Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 1

Рысюхин, правильный ящик — 20 бутылок!

Глава 1

Когда я отошёл обратно к стеночке то был, наверное, больше похож на какого-нибудь Совухина, поскольку у рысей глаз такого размера не бывает. Не успел я подумать, куда девать собравшиеся в руках бумаги и коробочки с нагрудными знаками, как возможную проблему решили за меня. Рядом открылась неприметная дверца в соседний зал, откуда беззвучно просочился лакей.

— Ваше сиятельство!

Я не сразу понял к кому он обращается. Только когда повторно позвал «Ваше сиятельство» и почтительно тронул за край рукава, сообразил, что это меня сейчас так титулуют. Когда я повернулся к нему, слуга тихо проговорил тем самым особым голосом, которым владеют слуги и служители библиотек, что тише шёпота, звучит разборчиво и чётко, но уже на расстоянии полутора метров неразличим вообще:

— Ваше сиятельство, разрешите документы и знаки. Могу отнести в ваши апартаменты или подождать в соседнем зале.

Насколько я, незаметно для самого себя, научился разбираться в местной моде, это был один из так называемых личных слуг Государя. Так что в известной мере ему можно было доверять, но именно что «в известной мере», да и хотелось новости жёнам сообщить лично, а не посредством принесшего бумаги слуги.

— Будь рядом! — я таким особым голосом не владел, но дед упоминал, что бурчание воспринимается тише, чем шёпот, так что пришлось буркнуть.

В совещании мне всё же пришлось принять активное участие. Речь зашла о комплектовании и снабжении трёх отдельных гвардейских самоходных миномётно-артиллерийских батарей, которые сразу формировались в составе Корпуса гвардейской артиллерии. Началось с того, что часть накопленных мин была потрачена для снабжения моей батареи в Ширанде. И если вопрос списания снарядов на боевые действия решился вообще, что называется, в одно касание, то потом возникла внезапная претензия.

— Наблюдается определённый перерасход средств, в связи с тем, что господин Рысюхин самовольно изменил конструкцию боеприпаса, и его пришлось срочно дорабатывать перед отгрузкой.

Государь взглянул на меня, приглашая к участию. Ну, я и ответил, вопросом:

— Что вы понимаете под «самовольно»?

— Без получения соответствующего разрешения и даже без уведомления ответственных лиц!

— И что, меня кто-то потрудился уведомить о существовании неких лиц, которые считают себя ответственными за мою собственность⁈

— Какая ещё ваша собственность, что вы несёте⁈

— Интеллектуальная. Все миномётные комплексы, всех трёх калибров, разработанный мною лично и защищены закрытыми от публикации патентами на моё имя. И никто не имеет права самовольно, как вы изволили выразиться, заниматься изготовлением, сбытом и использованием как орудий, так и боеприпасов к ним.

— Это возмутительно!

— Полностью разделяю ваше возмущение. О производстве батальонных миномётов я имею представление, пусть и явочным порядком, по сумме годовых лицензионных отчислений, но кто, где, по каким чертежам и на каком основании их изготавливает — не знаю.

— И не должны, это конфиденциально!

— Не просто должен, а обязан! Если вы технически безграмотны и не знаете, что такое «авторский надзор за организацией производства» — то это ваши проблемы. На данный момент я не могу гарантировать качество изготовленных изделий и отвечать за безопасность их использования.

Пока чиновник финансового управления, не привыкший, что с ним могут разговаривать вот так, не опасаясь каверз с финансированием, пытался вернуть себе самообладание, продолжил:

— О производстве боеприпасов к миномётам калибра сто миллиметров я вообще ничего не знаю: кто, где, из чего, в каком количестве. Но хотя бы могу догадываться, что производство есть. В случае систем сто шестьдесят миллиметров меня никто не потрудился уведомить о наличии где-то других, помимо изготовленных мною, орудий и боеприпасов к ним. А потому считал и считаю себя в полном праве вносить любые изменения в свои, защищённые патентами, изделия.

Перепалку прервал Государь:

— Кто и в чём виноват — разберёмся отдельно. Почему, например, никто не соизволил пригласить автора конструкции для контроля организации производства. Кто в чём виноват — вопрос интересный, но может быть решён в рабочем порядке. Важнее другое. Скажите, граф, в чём заключалась доработка? Как можно использовать накопленные боеприпасы старого образца в, насколько я понял, изменённых орудиях? И, наоборот, можно ли заряжать новые мины в старые миномёты?

— По боеприпасу видимые отличия — в появлении тонкостенной металлической гильзы и переносе на её дно системы воспламенения метательного заряда. Сделано это для облегчения и улучшения обтюрации в казённой части, позволило увеличить скорострельность примерно на двадцать-двадцать пять процентов.

— Почему примерно? И какие невидимые изменения? Простите, что перебил.

— Примерно — поскольку это техническая скорострельность, практическая сильно зависит от расчёта: обученности, физических кондиций и состояния здоровья — всё же мина с гильзой весит сорок два килограмма, усталости заряжающих… Невидимые — это девять конструктивных и технологических изменений, которые делают изделие более технологичным, снижают трудоёмкость изготовления и себестоимость. Общее уменьшение трудоёмкости по сравнению с предыдущим вариантом, рассчитанное по имеющимся методикам, двадцать семь процентов, снижение себестоимости, с учётом цены гильзы — двенадцать процентов. Всё это округлённо до целых значений.

— Серьёзно. Не забудьте про ранее заданные вопросы.

— Чтобы зарядить мину образца января этого года в миномёт образца позапрошлого года нужно сбить гильзу, которая крепится на хвостовом оперении только за счёт плотности посадки, вывернуть капсюль с трубкой-воспламенителем из донца гильзы и ввернуть её в торец осевого стержня хвостового оперения. Всё занимает не более минуты.

Дождался кивка Государя и продолжил:

— Чтобы выстрелить миной образца прошлого или позапрошлого года из нового орудия — нужно проделать всё то же в обратном порядке. Проблема в отсутствии гильзы, но, как показала практика, при аккуратном обращении и восстановлении формы на оправке, одна гильза может выдержать от трёх до пяти, а в отдельных случаях — семи повторных использований, потом, увы, в переплавку.

— А если зарядить без гильзы?

— Лотерея. Может всё пройти штатно, а может произойти прорыв энергии и псевдоматерии в месте стыка подвижной и неподвижной частей ствола. При длительной и интенсивной стрельбе шанс на прорыв резко возрастает.

— И чем это грозит?

— Ранениями ног большей части расчёта, от средней тяжести до тяжёлых и калечащих. Защитное обмундирование может дать шанс на понижение степени тяжести раны, но не защитить полностью. Проще говоря, поотрывает ноги где-то ниже колена, а наголенник, если в момент прорыва стоять щитком к стволу, примет на себя часть урона и позволит ограничиться раздроблением костей и мягких тканей, если повезёт — удастся обойтись без ампутации.

— Значит, не стоит так рисковать без самой крайней необходимости.

— Так точно, ваше Величество. Или убирать расчёт от орудия перед каждым выстрелом, что снизит скорострельность от полутора до двух раз или более.

— Или так. Насколько сложно переделать имеющиеся орудия под новый вариант боеприпаса?

— У меня это займёт около сорока минут на орудие, с проверкой качества ствола но без исправления найденных дефектов, если таковые будут.

Император обернулся к секретарю совещания.

— Запишите. Обеспечить инспекционную поездку флигель-адъютанта гвардии инженер-полковника Рысюхина по частям, вооружённым миномётами его конструкции для проверки их качества. Согласовать инспекцию под началом указанного офицера производства всех миномётных систем и боеприпасов к ним для проверки производства на соответствие конструкции и качеству. До проведения инспекции отгрузку орудий и боеприпасов в войска прекратить.