Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 11

А надо ещё в Минск съездить, обязательно. И в Дворянское собрание, отметиться там, в знак уважения, так сказать, и в Геральдическую палату. Причём во второй адрес и по формальному поводу, и к тому деду, за консультацией. Вопрос только, успею ли сегодня? Сейчас у нас четверть двенадцатого, пока позавтракаю, пока все соберутся — раньше полудня не выедем. В принципе, к двум часам дня можно быть на месте. Работают и те, и другие в теории по четырёх, должен успеть! А на обратном пути заеду к графу Сосновичу в Смолевичи, тоже отметиться. Заодно посоветуюсь о формате празднования, чтобы не выглядело ни вызывающим, ни излишне скромным, что даже хуже может оказаться. Жаль, погода нелётная, низкие тучи, время от времени выдающие порцию мороси. С другой стороны — тогда бы вряд ли получилось заглянуть к графу Сосновичу по дороге. Кстати, не забыть бы, что мне теперь титуловать его «его сиятельством» можно и нужно только при официальных взаимодействиях. А в личном общении — просто «граф» или по имени-отчеству.

Ха! А ещё опять к портному заехать надо — заказать новые погоны, поскольку в широкой продаже подходящих ещё нет, да и в любом случае на них нужно нашивать вензель Петра Алексеевича, который, помимо флигель-адъютантского наплечного шнура, покажет мою принадлежность к Свите Государя. Но то не беда, тем более, что капитанские тоже не пропадут, отдам их Нюськину. Ну, и мундиры запасные нужны, как показала практика, надо иметь в запасе ещё хотя бы два повседневных комплекта и один парадный, всего три и два соответственно. Иначе любая непредвиденная неприятность или просто досадная оплошность — и что? Голышом выходить? Многие офицеры, кстати, сочли бы такой вариант менее неприличным, чем появиться в обществе одетым в штатское. Так что заказать нужно обязательно, но — в очередь с офицерами гвардии, которые сейчас активно обшиваются.

И петлицы моторизованных частей тоже заказать нужно с запасом, и для парадной, и для повседневной формы. Положено теперь носить их, но с эмблемой гвардейского Корпуса военных инженеров для обозначения рода войск. Иногда мне кажется, что для каждого офицера в Империи можно найти такую трактовку его должности, которая потребует для него формы и знаков различия, отличных от сослуживцев. Но ателье открыто до семи, так что он — последний в списке адресов в Минске.

Перед выездом ещё успел связаться с уже упомянутым графом Сосновичем, предупредить о вечернем визите, иначе получилось бы до крайности невежливо. После обмена приветствиями, перешёл к краткому изложению своих намерений.

— Евгений Борисович, я сегодня вечером хотел бы ненадолго напроситься к вам в гости. Представиться по поводу некоторых изменений в моём статусе.

— Рад буду видеть. Давно уже жду.

Ага, значит, он уже знает, если не всё, то почти всё. Иначе с чего бы ему меня ждать? Становится понятно, почему граф старательно избегал каких-либо титулований в разговоре. Обратиться ко мне, как к барону — обидеть, как к графу раньше, чем представлюсь — тоже не соответствует нормам общения.

— Увы: вынужден был задержаться в столице, да и обратная дорога изобиловала приключениями, так что домой вчера приехал уже сегодня.

— Как-как⁈

— Около часа ночи дома были. Так что, хоть поезд прибыл на вокзал вчера за полчаса до полуночи, но дома был только сегодня.

— Понятно. Действительно, получается, вчера приехали сегодня.

— Да. Сейчас собираюсь в Минск, уладить кое-какие формальности, а на обратном пути — к вам.

— Добро. Буду ждать.

Да уж, до завтра с визитом тянуть явно не стоило. Пусть мы сейчас формально на одном социальном уровне, но фактически… Фактически — поселение, скорее даже хутор углежогов и смолокуров, который превратился со временем в Смолевичи, основал тогдашний уже граф Соснович. Их род носит этот титул дольше, чем существует наш город. Площадь владений графа в районе — минимум половина этого самого района, даже административные границы района устанавливались с учётом его интересов! Плюс у него есть владения и в Логойском районе, и в Борисовском. В общем, влияние его и моё в округе — несопоставимо.

Да и при Дворе тоже, пусть у меня формально и больше возможностей бывать там, да и полномочий тоже. Но фактически — там, где я пытаюсь знакомиться с молодыми аристократами и перейти из разряда тренировочного манекена хотя бы в приятели, Соснович на равных или почти на равных общается с главами их родов. И может не только интересоваться новостями, но и влиять на них в своих интересах. Целенаправленно влиять, а не становиться причиной или поводом для них, как я. Как там дед говорил про два вида полковников? «Господин полковник» и «эй, полковник» вроде бы? Ну, так графов тоже не один вид, я вам скажу. И я пока ещё очень-очень начинающий, понадобится не то, что много лет, не одно поколение графов Рысюхиных, чтобы моих потомков стали воспринимать в этом качестве полностью всерьёз и на равных, я это прекрасно понимаю. Но не значит, что не буду требовать правильного, надлежащего к себе отношения! При всём уважении к соседям (и не только) и к древности их родов.

Показательной показалась разница в отношении ко мне в губернском Дворянском собрании. В первый раз, когда приезжал сюда вступать в права наследования, его можно было определить дедовской фразой «Ходют тут всякие». Получили пошлину, выдали бумаги — и иди себе, Юра, не отвлекай людей. Ну, у нас в губернии, если считать однодворцев, шляхтичами себя считают примерно каждый восьмой[1], причём не просто считают, но и перстень родовой, богами данный, имеют. И большинство из них хотя бы раз-другой, но посещают губернское дворянское собрание. Ну, и я тогда попал в ту же когорту бесконечно идущих провинциалов. Второй раз, когда оформлял свой баронский статус, уже всё прошло иначе. Даже уважение кое-какое образовалось, всё же баронов в губернии не слишком много. Правда, оно было сильно смазано тем фактом, что я стал владетельным бароном и принёс прямую присягу Государю. При этом стал личным его вассалом, выпадая из юрисдикции губернского Дворянского собрания, так что они уже не считали меня полностью своим. Может, поэтому были более обеспокоены суммой моего взноса за банкет, чем моим там присутствием.

Ну, и на сей раз — совсем третье отношение. Графов у губернии намного меньше, чем баронов, не в каждом районе есть свой, это наш, Смолевический, стал своего рода исключением. Ну, и в самом Минске, разумеется, обладателей титулов имелось некоторое количество. И даже факт прямого вассалитета с Государем внезапно, казалось, стал играть в другую сторону, повышая престиж и мой, и всего действа. Если в прошлый раз, стряхнув взносы на приём в честь моего возвышения, почти в открытую намекали, что присутствие виновника торжества на нём не обязательно, то сейчас, наоборот, настаивали на обязательном личном участии. И хотели взять на организацию действа и рассылку приглашений от десяти дней до двух недель! Пришлось разочаровать, сказав, что от силы через неделю я вынужден буду уехать по делам службы, исполняя прямой приказ лично Его Императорского Величества.

— Так что, господа, или через три-четыре дня — или через две недели, но без меня.

Если честно, лично меня больше устроил бы второй вариант, но дед бухтел, что я столичных аристократов знаю намного лучше, чем минских.

В итоге сошлись на трёх дня, но и то — после того, как сказал, что мне нужно ещё устраивать приём в районе и дома, а их не хотелось бы проводить раньше, чем губернский. Но если другого выхода не будет, то субординацию придётся нарушить. Нарушения субординации польщённые работники Собрания не захотели и изыскали возможность.

— Ваше сиятельство, вам будет предоставлено три гостевых места. Вы можете назвать имена своих гостей для церемониймейстера и для подготовки карточек?

— Члены семьи входят в этот лимит или идут сверх него?

— К сожалению, зал у нас не слишком большой, потому трое гостей всего, вместе с членами семьи и рода. Ещё раз прошу прощения, но такие правила.