Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 8

— Понятно, и простите, не буду настаивать. Значит, и по непрерывной подаче патронов у вас нет вообще никаких наработок?

— Увы. Только общая идея, но настолько общая, что там и говорить не о чем. И с какого боку к ней подойти для дальнейшего, даже при наличии вдохновения, не представляю.

— И вы не будете в претензии, если этой темой займётся какой-либо другой хороший оружейник? С сохранением вашего приоритета на всей системе?

— Разумеется, не буду. При условии, что работами займётся не финансист, а всё-таки инженер. А то получится такое же вот недоразумение.

— Надо же, как вас это самовольство зацепило. Злитесь, что без спроса копировать взялись?

— Не только и не столько. Просто если бы это вот чудо экономии пошло в войска, то в ответ начались бы нарекания. И кому бы их адресовали? И, главное, кому бы адресовали обвинения во лжи?

— Во лжи⁈

— Конечно! Заявленные характеристики РДА, точнее — характеристики реальных настоящих РДА, уже довольно широко известны в войсках. Во всяком случае — всем тем, кто был в Ширанде и всем их знакомым — точно. И когда полученные оказались бы хуже по ВСЕМ параметрам — как бы это расценили? Имитация брони слаболегированной сталью, оконное стекло, слабая дорожная подвеска, турель, не способная выдержать отстрел даже одного магазина? Представляете, какой урон репутации и доброму имени получил бы не тот идиот, который полез «улучшать» то, в чём понимает куда меньше, чем свинья в апельсинах, а я⁈

— Признаюсь честно, с этой точки зрения ситуацию не рассматривал. В моём представлении, за качество отвечает изготовитель, а про разработчика я позабыл. Зато понимаю, почему отец посоветовал не торопиться ни с началом производства, ни с проведением испытаний по предложенной программе.

— И что в той программе, если позволено будет спросить? Переход по шоссе на сто километров и обстрел единичными выстрелами из винтовок под углом девяносто градусов с расстояния полкилометра?

— Примерно так. Ещё проверка пригодности турелей к установке всего штатного оборудования.

— Кстати, о турели. Не хочу показаться голословным, тем более, чтобы меня обвинили в домыслах и злословии в отношении, с позволения сказать, «конкурента». Давайте, пока патроны есть, всё же испытаем её практической стрельбой?

Надо сказать, спохватились мы вовремя: осталось всего три снаряжённых магазина. Прекратив стрельбу, Цесаревич приказал установить «Крону-А» на турель того автомобиля, на котором я приехал на полигон. Возились они, на мой взгляд, слишком долго, почти пятнадцать минут, тогда как мои гвардейцы управляются за три, правда, если пушка хранится в салоне. И, да, я не отказал себе в удовольствии указать на это Александру Петровичу. Ну, а когда «Крона» была установлена и заряжена — пришлось при помощи сына Императора гонять излишне храбрых офицеров, желающих пострелять оттуда. Для начала ствол направили примерно вдоль продольной оси автомобиля, градусов под пять-семь к ней. Я лично закрепил турель в выбранном положении установочными винтами, поскольку на полигоне о такой функции почему-то даже не знали. Привязал верёвку, размотал аккуратно, чтобы случайно не выстрелить раньше времени…

На четвёртом выстреле заднее стекло лопнуло и начало высыпаться, но два следующих заставили его брызнуть осколками наружу. Когда подошли до осмотра, оказалось, что заднюю левую дверь заклинило и стекло в ней треснуло, а правая задняя оказалась приоткрыта, и закрываться отказалась. Вроде как всё очевидно, но для чистоты эксперимента я зарядил ещё один магазин и довернул орудие на правый борт, градусов на шестьдесят к продольной оси автомобиля.

Во время второй очереди произошло то, чего даже я не ожидал: крыша не просто смялась или лопнула по образовавшимся при первом эксперименте складкам, нет! Она скрутилась по часовой стрелке, дробя большую часть стёкол, и опустилась вниз, правый передний угол — сантиметров на десять, а левый задний — на все полметра. Водительская дверь распахнулась, у правой передней — раму окна смяло и согнуло. В итоге обе левые двери заклинило намертво, а обе правые не закрывались, потому что тоже перестали совпадать по размеру и форме с проёмами.

Обойдя получившуюся руину на колёсах, увидел, что и рессора сзади слева тоже лопнула, потому и крыша просела настолько сильнее. Указал на этот факт собравшимся, и спросил:

— У кого-то ещё есть сомнения в моей оценке данного… поделия?

— Где уж тут им место найти. Всё более, чем наглядно. И весьма убедительно доказывает как вашу правоту, так и квалификацию.

Я на пару секунд задумался, потом словно в раздумье произнёс:

— Прав-то, конечно, прав, это приятно, не скрою. Но на чём я теперь с полигона уеду⁈

После короткой паузы раздались первые робкие смешки, потом уже господа офицеры изволили ржать всем табуном. Даже Александр Петрович улыбнулся. Потом, дождавшись, пока жеребцы сделают паузу для вдоха, бросил в пространство:

— Думаю, мы найдём для вас место. Например, в вашем подарке.

Приглашение на место в салоне великокняжеского автомобиля, если я правильно понял, а ошибиться тут очень сложно. Фраза же адресована тем, кто должен это самое место освободить, если все сиденья были заняты. Но вот даже интересоваться не буду, кого там выгонят, чтобы это оставалось их внутрисвитским вопросом.

На обратном пути Наследник Цесаревич, как и обещал, ни словом, ни намёком не затрагивал тему моих разработок, как уже сделанных, так и планируемых. Но и светскую беседу «ни о чём» тоже не вёл. А озадачил меня вопросом:

— Вы последние питерские газеты не видели ещё?

— Видел, но даже в руки взять не успел, увы.

— Значит, по возвращении вас ждёт кое-что интересное. Даже немного неловко портить впечатление, но удержаться выше моих сил.

— И что там такого интересного? О чём пишут?

— Спросите лучше, о ком. Музыкальные критики поименовали вас «певцом осени».

— Как, простите⁈

— Взяли ваши песни, победившие на конкурсах: «Вальс-бостон», «Что такое осень» и последнюю «Листья жёлтые» и решили, что осень — ваше любимое время года, раз уж ей посвящены такие замечательные произведения.

— Они вообще не дружат ни с головой, ни с фактами⁈ У меня, если на то пошло, про зиму песен больше, чем про осень!

— Значит, любите зиму?

— Упасите боги! Я, как всякий кот — а рыси это кошки, как вы знаете — терпеть не могу мёрзнуть! И мокнуть — тоже, купание не в счёт. Так что и зима, и осень — совсем не мои времена года.

— Значит, лето?

— Раньше — да, но последние шесть лет каждое лето приносит с собой такое количество проблем, забот и задач, почти всегда неожиданных и как правило неприятных, что я стал ждать прежде любимого лета с опаской.

— Ну, взрослая жизнь, говорят, тем и отличается, что проявляются ранее незаметные проблемы и появляются новые.

— О, это я уже успел прочувствовать на себе не один десяток раз! Но почему-то летом проблем гораздо больше или они носят более серьёзный характер, чем в другие сезоны. Осень, кстати, на втором месте, но летом хотя бы тепло. Хоть и не всегда.

За такими вот разговорами, в которых переплетались музыка и погода, мы и доехали до дворцового комплекса. Да, темы как раз те, что обычно и служат основой пустого светского трёпа, но тут беседа была намного более личной и откровенной. Настолько, что присутствовавшие при беседе офицеры и придворные из свиты Цесаревича вмешаться в него не посмели.

Глава 5

Поездка в автомобиле с Цесаревичем и почти приватная беседа с ним — это, конечно, очень почётно, как дед выражается — статусно, но возможности позвонить Прокречетову не дало. Ведь правда же, не скажешь сыну Императора что-то вроде «Помолчите, пожалуйста, минут пять — мне надо срочный звонок сделать». Так что остаётся только надеяться, что ещё не поздно.

— Семён Аркадьевич! Скажите, расписание моих, скажем так, инспекционных поездок ещё не составлено? Я же так понимаю, его надо согласовать с принимающей стороной, не о внезапной проверке готовности речь как-никак, наоборот, лучше, если они приготовятся.