Лекарь Фамильяров. Том 6 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 19

Двенадцать пациентов. Отит, респираторная недостаточность, минимум два случая, требующих немедленного осмотра. Мурлок с ухом, гнойное воспаление внутреннего слухового канала, ещё сутки без лечения и инфекция дойдёт до Ядра. Бульдог с хрипами, либо отёк дыхательных каналов, либо застойная эфирная пневмония, и то и другое серьёзно.

Внутри меня врач сжался от профессиональной боли, потому что каждого из них я мог осмотреть, поставить диагноз и начать лечение прямо сейчас, за двадцать минут на пациента, и к вечеру половина из них пошла бы на поправку. Это была моя работа. Моя можно сказать клятва. То, ради чего я открывал этот Пет-пункт.

Но за моей спиной, за двумя дверями и стеной стационара, в половинке скорлупы лежал детёныш дракона с неработающей эмпатией и Ядром, которое через четыре часа начнёт отравлять соседних пациентов инфракрасным эфиром.

Бросить его я не мог. Оставить этих людей на крыльце тоже.

Я стиснул зубы. Набрал воздуха в лёгкие. И громко заговорил:

— Уважаемые! По техническим причинам клиника сегодня закрыта на экстренную санитарную обработку. Пожалуйста, перейдите через дорогу, в «Здоровое Ядро», к доктору Денисову. Он вас примет.

Толпа загудела. Женщина с переноской посмотрела на меня так, будто я лично оскорбил её и всю её родословную до седьмого колена. Мужчина в спецовке шагнул вперёд, и бульдог у его ног хрипнул громче.

— Мы уже несколько часов тут стоим! — сказала женщина. — Какая обработка⁈ Мой Рыжик третий день не ест!

— Мне очень жаль, — я спустился на ступеньку и развёл руками. Тупой тяжёлый укол вины прошил грудную клетку наискось, от ключицы к рёбрам. — Обработка обязательная, по предписанию надзора. Денисов — хороший врач, он справится. Скажите ему, что от Покровского.

Саня стоял рядом и молчал. Он видел мое лицо и понимал, что сейчас лучше не острить.

Толпа начала медленно рассасываться. Женщина ушла первой, развернувшись на каблуках и зашагав через дорогу к зелёной вывеске. За ней потянулись остальные, оглядываясь и бормоча. Мужчина в спецовке постоял, посмотрел на меня, на бульдога, тяжело вздохнул и тоже пошёл. Парень с мурлоком снял наушник с одного уха, пожал плечами и двинулся следом.

Я смотрел, как они переходят дорогу, как толкают дверь конкурирующей клиники, и скрываются за стеклом. Денисов примет их, я знал это наверняка, потому что тот работал на меня и понимал, что каждый пациент от Покровского, это инвестиция в доверие. Но в горле стоял горький привкус, и я не мог от него избавиться.

Бабушка с корзинкой уходила последней. Она медленно поднялась со скамейки, прижала корзинку к себе и посмотрела на меня. В корзинке попискивало тоненько и жалобно.

— Доктор, — сказала она, — а завтра вы примете? Мой Кузя совсем плох.

— Завтра приму, — ответил я. — Обязательно. Приходите к девяти.

Бабушка кивнула и пошла через дорогу, мелкими шаркающими шагами.

Крыльцо опустело.

Я развернулся к Сане.

— Поехали, — сказал я. — Каждая минута на счету.

Саня быстро поймал такси. Просто шагнул на проезжую часть, поднял руку, и серебристая «Шкода» с шашечками вильнула к бордюру.

Мы сели. Саня впереди, я на заднее сиденье. Водитель, пожилой армянин с чётками на зеркале, покосился на Саню, на его мятую рубашку с крошками сыра на воротнике.

— «ФамВет-Снаб», центральный филиал, на Литейном, — сказал я. — Побыстрее.

Водитель кивнул и тронулся. Машина влилась в поток на проспекте, и Саня немедленно начал крутить ручку окна, которая не крутилась.

Я достал телефон. Нашёл в журнале вызовов номер, которым пользовался ровно три раза за всё время знакомства, и нажал вызов.

Три гудка. Четыре. На пятом трубку сняли.

— Алло? — голос Денисова звучал так, будто его разбудили посреди сна, хотя обеденное время уже прошло.

— Денисов, это Покровский. Я только что отправил к тебе десяток пациентов. Случаи разные, от гнойного отита до респираторной. Принимай.

На том конце повисла тишина. Я слышал, как в трубке кто-то дышит. Что-то упало, судя по звуку, пластиковый стаканчик, и Денисов выдохнул с надсадным присвистом, от которого динамик захрипел.

— Сколько⁈ Михаил Алексеевич, вы издеваетесь? У меня же нет никого, девочки-ассистентки только когти красить умеют! А если там патология Ядра? У меня же из диагностики один «Резонанс-В», он половину каналов даже не видит! — быстро выпалил он.

Саня на переднем сиденье обернулся и посмотрел на меня с выражением сочувственного любопытства. Я отвёл телефон от уха, чтобы Денисов не услышал шум мотора, и снова прижал.

— Справишься, — сказал я. — Ты врач или менеджер по смузи? Включай голову, действуй по протоколу. Если сомневаешься, коли поддерживающее и назначай повторный приём у меня на завтра. И не подведи, Денисов. Этим людям некуда больше идти.

— Но Михаил Алексе…

Я нажал отбой, убрал телефон в карман и откинулся на спинку сиденья.

Денисов справится. Он был неплохим врачом, просто привык работать в тепличных условиях, где пациенты приходили чистые, с документами и с лёгкими жалобами. Мои его встряхнут, и это пойдёт ему на пользу. А если не справится, завтра я приму тех, кого он не вытянул, и всё равно вылечу.

Но сначала купол.

Такси свернуло на Литейный, и водитель затормозил у огромного стеклянного фасада, в котором отражались облака и верхушки деревьев. Золотые буквы «ФамВет-Снаб» тянулись вдоль всего второго этажа, и в каждой букве горела подсветка.

Я расплатился с водителем. Мы вошли.

Внутри было прохладно и тихо. Ряды стеллажей уходили вглубь зала, мимо секции ошейников, мимо витрин с аксессуарами, полки с книгами, одна из которых называлась «Эмоциональный интеллект вашего пета: 30 дней к гармонии» и на обложке которой улыбалась женщина, обнимающая грифона.

Саня присвистнул и потянулся к корзине с жевательными костями для бойцовых пород.

— Руки, — сказал я, не оборачиваясь.

Саня убрал руку и засунул её в карман.

Я вёл его сквозь торговый зал, мимо рядов с мелочёвкой, к дальней стене, где за стеклянной перегородкой начиналась секция специализированного оборудования.

Секция тяжёлого оборудования выглядела иначе. Бетонный пол, металлические стеллажи, холодный свет ламп. На полках стояли стационарные вольеры, инкубаторы, системы фильтрации, и ценники на некоторых из них содержали столько нулей, что Саня перестал присвистывать и начал молча открывать и закрывать рот.

Я прошёл вдоль первого стеллажа, мимо стандартных куполов третьего и четвёртого класса, мимо огнестойких инкубаторов для саламандровых пород, и нашёл то, что искал, на третьей полке снизу, в самом конце.

Кварцевый купол пятого класса. Полусферическая капсула из молочно-белого кварцевого стекла, диаметром около восьмидесяти сантиметров, с автономным блоком фильтрации эфира, встроенным в основание.

Внутри купола тускло мерцала сетка эфирных каналов, вплавленных в толщу стекла, и от одного взгляда на их конфигурацию я понял, что купол справится: инфракрасный эфир шестого уровня будет рассеиваться по кварцевой матрице и выходить через фильтр уже нейтральным.

Другие петы в стационаре не пострадают. Температурный цикл скорлупы купол тоже поддержит, там был термостат с шагом в полградуса.

Я потянулся к ценнику.

Двести восемьдесят тысяч. Дорого, но подъёмно. После гонорара от Мордвинова и прошлых приёмов на счету клиники было около четырёхсот, и я уже мысленно вычитал эту сумму из бюджета, когда Саня дёрнул меня за рукав.

— Мих. Смотри.

Саня ткнул пальцем вниз, под ценник, туда, где на металлическом ребре полки была привинчена красная табличка с белыми буквами.

«ПРОДАЖА ТОЛЬКО ПРИ НАЛИЧИИ КОРПОРАТИВНОЙ ЛИЦЕНЗИИ А-КЛАССА»

Я прочитал. Перечитал. И тихо, сквозь зубы, выругался так, что Саня покосился на меня и отступил на полшага.

Корпоративная лицензия А-класса. Высший допуск для работы с оборудованием, которое теоретически могло использоваться для выращивания и тренировки боевых существ четвёртого уровня и выше.