Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 49

Нет, можно предположить, что за это время законы изменились, или наш градоправитель приобрёл помимо веса (не только политического) ещё и опыт. Но на самом деле, за прошедшие двадцать пять лет ничего по большому счёту не изменилось. Кроме одной маленькой детали, совсем малюсенькой, всего на четыре буковки. Которые складываются в одно короткое слово — «граф». И то, что для моих деда и отца, местных шляхтичей Рысюхиных, было вроде бы невозможно — для Рысюхина же, но уже графа, вдруг стало ну вот вообще не проблемой!

С другой стороны, глядишь, и с участком под Осиповичами, что нужен для завершения Ульяниного проекта, всё пройдёт проще, чем я опасался, по той же причине. Собственно, это ещё при попытке арендовать участок с тогда ещё безымянным хутором, который теперь превратился в Викентьевку, понятно было, что титул сильно расширяет возможности.

— Но с частными лицами лучше не связываться, — продолжал вещать не заметивший моего «выпадения» из разговора Алексей Степанович, и его второй уровень в ментальной магии не помог. — Хороших участков сейчас в продаже нет, а город мог бы поспособствовать. Есть резервный участок, между пожарной частью и театром…

— Это там, где какие-то сараи стоят? Они разве не пожарным принадлежат?

— Нет-нет, это просто старые лабазы, которые никак руки не доходят снести. Место хорошее, там и дом можно построить…

— Жить между пожарным депо и городским театром⁈ Да ещё с детьми? За что же вы меня так не любите-то, а?

— Кхм, да уж… Место, пожалуй, для жилья действительно, слишком бойкое. А вот для магазина…

— Хорошо, я поручу своим подчинённым проработать вопрос.

«Повышай ставки».

«В смысле⁈»

«Похоже, этот магазин городской администрации нужен больше, чем тебе. Не знаю, в чём тут дело, но когда ты предложил в буквальном смысле прикрыть лавочку — он по-настоящему испугался».

«И что ты понимаешь под ставками? Участок бесплатно потребовать?»

«Можно, хоть и нагло. Вот скидку за то, что его ещё расчищать надо от мусора — можно. Но я имел в виду расширение формата. Не просто лавка — где ты, кстати, начал и пиво в розлив продавать, и закуски к нему, и даже столики поставил, тем самым втихаря лицензию нарушив. И, заметь — никаких санкций!»

«Во-первых, нарушил с твоей же подачи. А во-вторых, уже после того, как стал бароном. Может, в этом всё и дело. А в-третьих, что за расширение формата?»

«Ах, да. Ты, Юра, вечно заболтаешь. Расширение — в том смысле, чтобы торговать не только продукцией пивоварни и винокурен, а и продукцией с твоей изнанки, от салатов до мрамора. И не только в розницу, но и контракты заключать — в кабинетах, на втором этаже. А на первом — демонстрационный зал и розничная торговля».

Разговор с дедом со стороны выглядел, как короткая задумчивость.

— Поручу, да… Но участок сильно захламлён, опять же — снос старых строений, пусть они и ветхие, нужно согласовывать… А кто, кстати, их владелец?

— Выморочное имущество.

— И никакие внезапные наследники?..

— Уже много лет назад все исковые давности просрочены.

Ну да, правильно — я сколько себя помню, это были именно что старые сараи, которые непонятно как не разваливались. Видимо, кто-то поддерживал их в таком состоянии, чтобы казались более ветхими, чем есть на самом деле. И этот же кто-то регулярно красил забор, чтобы руины не сильно бросались в глаза.

— Вот только возиться ради одного лишь магазина…

— А что бы вы хотели? — насторожился «мэр».

— Торговое представительство. Не только спиртное и закуски, но и всё, что даёт моя Изнанка, от икры и рыбы до ценных сортов древесины и мрамора. Причём не только в розницу: думаю, на втором этаже разместить кабинеты с приказчиками, которые смогут составить договор на поставку.

— Думаю, такое расширение дела будет на пользу и городу тоже.

Переговоры дальше пошли в совсем другом русле, и минут через сорок завершились кое-какими промежуточными итогами, что станут отправной точкой для уже детальных переговоров наших, скажем так, уполномоченных представителей. Уже готовясь прощаться, словно между делом уточнил:

— Пока идёт оформление прав на участок, его расчистка и строительство — лавку оставляем на прежнем месте? Тем более, что ни я, ни моя семья сейчас в том доме не живём, там даже прислуги, считай, что и нет. Приходящая горничная только два раза в неделю проветривает и перетряхивает всё, чтобы затхлости нежилой не было.

— Да-да, конечно!

— Я, чтобы вопросов меньше было, и урны с прахом предков сегодня же вывезу. Ну, а потом на месте нынешней лавки и прилегающих помещений бальный зал сделаем. И парадный вход, как изначально планировалось, с улицы. Соответственно, и ограду приведём в соответствие с границами участка и правилами приличий…

Да, из-за необходимости совместить жильё и лавку пришлось не только гостиную на второй этаж запихивать, но и частью участка пожертвовать, открыв широкий проход для будущих покупателей непосредственно к зданию, а парадный въезд делать сбоку. Ага, из переулка, где у нормальных людей хозяйственные ворота для дров и прочих нужд — у нас он из другого переулка, который тоже за счёт участка выгородили. Короче говоря, лишних хлопот и забот моим родителям и деду с бабушкой отказ в разрешении отдельную лавку построить ой, как немало создал. Но вот на своей земле своими товарами торговать любой шляхтич имеет самое полное право, неотъемлемое. Так что дед насчёт нарушения лицензии, мягко говоря, не по делу высказался. Вот если поймают на перепродаже хоть чего-нибудь, хоть одной сигареты через приказчика (вроде как попросить закурить, а потом за сигарету рассчитаться, наслышан про такие провокации) — могут и устроить неприятности.

И тут наш градоправитель вдруг замялся, засмущался, разве что только ножкой не делал. Пришлось потратить ещё полчаса на хождение кругами и вытаскивание из него правды едва ли не клещами. Оказалось — правление подсуетилось, образовавшееся расширение улицы они провели по документам как новую площадь, и отчитались в своё время в губернию, мол, разбита и благоустроена новая городская площадь, одна улица и три переулка. Один из переулков — наш въезд на хозяйственный двор. И, оказывается, последние семнадцать лет адрес моего дома по внутренним документам управы не тот, про который я думал, а «Приречная площадь, 1», а у соседа напротив — соответственно, дом два. И он тоже о таком обстоятельстве не в курсе! Ещё бы — ведь таблички на домах не меняли. Видимо, чтобы бабуля скандал не устроила, в этой части она была не просто профессионалом, а великим мастером. А благоустройство площади — это, видимо, случившаяся тогда внезапная «бесплатная» покраска лавочки к очередному празднику и установка между нею и входом фонарного столба. Вопрос только, почему у почтового ведомства вопросов не возникло и как почтальон не проболтался. Или им тоже никто не сказал⁈ Понятия не имею, как это всё провели по документам, и знать не хочу.

— Ну, знаете ли! Раз уж власти города отобрали у нас часть участка — равную по площади часть руин возле пожарной части передаёте нам бесплатно!

Мэр поморщился, но вынужден был согласиться, потому как тут без вариантов. Я же, по подсказке деда, продолжил:

— Плюс пересчитываем налог на недвижимость исходя из фактической площади. И разницу за прошедшие годы вычитаем из цены нового участка, в виде скидки.

Тут он морщился и вздыхал втрое дольше, но тоже принял.

— И третье, уже с деньгами напрямую не связанное. Надо привести адресные таблички и все бумаги в соответствие. Заодно при изменении адреса и площадь участка под шумок поправим.

Вот тут согласие получил безо всяких вздохов и страдающих гримас. И только потом подумал, что придётся заново заказывать все визитки, где указывался городской адрес.

Потом, наконец, распрощался и поехал сперва в старый дом с новым адресом, забрать урны с прахом предков. Десять поколений жило до меня, но не все попали в родовую усыпальницу: кого-то, как бабушку, хоронили по традициям тех семей, откуда они родом, кто-то погиб на чужбине, кто-то завещал развеять свой прах где бы то ни было. Как тот же дед, который лёг пеплом на поля вокруг Дубового Лога. Так что всего-то двадцать восемь урн нужно перенести из подвала и установить в багажном отделении моего «Жабыча». Или целых двадцать восемь, как считать.