночуешь, а утром я тебя провожу. Может, приставить к тебе кого-нибудь? Вдвоем веселее и безопаснее будет, — предложил он, когда мы двинулись по широкой аллее к большому дому, утопающему в зелени.

— Не надо. Я уж как-нибудь сам.

— Ну как знаешь, но без подарков от меня не уедешь. Ты же спаситель мой. По гроб жизни буду тебе обязан, — он приобнял меня за плечи.

Мы прошли еще немного, и дом предстал во всей красе: белый, двухэтажный, с резными наличниками и узорными перилами.

— А чего так темно? — насторожился Боря. — Постой-ка здесь.

Крадучись он подошел к темному квадрату окна и, привстав на носочки, заглянул внутрь. Я же отвел Пепельную в сторону, к деревьям, и привязал к стволу. Тревога Бори передалась мне. Если уж хозяину дома что-то показалось подозрительным, то это не просто так.

Вдруг дверь открылась, и на крыльце показались двое мужчин, о чем-то неспешно разговаривающих. Боря прижался к стене, вытаращился на меня и приложил палец к губам. Мужчины тем временем спустились с крыльца и пошли за дом по дорожке в другую сторону. Боря перебежал ко мне, в тень деревьев, и быстро прошептал:

— Так ведь это же они — мои убийцы.

Глава 3

Мы с Борисом сидели в кустах в его собственном саду и думали, как поступить.

— Вот ведь сволочи какие, — зло прошептал он. — Мало им было моих денег, домой ко мне приехали грабить. Как там Глашенька? Надеюсь, успела убежать, — он сокрушенно покачал головой.

— Глаша — ваша дочь? — спросил я, прислушиваясь к разговору, доносящемуся из-за дома. Мужчины возвращались.

— Нет у меня дочери. Экономка моя — Глафира. В матери мне годится. На нее хозяйство оставляю, когда уезжаю.

— Ясно. Вы уверены, что это и есть ваша охрана? — с сомнением спросил я. — Ведь темно, лично я лиц не рассмотрел.

Мне было непонятно, почему мужчины не скрылись с награбленным, а вот так нагло пришли в дом человека, которого обокрали, и попытались убить. К тому же вели себя более чем вольготно и, в отличие от нас, не таились, а спокойно перемещались по двору, будто это был их дом.

— По голосу и фигурам узнал. Тот коренастый — Юрка, а второй с длинным носом — Родион. Бывали у меня дома и знают, что в нем есть чем поживиться. Вот и приперлись. И ведь не боятся! Эти твари думают, что я тоже с Димкой умер. Я ведь от ран сознание потерял и пришел в себя уже на дне оврага. Ну ничего, я им за все отомщу, — он сжал кулаки и заиграл желваками, когда мужчины также не спеша показались из-за дома.

— Стойте, — я положил руку на плечо Борису, когда тот уже приготовился выпрыгнуть из кустов навстречу разбойникам. — Надо подумать.

— Что тут думать? — прошептал он, не спуская с них прицельного взгляда. — Они же меня не ждут. Этим и возьму. Эффект неожиданности называется.

— Сколько всего в их отряде человек?

— Пятеро было.

— Ну вот, значит, остальные в доме. Услышат возню и выбегут. Боюсь, на этот раз они могут завершить начатое.

Борис шумно выдохнул, поджал губы и кивнул.

— Ты прав. Что предлагаешь?

— Вместе пойдем. Я помогу.

— Чем? — он удивленно воззрился на меня. — Убьют тебя, как Димку. Себе я этого никогда не прощу. Здесь сиди или лучше уезжай. Не следует тебе в это дело лезть. Поберегись.

— Один вы не справитесь. Я кое-что придумал.

— И что же? — заинтересовался он.

Я подробно описал, кто и что должен делать. Борис сначала не согласился, но я уверил, что за меня можно не бояться и я позабочусь о собственной безопасности.

— О-хо-хо, боюсь я за тебя, — покачал он головой, — но сейчас другого пути нет. Либо делать, как ты говоришь, либо отходить и ждать, когда прибудет подмога, а к тому времени эти сволочи могут скрыться. Не хотелось бы их упускать. Ищи-свищи их потом по белу свету.

— Верно, поэтому действуем по моему плану, — с нажимом проговорил я.

— Ладно, — махнул он рукой. — Действуй, а я пока к задней двери проберусь.

Отвязав лошадь, вывел ее на середину аллеи, взобрался на нее и, нарочито громко распевая песню про могучего руномага, двинулся к парадному входу.

—…магия твоя как буря, что разгоняет тьму и дарит всем надежду. Пусть страх отступит пред твоей грозной отвагой! — я спрыгнул с лошади у ступеней и прокричал: — Дядька, что ж ты не встречаешь? Добрался наконец-таки. Весь зад себе в пути отбил. Гостинцев мамка тебе передала, да не все довез. Портиться в дороге начали — пришлось выкинуть.

Закинув на плечо свои мешки и рюкзак, поднялся на широкое крыльцо и, взявшись за дверную ручку, потянул на себя и чуть нос к носу не столкнулся с коренастым мужиком, глаза которого зло блеснули в полутьме.

— Ты кто такой? — грубо спросил он.

— Я-то Ванька Клочев, — вспомнил я настоящее имя Зяблика. — А ты кто такой? Не припомню я, чтобы у дядьки такой работник был.

— Какой еще дядька? Вали отсюда, малой, пока уши целы, — он поднял кулак и поднес к моему носу.

Сзади показались еще двое сурового вида мужчин. У одного в руках была сабля. Возможно,а та самая, которой исполосовали Борю.

— Хорошо, как скажете, — ответил я, но вместо того чтобы уйти, опустил мешки на пол крыльца и, вскинув руку, быстро начертил «Громулу».

Оглушительный звук вместе с ослепительно белым светом озарили дом.

— Какого черта!

— Что это было?

— Я ослеп! Ничего не вижу! А-а-а!

Я воспользовался паникой и первым делом обездвижил коренастого. В это время через заднюю дверь в дом ворвался Борис с топором в руке. Ни на мгновение не засомневавшись, с диким криком ринулся на своих несостоявшихся убийц и с яростью начал наносить удары. Послышались крики боли и отчаяния, но у меня к ним не было никакого сочувствия. Они получали по заслугам.