Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 14

А на Изнанке сейчас цветёт май! И бегают геологи большими толпами, правда, далеко от форта, так просто их не увидишь. И мостостроители готовятся заливать дорожный камень со дня на день, что станет последней технологической операцией на строительстве моста! Ждут, пока бетон наберёт расчётную прочность. А потом всей толпой двинутся на постройку форта для моих соседей, так что осенью уже можно будет пробивать портал. Кстати, дорогу из Рысюхино к лицевой части соседского портала нужно построить нормальную к этому времени. Ведь собирался же изначально, а потом и сам из виду упустил, и никому не поручил держать на контроле.

И подготовить церемонию принятия Алеся Кудрина в слуги рода со сменой фамилии тоже надо, но это я поручил Маше. Конечно, Ульяна такие дела больше любит, но она плотно занята в Викентьевке. Такое ощущение, что готовит будущие владения для нашей дочки, чтобы они и выглядели, и были настоящим баронством. В общем, Маша выслушала просьбу даже без выражения негодования, не то устала злиться, не то решила простить за ту обиду, которую сама себе придумала. А потом заявила, что, оказывается всё уже готово.

— Здравствуйте, приехали. А меня предупредить? Если бы я нанял людей подготовить всё — в другое время и в другом месте⁈ Кто-то из нас выглядел бы идиотом…

Маша смутилась и промолчала, но опалу за сад с меня сняла.

Открытие моста хотелось сделать праздником, всё же стройка была долгой и масштабной, но кого туда приглашать? Объект-то для внутреннего пользования, так что кроме строителей и заказчика (то есть — меня) никому не интересен. Однако туда подтянулись и артельщики, и некоторые гвардейцы. А строители, с моего разрешения, привезли не только коллег, перед которыми хотели похвастаться, но даже и журналистов! Впрочем, удивление по их поводу прошло, когда узнал, что те представляют профессиональные издания, посвящённые строительству. Эти бегали вокруг, бурно удивлялись и восхищались, и делали кучу снимков: мост на фоне реки, мост на фоне неба, строители на фоне моста на фоне озера и так далее, и тому подобное. И меня тоже в это дело вовлекли, как заказчика и того, кто оплачивал всю затею. Ну, как же — крупнейший частный проект на Изнанке за сколько-то там лет. Усилием воли подавил в себе желание отвезти всю банду в военный городок и спросить, какой из проектов крупнее. Нечего им там шастать.

Так что в итоге получилось всё «по-взрослому», как выражается дед: и гости, и журналисты, и вспышки камер. Ну, и банкет по этому поводу, куда же без него. На следующий день журналисты, переночевавшие в Форте, уезжали к поезду на автобусе, обещая обязательно упомянуть меня в статьях в самых лестных выражениях и непременно прислать мне несколько экземпляров своего издания, а там, как оказалось, были две газеты и журнал.

Ну, и предположения моих жён по поводу нашего уже почти семейного мага камня полностью оправдались. Буквально через день после того, как Алесь Кудрин стал Алесем Прорысюхиным, он пришёл ко мне за разрешением на брак. И это на самом деле оказалась одна из «подозреваемых» родом из Червеня. Ну, а поскольку вся подноготная всех трёх возможных кандидаток была уже досконально изучена, и не только жёнами через слухи и сплетни, но и мною через знакомства в жандармерии, а перспективы обсуждены — то благословение моё, которое заменяло в этом случае родительское, он тут же получил и стал готовиться к свадьбе, назначенной на осень, чтобы невеста успела подготовиться. И, разумеется, договор на обучение утратил силу: профессиональная подготовка слуг рода моя обязанность, так что в конце церемонии я вернул парню деньги, которые он выплачивал за учёбу. Так же, как до этого вернул все выплаты Оксаны, когда она стала Прорысюхиной.

Через три дня слетал в Минск, сдать очередной экзамен в военно-инженерной академии. Видимо, в честь каникул и периода отпусков в этот раз комиссия была наименьшего возможного состава, всего три человека, и беседа после экзамена надолго не затянулась, да и особо интересной не получилась. Самое главное, что остался всего один экзамен, итоговый, в двадцатых числах августа. Даже не знаю, радоваться тому, что всё закончится или начинать переживать из-за того, что программа была «кем-то» сильно расширена, и я скоро, по всей вероятности, узнаю — зачем.

А ещё через два дня в аэропорту «Рысюхино» приземлился очередной связной аэроплан с фельдъегерем, который привёз мне конверт с предписанием: прибыть через три дня в какой-то подмосковный городок. При этом отдельно оговаривалось, что требуется иметь при себе парадный мундир.

Глава 8

Понятно, что напроситься в аэроплан было невозможно в принципе. Нет, дело не в его грузоподъёмности, а в наличии на борту фельдъегеря. Это такие особые люди, которые во время исполнения должностных обязанностей имеют совершенно особые права (которые, впрочем, уравновешиваются обязанностями и ответственностью) и особый режим защиты. В частности, посторонние на борту не допускаются, вообще.

Ехать до Москвы два дня, день остаётся на то, чтобы добраться до места. Ладно, не день, а сутки. Но сначала надо разобраться хотя бы как именно туда добираться от Москвы. И будет ли где там остановиться, привести себя в порядок и переодеться в парадный мундир. Короче говоря, времени на планирование и сборы нет вообще! Разве что отправиться в путь на дельталёте, вдоль железной дороги, со срезанием петель — ориентир такой, что не заблудишься и много мест для посадки. Но — нет, рисковать не хочется. В первую очередь тем, что из-за поломки можно опоздать.

Так что — мобилет, Минский вокзал, заказ билет на первый завтрашний поезд. И спешный, меньше, чем через час, вылет! Поскольку первый поезд отправлялся из Минска раньше, чем откроются кассы — значит, билет надо выкупить до того, как они сегодня закроются. И ночевать надо будет в Минске же. Вот такая куча внезапной суеты. Примиряет с ней только надежда на то, что там я узнаю о судьбе своих батарейцев, потому что даже если они на самом деле были под Ширандом, то сейчас оттуда не было вообще никаких сведений.

Угу, сперва так возмутившая одного из преподавателей фраза о том, что пехотный полк преследует противника, потом — заметка, что враг укрылся в горах, откуда его выбивают сосредоточенным огнём артиллерии, а ещё потом — короткая заметка, что законный порядок в Ширандской губернии восстановлен. При том, что до того дня такой губернии в Империи не было.

Я все поездки время от времени сравниваю со своим первым «большим путешествием», которое стало последними днями, что я провёл с папой, когда он был ещё жив. От этого все сравнения получаются с ноткой грусти, даже если что-то «сейчас» получается намного лучше, чем «тогда». Так вот, в восемнадцать лет сама идея провести вечер и ночь в настоящей гостинице в большом городе показалась бы невероятной, а уж цена за номер и вовсе вогнала бы в ступор. Я ведь на самом деле считал тогда, что книга за сорок девять рублей — это очень дорого, почти даже слишком дорого, хоть и планировал ею пользоваться долгие годы. А здесь — тридцать рублей за ночь. И ведь есть гостиницы дешевле, и будь я просто Юрой Рысюхиным, мог бы найти номер рублей за семь или десять, «простым» бароном мог бы без ущерба для репутации остановиться в том же «полу-люксе» за пятнадцать. А когда к титулу добавляются гвардейские погоны обер-офицера, то номера дешевле «четвертного» билета не рассматриваются, а флигель-адъютанту положен только люкс. Нет, конечно, «люксы» тоже бывают очень разные, но исходя из суммы всех обстоятельств — это я ещё скромно заселился. Ну, да — вспоминая столичные цены в «рекомендованных» гостиницах при поездке на церемонию получения титула…

В поезде сосед по купе, тоже барон вроде откуда-то из-под Городни, она же — Гродно, пытался вывести меня на разговор и знакомство. Я же отвечал односложно и, кажется, порой невпопад. Он, может быть, даже обиделся и в любом случае ушёл знакомиться с другими соседями по вагону. Я же просто не мог переключиться на какие-либо новые знакомства и новые темы. Всё то, что я эти месяцы гнал от себя, навалилось разом. Я почти не сомневался, что вызов как-то связан с моей самоходной батареей. Так же оставлял от силы процентов пять на ту вероятность, что её не использовали в Ширандском конфликте, как это называют в последнее время. Более того — использовали, скорее всего, на начальном этапе, когда остро нужны были не просто подкрепления, а в первую очередь — высокомобильные. И тут, как на заказ, полностью механизированная часть, причём, не исключено, что уже погруженная в вагоны. Я бы сам на месте командования не удержался от её использования.