Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 46

— Ну, почему же? Драгуны те самые ещё с полвека продержатся.

— А, ездящая пехота! Это да.

— Лёгкая конница, опять же. Разведка, рейды по тылам противника, патрулирование и охрана своего тыла…

— Конвоирование пленных ещё забыли или постеснялись упомянуть. Да, иррегуляры и гусары тоже ещё какое-то время продержатся. А уланы и кирасиры? Ведь красивый же вид войск, согласитесь! Не жалко такую красоту списывать?

— Рыцарская конница, она же кованая рать, тоже и выглядела внушительно, и действовала сокрушительно. Но — ушла в историю, оставив в наследство по себе тех самых кирасиров, да ещё и уланов, чьи пики — потомки рыцарских копий. А ещё раньше боевые колесницы тоже — и красиво было, и страшно, но — вышли их употребления.

— Как раз колесницы сейчас второе рождение переживают — поступило предложение на них те самые пулемёты ставить.

— Вот только стрелять он сможет лишь назад. То есть, или выскочить перед строем, развернуться, отстрелять кассету — и дёру. Или приехать, коней выпрячь да закатить повозку в капонир. То есть, оружие или для лёгкой конницы или для тех же драгун.

— Если так посмотреть, то да. И броневики новомодные если в чём и превосходит, так в проходимости и цене.

— И бензин не нужен.

— Ах, оставьте! Бензин, масло не нужны, и колёса чуть не в любой мастерской сделать можно. Вот только боевым коням зерно нужно, шорник, кузнец, коновал, защищать их нужно от мороза, дождя и хищного зверя. Мне, как старому кавалеристу, это лучше всех прочих известно. Так что по сравнению с этим пару вёдер топлива и полведра масла к передовой доставить — полная ерунда!

— Кстати, господин полковник! Чуть не забыл ещё одно предназначение, ради которого как минимум один кирасирский полк точно будет сохранён.

— Для парадов, что ли?

— Не только. Почётный караул, торжественные выезды, и не только Государя, парады опять же. И ещё одна задача, для которой надо будет держать конюшню с конями самых разных пород, мастей и размеров. И к ним — кавалеристов, что сумеют изобразить хоть степную орду, хоть жандармерию франков, хоть турецких башибузуков.

— Изобразить⁈ Вы про шпионские страсти, что ли?

— Нет-нет! Я про… кино! Картины будут становиться всё длительнее и зрелищней, и скоро появится необходимость показать на экране конницу. А кто справится с работой лучше, чем профессиональные конники, причём — военные, приученные и к конному строю и к дисциплине, чем люди искусства редко страдают?

— Да уж, та ещё задачка. — Полковник поморщился. — В полушаге от того, чтобы в цирке кривляться.

— Не кривляться, а оставить на плёнке будущим поколениям образ славных предков — воителей прошлого.

— Слова, конечно, красивые, но сути фиглярства не отменяют! — отмахнулся полковник.

Ну, у каждого свои взгляды на жизнь имеются. Моя бабуля ещё хлеще бы высказалась. Так что предпочёл переключиться на нейтральные темы, которые как-то плавно перешли на идею продегустировать новую настойку. Две бутылки я прихватил с собой из дому в начале октября, одна из них путешествовала со мной в саквояже, а вторая лежала в сейфе в кабинете дворцовой квартиры.

Как-то додумались энтузиасты не только сделать настой на некоторых изнаночных травах, но и придумали особый способ его употребления. Сама по себе настойка была прозрачной с лёгким зеленоватым отливом, а если добавить в неё сахарный сироп, не слишком сладкий и не слишком много, то синела до того самого сине-зелёного цвета, который именовали «цвет морской волны». Чистая настойка, которую можно было пить и так, имела крепость тридцать пять «градусов», правильно разбавленная — двадцать пять. И мы с полковником Летягиным, разумеется, попробовали оба способа, под заказанный в мой номер ужин на двоих. Но — без излишеств: мне завтра надо было идти в канцелярию, а моему собеседнику — присутствовать на приёме у Государя Императора.

[1] Умышленно не оговаривается, какой именно параметр, и не пересчитываются единицы измерения, чтобы голову не дурить. Для большинства читателей что модуль вязкости, что предел текучести, что твёрдость по Шору…

[2] Как это может выглядеть можно посмотреть, например, в журнале «ВПК. Беларусь». Не реклама ни в коем случае, просто одно из изданий, в котором видел такую подачу материала.

Глава 24

Свершилось!

Утром четвёртого ноября я отдал финальный вариант своего рапорта перепечатывать набело, а вместе с ним и свои соображения об отсутствии необходимости срочной поездки по воинским частям. Упирал на то, что критических недостатков в производстве тех экземпляров, которые ушли в войска не выявлено, значит, и на вооружении стоят образцы, заведомо отвечающие всем требованиям. Сделал только оговорку про естественный износ и возможно появившиеся в ходе эксплуатации замечания и пожелания, но тут же указал, что износ проверять ещё рано, а всё остальное можно узнать установленным порядком из рапортов по команде.

Отдать печатный вариант обещали после обеда, так что вновь возник вопрос — чем заняться? Очень хотелось домой, это желание подстёгивал и рассказ Мурки о том, что Ромка вчера опять раскапризничался, требовал папу и даже при помощи своего фамильяра пытался пролезть в мою «берлогу», думая, что я там прячусь. Жене пришлось его проводить внутрь, показать, что папы и там нет, а потом долго утешать и успокаивать, не без помощи той же рыси. В итоге Ромка так и заснул, обнимая зверюгу за шею и зажав в кулачках её шерсть.

Хорошо хоть Катя этого всего не видела, а то она взяла моду копировать поведение и реакции старшего брата, мгла рассмеяться или расплакаться за компанию, даже не понимая, в чём дело. И порой её успокоить бывало труднее, чем Рому, поскольку тот плакал или дулся по причине, которую можно устранить или объяснить, а она — просто так, но с полной самоотдачей.

Правда, долго я в раздумьях не пребывал, более того — даже по лбу себя ладонью хлопнул, благо, никто не видел. Подарки и гостинцы домашним купить надо же! А у меня, если всё получится, как задумано — от силы половина дня и вечер, если уезжать завтрашним утренним поездом Питер-Минск-Варшава-Берлин. А то и просто половина дня, если успею на вечерний поезд Питер-Киев, через Псков, Витебск, Минск и Гомель. Так что быстро собрался, надев зимнюю шинель поверх летнего мундира, на который даже в коридорах дворца уже слуги косились, кликнул денщика и отправился по магазинам.

Пойманный извозчик знал все окрестные магазины, и самые модные, и самые большие, и самые дешёвые тоже — мне туда соваться статус не позволял, а вот денщику в самый раз будет, если есть кому гостинцы везти и сам ещё не озаботился. Лихач подвозил на адрес и ждал, когда в пролётке, а разок и внутри, где имелось подходящее местечко «для сугреву», денщик относил в экипаж покупки и караулил их и возчика, женщин, способных битый час мерить три одинаковые кофточки в расчёте получить какой-то особенный, отличающийся от предыдущих попыток, результат со мной не было, так что управился довольно быстро. Разве что пообедать пришлось в городе, боялся не успеть вернуться в Зимний до окончания обеденного интервала и остаться с одним только чаем.

Зато во дворце, оставив денщика переносить покупки в квартиру и рассчитываться с извозчиком, сразу отправился в машинописное бюро. Там пришлось подождать, но недолго, минут десять, зато получил сразу три экземпляра: первый — прошитый, опечатанный, уложенный в сафьяновую папку «Для доклада», второй — тоже сшитый и с сургучной печатью на узле шнура, а третий — просто листы по порядку в картонной укладке. Оттуда быстро переместился в канцелярию Свиты. Там первый экземпляр рапорта оприходовал в качестве входящего документа в Собственную Его Императорского Величества канцелярию, второй — отослал исходящим в Главное Артиллерийское Управление Военного министерства, поскольку они также выступали заказчиками инспекции, третий, контрольный — оставил себе, присовокупив к нему все квитанции от первых двух.