Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 27

Нет, похоже, они на самом деле не понимают, что это значит — иметь личный номер дочери Императора и право на личные же звонки ей! Вон, как Маша выгнулась, чтобы на Ульяну глянуть, чисто кошка. Уж выгнулась, так выгнулась…

— Заразы! — взвыл я. — Хоть одеялом, или ещё чем прикройтесь, а⁈

— Мы что, тебе не нравимся⁈

— В том-то и дело, что нравитесь! Очень! Настолько, что я на поезд опоздать могу!

— Маша, кажется, мы вчера недоработали!

— Точно! Раз у него с утра пораньше такие мысли есть, и, похоже, силы…

Бросил во вредин подушками и ушёл до того, как они смогли ответить. Потом быстрый, но плотный завтрак, душ, мундир — и в дорогу. Придётся ехать на «Жабыче» до Минска: билеты я вчера заказал, но выкупать их нужно в кассе вокзала, так что схитрить с посадкой в Смолевичах не получится. Да, билеты — мне и денщику. Будь он обычным унтером, должен был бы ехать в третьем классе, но как гвардеец имел некоторые привилегии, например, право проезда во втором классе с разрешения непосредственного командира. Вот, во второй класс я ему билет и заказал. В том числе из того соображения, что он в результате будет ехать в соседнем со мной вагоне, а не в хвосте поезда, откуда, случись надобность, не сразу и доберётся, если доберётся вообще: по дороге будет вагон-ресторан, способный стать непреодолимой преградой, особенно, если будет закрыт.

К счастью, никакая помощь в пути мне не понадобилась. Правда, это не означает, что она не была оказана, что называется — «не взирая». Начиная от распаковки чемодана (зачем⁈) с вывешиванием всех мундиров в шкаф и заканчивая соперничеством между денщиком и проводником за то, кто должен подавать чай моему сиятельству. Причина этой борьбы заключалась не в том, что работник железной дороги так уж хотел потрудиться, а в том, что он боялся лишиться чаевых, которые я, как и прочие пассажиры первого класса, всегда оставляли перед уходом на столике либо в блюдце из-под печенья, либо под стаканом из-под чая. Сама подача этого напитка с одинокой печенюшкой служила словно намёком, хотя, скорее, была частью дорожного этикета. Во втором классе, кстати, с этим было проще — чаевые вручались непосредственно проводнику, когда тот забирал использованное постельное бельё. Ну, а в третьем чаевые если и существовали, то только в вагонах с лежачими местами, которые дед обзывал плацкартными, и то — редко.

Мой сосед по купе, мужчина в возрасте, в мундире вроде бы горного ведомства и с погонами статского советника, смотрел на эту борьбу за доступ к телу с лёгкой иронией. Спросил только меня в самом начале:

— Денщик недавно служит?

— Пару месяцев. Первая дальняя поездка с ним.

— Доказывает, стало быть, свою полезность. Ничего, пообвыкнется — успокоится. Ещё и пенять начнёт, что брюки грязью заляпали. Или пуговицы слишком часто подшивать приходится.

Немного посмеялись, обсудив заодно, как порой старые слуги ведут себя по отношению к хозяевам, особенно тем, что на их глазах выросли.

Собеседник был старше по возрасту и чину, я — по титулу, так что по статусу почти равны, при этом я всё-таки выше, но это было непривычным и казалось неправильным, так что перевёл общение на нейтральное, по имени-отчеству. На служебные темы говорить оба избегали, извечная тема «о бабах» отпадала из-за разницы в возрасте, я не увлекался охотой, он — грибами, так что разговоры все естественным образом свелись к рыбалке. Ну, а о чём ещё было говорить? Обсуждение условий в разных поездах и вагонах больше, чем на час не тянуло, а тут ещё и кое-какие прихваченные в дорогу изнаночные гостинцы к слову пришлись. Он мне рассказывал про ловлю тайменя в Сибири, я — про панцирных сомов, даже та знаменитая фотография с «рыбными братьями» нашлась за обложкой блокнота. Я — про залежи икры зеркальной щуки, он — как прущий на нерест лосось приводит к запруживанию и разливу рек, но и в разлившихся — тоже не помещается, выдавливая крайние ряды сородичей на берег, и как на этом пируют медведи. Они в сезон, оказывается, саму рыбу даже и не едят, выгрызают только икру вместе с жирными брюшками и внутренностями, как самую калорийную и легко усваиваемую часть. Потом, летом — да, выедают спинки, но не в нерест. И так далее, и так далее. Про особенности поведения и вкуса разных рыб, про снасти и наживки, про… В общем, тем хватило до самого Питера, где мы обменялись визитками и расстались, взаимно довольные поездкой.

В Зимний прибыли после обеда. И по времени, но не по сути: решил, что глупо это, возиться с камерой хранения и поиском двух разных, по статусу, мест для обеда. Так что решил сперва забросить вещи в свою дворцовую квартиру, а потом отпустить денщика в увольнение до отбоя, выдав командировочные и суточные. Получив предписание, я, так и не определившись, идти ли обедать в городе или заказать у слуг «чай с заедками», решил сперва прочитать это самое предписание. А после того, как прочитал, долго сидел, глядя на карту Империи, и думал — это у меня с головой что-то не в порядке, что я не понимаю смысла написанного, или у кое-кого другого? Решив, что вторая трактовка мне кажется более вероятной, да и просто сильнее нравится, стал вновь пытаться связаться с Прокречетовым. Решил, что если его не выловлю — пойду ругаться с Канцелярией в целом. К счастью — дозвонился.

— Семён Аркадьевич, доброго вам дня.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. Вы уже получили предписание?

— Да, получил, прочитал, и у меня по этому поводу есть несколько вопросов.

— Я вас внимательно слушаю.

— Первый и, пожалуй, главный: кто составлял маршрут поездки?

— Специалисты Канцелярии во взаимодействии с Военным министерством.

— Я понимаю, что специалисты, но в какой области?

— Простите?

— Специалисты по свиноводству? По запутыванию следов? По плетению макраме? По ловле сусликов на блесну⁈

— Ещё раз простите, я не совсем вас понимаю…

— Это вы простите — эмоции. Но рассказывать здесь сложно, надо показывать.

Через десять минут я был уже в кабинете у личного секретаря Государя, «одного из», как он постоянно скромничал.

— Здравствуйте ещё раз. У вас есть карта Империи, для наглядности?

— Да, разумеется.

— И я из комнаты атлас прихватил. Вы пока свою разворачиваете, я на маленькой покажу. Сейчас мы вот здесь.

— Не могу спорить.

— Теперь смотрим предложенный маршрут. Первый адрес — Серпухов, это южнее Москвы, по Тульской дороге. Там изготавливают механизмы наведения и прицелы для миномётов. Оттуда, следите за руками, снова через Москву и Питер — в Ижору. Ижорский завод, что западнее этого села, изготавливает стволы для миномётов калибром сто миллиметров. Оттуда, через Питер и Москву — в Коломну, это на юго-восток от Москвы. Там отливают опорные плиты для обоих калибров. Из Коломны через Москву — угадайте, куда? Правильно, в Питер! На автомобильный завод, где должны осуществлять сборку самоходных миномётов.

— Да уж, качели какие-то.

— Подождите, самое интересное дальше! Из Питера еду через Москву во Владимир, там выделывают мины калибра сто шестьдесят миллиметров. Из Владимира через Москву — в Смоленск. Там разместили изготовление колёсных лафетов для «соток» и зарядных ящиков к ним же. Из Смоленска, через Москву — который раз через неё проезжаю? Седьмой, вроде бы? Ага, через Москву и Владимир — в Нижний. Там два завода, на одном собирают трёхосные автомобильные шасси для самоходок, на другом — стволы и казённые части для миномётов сто шестьдесят миллиметров. Ну, хоть в Нижний два раза ездить не пытаются заставить, уже хлеб.

— Да уж.

— А оттуда, барабанная дробь! В Москву! На Московский патронный, который изготавливает мины калибра сто миллиметров! Мимо которого проезжал уже семь раз! Из Москвы — в Ярославль, где отливают двуноги для обоих калибров и проводят окончательную сборку батальонных миномётов. И уже оттуда — в Питер, с рапортом.

Семён Аркадьевич только развёл руками.

— Вот скажите мне, автор этого вот опуса — он надо мной издевается или да?