Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 13

За всеми этими подсчётами, размышлениями и попытками заранее сообразить, что именно мне надевать в каждом запланированном на будущее случае потихоньку и в Смолевичи приехали. Не скажу, что незаметно, но и озвереть от медлительности водителя не успел. Тем более, что он сегодня по шоссе уверенно держал не меньше тридцати километров в час. Дед в ответ на эту мысль только вздохнул тяжко. Да-да, я помню про его «соточку, не торопясь»…

Километрах в пяти от города мне на мобилет позвонила Маша.

— Юра, ты ещё долго?

— Километрах в пяти от Смолевич, еду из Минска.

— Отлично, тут у нас соседи в гости приехали, желая поздравить и высказать, так сказать.

— Кто именно из соседей?

— Оба, с жёнами и наследниками.

— Придётся им подождать. Или приехать завтра. У меня сегодня назначена встреча с графом Сосновичем. Как сама понимаешь, ни отменить, ни перенести её не получится.

— Понимаю. И сколько она займёт?

— Если бы я знал! Так, сейчас мы заедем домой, в городской дом, я немного приведу себя в порядок после дня на ногах, и — к графу. Надеюсь, уложусь в час, плюс час на дорогу домой… В общем, часа через три буду. Если бароны захотят дождаться — займите их чем-нибудь. Только не рассказами о том, кто как был одет на балу, пытки по отношению к аристократам запрещены, если речь не идёт об обвинениях в государственной измене.

— Очень смешно! Ладно, что-нибудь придумаем.

Домой я хотел заехать не только для того, чтобы принять душ и пройтись щёткой по мундиру. Захотелось ещё зайти к папе.

У нас и в мире деда отношение к умершим было очень разным, что порой удивляло и его, и меня. Тем более, что у нас оно тоже сильно отличалось в разных родах. Как уже упоминал, в тех родах, богами-покровителями которых были хищники, очень часто применялась кремация, как и у «птиц». В «птичьих» родах прах очень часто, если не сказать — как правило, развеивался по ветру. Шипуновы, например, ездили куда-то на озёра, где гнездилось много лебедей. По сравнению с семьёй моей бабушки, где превращали могилу родича в ритуальную грядку, а через год забрасывали захоронение, как никому не нужное место. У барона Клёнова практиковалось что-то подобное: покойника в саване помещали неглубоко под землю в кленовой роще и сажали сверху саженец. И по тому, прижился молодой клён или нет и насколько вырос за три года судили о том, насколько умерший (или умершая) были угодны своему богу.

Мы хранили урны с прахом покойных в родовой усыпальнице, что изначально размещалась в подвале имения в Дубовом Логе, после его разрушения перевезли урны в подвал городского дома, выгородив там помещение с отдельным входом. Ближе всего похоронные обряды в мире деда оказались с тем, как хоронили своих умерших наши простолюдины, но и там нашлась масса отличий.

Больше всего меня удивило наличие особых, общенациональных, дней поминовения. А что, в другие дни своих родственников помнить не нужно? Или запрещено приходить на могилы⁈ Вот не понимаю, вообще, в принципе! Я, например, помню своих, часто мысленно разговариваю с папой, думаю, как бы он или бабушка отнеслись к тому или иному событию. Почти как с дедом, только они не отвечают.

Ну, и захожу к папе с бабушкой, чтобы рассказать им о самых важных событиях: получение титула, свадьба, рождение наследника. Вот и сегодня решил зайти ненадолго, минут на пять. Но это личное, простите. Разве что подумал, что бабушка, если бы была жива, от радости и умереть могла. Такая вот «чёрная» шуточка, уж простите.

Мундир мой взялась приводить тётка Зося лично и, кажется, даже прослезилась немного от избытка чувств. Да, она продолжала числиться кухаркой и домработницей в городском доме, хоть мы в нём и редко бывали, да и Беляковы переехали в свой дом дальше по нашей улице. Так что здесь оставался магазин, небольшая контора, склад в подвале и пустующие жилые комнаты. Но я выплачивал ей полное жалование, считая это своеобразной пенсией, а мать нашей няньки приходила сюда время от времени сделать уборку или приготовить что-либо к моим редким приездам.

У графа пришлось извиняться за задержку, на что тот ответил:

— Зная нравы минских бюрократов, вы ещё быстро управились.

Я подобрался, стараясь принять официальный вид:

— Господин граф! Представляюсь вам, как предводителю дворянства, по случаю возведения в графское достоинство и присвоения очередного звания — гвардии инженер-полковника.

— Ну, что ж, свершилось! Я, правда, ждал этого где-то года через три, но вы, видимо, сумели вновь отличиться! Что ж, добро пожаловать в мой дом, граф!

В кабинете рассказал всё, что счёл подлежащим разглашению, относительно своего очередного награждения. Евгений Борисович слушал внимательно, и явно понимал в происходившем тогда у Императора намного больше, чем я. Он даже смог опознать по описанию многих незнакомых мне участников совещания, и даже почти безошибочно предположил, кто в чьей группе находился, но несколько раз ошибся, точнее, получил от меня некоторые уточнения по актуальным раскладам при дворе. А уж от сцены с Выдриным чуть не рассмеялся в голос.

— Да уж, не везёт ему с вашим тотемом!

— Что вы имеете в виду?

— Несколько лет назад он затеял определённую и довольно дурно пахнущую интригу против графа Рысева, это в Сибири. Использовал соседей графа, там всё плохо кончилось, были трупы и большое личное недовольство князя Медведева.

— Ого!

— Да. Но сам Выдрин умудрился почти выкрутиться и почти доказать свою почти невиновность, но в опалу попал. Теперь вот, видимо, решил взять реванш и восстановить позиции. И влетел со всего размаху, да похлеще, чем тогда! Ох, красиво Государь Император эту партию разыграл, ох, как красиво! Кстати, благодарю за сведения, да ещё и с такими подробностями. Очень многое становится понятно в уже случившемся, и кое-какие очередные шаги моих… мммм… оппонентов будут более предсказуемы. Я перед вами в долгу.

— Думаю, сочтёмся — всё же не чужие люди, земляки.

— Это как минимум.

— Буду считать себя польщённым. Нужен ваш совет, как лучше обставить своё представление районному дворянству. Не слишком скромно, чтобы не обвинили в жадности или зазнайстве, но и не слишком вызывающе.

— Юра, поверьте, слишком вызывающе точно не будет! Любой ваш вариант окажется слишком скромным, так что мы — я с руководством города и района — взяли это на себя. Будет настоящий городской праздник, официальный, с приглашением официальных же лиц и музыкальных коллективов, которые будут играть преимущественно музыку, написанную вами и вашими супругами. Я, кстати говоря, удивился количеству и качеству произведений.

Я сидел, как пыльным мешком по голове стукнутый. О чём он⁈ Какой ещё официальный праздник? Какие официальные лица⁈ Даже чуть было не повёлся на простейший приём увода темы и не стал отвечать на последнюю фразу собеседника.

— Постойте-постойте. Как это, «районный праздник»⁈ Зачем? За чей счёт⁈

— А вы что думали, ограничиться гуляниями в нашем «Дунае» и домашним приёмом? Это, поверьте, было бы оскорбительно по отношению ко всем жителям района.

— Выставил бы угощение и горожанам, но…

— Юра, вы позволите же себя так называть и дальше?

— Да, конечно…

— Так вот, вы себе явно не представляете масштабов случившегося. В нашем районе, хотя, что это я, он же создан совсем недавно. На территории, которую сейчас занимает наш район, а также и прилегающие к нему, такого случая, как возведение в графский титул не было просто никогда за всё время существования как Смолевич, так и Червеня. В Борисове двести семьдесят лет назад один офицер стал графом за предотвращение покушения на тогда ещё недавно занявшего престол Петра Алексеевича, но и это можно не считать: он не был ни уроженцем, ни жителем города, просто там во время награждения оказался его полк. Вы — первый, кто удостоился такого возвышения за всю известную историю нашего края. И второй такой, думаю, если и появится, то тоже через несколько сотен лет.