Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 25

— Мы ещё так получилось, что разбегающихся в стороны далеко огнём не провожали: от дороги отогнали, и ладно. На более опасные цели переключались, да и боекомплект экономить пытались. А из этого интересный результат получился: на той стороне решили, что у нас угол горизонтальной наводки ограничен, плюс-минус градусов двенадцать-пятнадцать. Потом эта их ошибка нам ой, как помогла…

— И что колонна привезла? Особенно на голых платформах, что после выгрузки жилых модулей остались?

— На них на станции временные кузова соорудили, более-менее по размеру. Буквально из всего, что нашли, даже с товарных вагонов обшивку обдирали, оставляя голые остовы. Хм, «оставляя остовы» — это каламбур или нет? Короче, сколотили ящики, иначе не назовёшь, кое-как прикрепили к платформам, и — вперёд. Привезли восемьсот человек маршевого пополнения, которые слегка ошалели и от скорости марша, и от боя, когда прямо из кузовов палили пачками куда-то в сторону нападающих. Четыре новых полковых пушки притащили, к ним, правда, всего триста снарядов. Не на ствол, а в общей сложности, хоть смейся, хоть плачь. Кое-какие припасы, продукты, бакалею в основном, патронов винтовочных три грузовика и половину цистерны воды, полторы автомобильных бочки по дороге выпили. А ещё — двух корреспондентов, о чём потом все не раз пожалели, поскольку эти двое настолько доставучими оказались, хуже пыли и гнуса вместе взятых.

— Ой, давайте не будем о страшном, а? Уж лучше про расчленёнку…

Опять поржали и пошутили, выпив «за простое человеческое общение, а не это вот».

— А ещё привезли те самые временные кузова. В том смысле, что на станции с деловой древесиной не шиковали, а в этом самом Ширанде и вовсе, каждая досочка — ценность. Полупустыня же, саксаул несчастный в руку толщиной — для местных уже бревно и ценность. А тут такое богатство! У нас ящики из-под мин и снарядов «кроновских» выкупали, за хорошие деньги, причём чуть не в драку, хоть те и со следами смазки. Из-под сухих пайков упаковку вообще разметали. И вот приехали никому почти ненужные настоящие доски-сороковки по несколько метров длиной и шириной сантиметров двадцать! Ажиотаж прямо!

— Ага, вот только военный комендант его прекратил почти сразу. Дескать, это часть армейского груза, а ему казарму ремонтировать нечем.

— Да, повоевали в тот вечер неплохо, вот только общий расход мин за восемь сотен штук перевалил, чуть больше тысячи осталось. К «Кроне» тоже — осколочных процентов десять от изначального количества снарядов, фугасных — чуть меньше половины, только БЗТ с минимальным расходом, их только по броневикам по дороге туда и использовали. А привезли всего этого — ноль целых, хрен десятых.

Нюськин вздохнул тяжко.

— Я к коменданту пошёл. Говорю, ещё неделю так вот повоюем, или денёк-другой по-настоящему, и всё, кончится артиллерия. Только если старыми портянками стрелять, камень в них завернув. Надо, говорю, с местом постоянной дислокации связываться, чтобы высылали со склада. А тот в ответ опять, ждите, мол, всё будет. Ну, мне с полковником ругаться не с руки, пошёл ждать, хотя у самого на душе ой, как неспокойно!

Нюськин снова вздохнул, вспоминая ту ситуацию, впрочем, вздох получился хоровой, что тут же породило тост «за взаимопонимание».

— Единственное, с чем вопросов не было — это с зарядкой макров. Как только приехали, у нас сразу уточнили — на растительных или животных мы ездим. Точнее, у них это звучало «на макрах или на криспах». Узнав, что на многоразовых, тут же запросили расход и остаток, а через час прислали курьера за разряженными кристаллами, забирать на зарядку. Так что и кухни у нас работали нормально, пусть на магии. Но для местных, наоборот, «по богатому» считается, если на настоящих дровах. Это только очень-очень обеспеченные и высокопоставленные люди себе могут позволить.

— Там, значит, портал на Изнанку есть?

— И ещё какой! Но о нём подробности мы позже узнали. А на следующий день после прибытия каравана случился третий штурм. Они вообще методично работали: нападение, потом изучение результатов, выявленных наших огневых точек, плотности огня, скорости реакции. Потом пополнение штурмовых колонн, и через день — снова, на другом участке, другим способом.

— Прощупывали.

— Именно. Но третий штурм, на шестой наш день там, был уже первым серьёзным. Три волны шло. В первой — опять всякий сброд, чуть ли не с дубьём и вилами из козьих рогов. Вторая волна — уже что-то похожее на нормальных бандитов: в ватных халатах, а не рванине, с копьями, с топорами, пусть порой костяными. И пошли в тот момент, когда первая волна только-только собиралась начинать драпать. А потом, как вторая в бою увязла и нас связала — третья, у этих уже костяные круги на одежде нашиты, куски полотна кольчужного, оружие более-менее соответствующее названию, даже лестницы с собой несли.

— Подождите, а до этого что, бежали штурмовать стены без лестниц⁈

— Ой, я вас умоляю, Юрий Викентьевич! Там те стены… Пять метров высоты и пять метров толщины у основания, поскольку осыпавшиеся. На половине протяжённости стена скорее валом должна называться. Там даже обороняющиеся просто лёжа на обратном скате стреляли.

— Да уж…

— Зато смогли сделать десятка два насыпей, на которые могли заехать РДА или БТР так, чтобы линия стрельбы «Кроны» получалась чуть-чуть выше гребня. Потом местные пехотинцы таких насыпей через каждые метров тридцать-сорок наделали, когда увидели работу этих орудий. Да и пулемёты тоже понравились, даже размечтались, чтобы такие машинки в каждом взводе были. Я не стал из расстраивать, что у нас пулемёт или «Крона» в каждом отделении, и так нам завидовали.

— За что?

— Да за многое: и за наши «палатки», и за броню, и за форму, и за нормы довольствия, и за кухни…

— В общем, третий штурм тоже отбили. Но с боеприпасами стало ещё печальнее. К миномётам осталось двадцать зажигательных мин, что брали на всякий случай по две на ствол и четыре в запас, полсотни осколочных и чуть больше трёхсот фугасных. К «Кронам» по одному магазину осколочных снарядов на ствол, фугасных от шестнадцати до двадцати, выравнивать не стали. И почти все БЗТ нетронутые. Мы-то думали, что они станут едва ли не самыми ходовыми: и по бронетехнике, и по укреплённым огневым точкам, по зданиям и сооружениям… А в итоге пришлось сидеть в осаде и бить то по пехоте, то по кавалерии. Тут от бронебойных снарядов толку оказалось… Почти не оказалось.

— Ну, позже-то они нам пригодились…

— Сильно позже, но — да, даже очень. А тогда даже появилась мысль выковырять зажигательную шашку и вложить туда пару макров от неиспользованных усиленных метательных зарядов к минам. Остановило то, что никто не смог рассчитать, как сделать так, чтобы макры не сдетонировали в стволе, но взорвались при попадании в цель.

— Вот, посмотрите, Юрий Викентьевич, на молодую поросль. Глядя на вас решили, что изобретать новое оружие и новые боеприпасы, это так, карандашом затылок почесал — и выдал результат. А остановило их то, что я матом обложил и категорически запретил подобные эксперименты.

— Можно будет попробовать. Взять старый ствол, которого не жалко, и, как на первых испытаниях, верёвочкой из окопа дёрнуть. Ну, там и посмотрим.

— Ладно, это потом проверим. А тогда я запретил эксперименты и пошёл ругаться к коменданту. Тот в ответ начал на меня ругаться, мол, никакого терпения у меня нет и никакого уважения к приказам, в частности — никаких внешних связей, кроме списка разрешённых. Ну, тут уж я высказал. Что терпением я орудия заряжать не обучен, боеприпасов для всех видов вооружения осталось меньше, чем потратил сегодня, причём в большинстве — не подходящих для этих целей. И что пусть поучит терпению противника, а то они послезавтра опять на штурм пойдут, недисциплинированные совсем, не могут дождаться разрешения от господина военного коменданта. А то мне снаряды со склада только до ближайшей станции везти будут неделю, при том, что уже послезавтра стрелять будет нечем, только если гороховым супом из задницы. И что кто-то сильно заигрался в секретность неизвестно от кого. Хотел ещё добавить, что, видимо, этот кто-то в детстве в куклы не наигрался, но каким-то чудом сдержался.