Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 1

Рысюхин, вы в 19 бароном стали?

Глава 1

Полёт из Минска домой недолгий и привычный, благо, в отличие от мира деда никаких воздушных коридоров или запретных для пролёта зон у нас не существовало в принципе — или пока не существовало. За исключением, разве что, нескольких аномалий, но там запрет не административный, а продиктованный здравым смыслом и чувством самосохранения.

Так вот, лечу себе почти по азимуту, так, чтобы выйти к речке напротив торца полосы. Конечно, надо будет ещё заложить два-три круга, чтобы плавно снизить высоту и скорость, но на случай чего хорошо иметь возможность экстренно сесть сходу. Благо, длины полосы, что строилась с расчётом на лёгкие аэропланы, мне хватит чтобы сесть, разогнаться до отрыва и сесть снова. Ну, а пока лечу по привычному маршруту — в голову снова лезут мысли о моей (моей ли ещё?) батарее.

Никто из офицеров не отвечает на вызовы по мобилетам уже давно, где-то начиная с пятого дня после отъезда. Я занервничал, обратился к секретарю Государя, мол, пропали люди! Ну, и спросил, с кем можно связаться, чтобы прояснить ситуацию, не с военным министром же? Семён Аркадьевич попросил не нервничать, а тем более не дёргать графа Орлова, а дать ему, Прокречетову, время на уточнение ситуации. Через час перезвонил и сказал:

— Мобилеты у командного состава заменены на другие, более новой модели из соображений безопасности. Пока связь с внешним миром для них не желательна, обо всех изменениях вы будете оповещены. Пока могу сказать одно: все живы, здоровы, часть успешно выполняет возложенную на неё задачу.

Я каждую неделю набирал секретаря с тем самым сакраментальным вопросом, где мои люди, если они ещё мои? И каждый раз получал один и тот же ответ, что, мол, все живы и служат. На вопрос о нынешней принадлежности части реакции вообще не было, словно я и не спрашивал. Ну, и стандартный ответ как-то перестал успокаивать, когда в голову пришла простая, в сущности, мысль: почему мне каждый раз для начала упоминают, что все живы — есть, значит, возможность обратной ситуации⁈

Дед, правда, заявил, что я нагнетаю, а убиться боец может не только на учениях или при выполнении учебно-боевой задачи, но и поскользнувшись по дороге в нужник ночью. Правда, особой убедительности у него в голосе я не слышал.

Я, конечно, после прилёта позвоню Прокречетову ещё раз, работа у него такая — от меня страдать, но вряд ли услышу что-то новое.

На еженедельном отчёте о ходе строительства моста — мне не нужна та же история, что происходит под Буйничами, так что требую результата — строители порадовали тем, что закончили заливку бетона в силовой каркас! Осталось дождаться, пока он наберёт достаточную прочность и залить дорожным камнем. Ну, а пока прочность набирается, будут устанавливать ограждения, строить, как они выразились, «узлы примыкания», то есть — соединительные элементы между мостом и дорогами. А ещё решили крепить бывший технологический мостик в качестве пешеходного чуть ниже основного, за дальними от озера торцами опор. Если не будет катастрофических неожиданностей — к двадцатым числам июля по календарю Лица мира мост окажется закончен. Это конец мая по календарю моей «нулевой» изнанки.

Хорошо, конечно — расходы сократятся, но возить по мосту пока нечего. Ах, да — дорогу от Пристани к мосту доведут к тому же моменту. Ну, и соседи-бароны уже договорились, что после моста строители переберутся на их будущий форт, пока же собрали две команды разведчиков, которые бегают по округе в поисках того, на чём можно заработать, а некоторые так и вовсе катаются, на мотоциклах. Пока наметили сбор дикорастущих ягод в тех местах, куда мои сборщики не добираются и Клёнов «облизывается» на кое-какую древесину, в первую очередь уже пресловутый «хмыз ядовитый». От будущего форта до старицы Умбры, по дальнему краю которого и можно добывать сырьё, километров восемь, просёлок проложить можно легко.

А вот с рыболовством есть сложности: до самого озера нормальных выходов к реке нет, обрыв невелик, но строительство возможно только в русле реки на сваях. И тут вспоминаем про ледоход и половодье, пусть на Умбре толстый лёд, как показала эта зима, не каждый год, но с учётом площади зеркала озера даже тонкого льда хватит, чтобы снести если не всё, то многое. Да, соседи давно облизываются на то, чтобы поставить купол непосредственно на западном берегу озера Верхнего, но вряд ли потянут по деньгам в ближайшие пару лет. Там ведь кроме купола и посёлка придётся строить и пристань, и лодочные сараи, и разделочный цех, и сами рыболовные суда.

Короче, устанешь считать расходы, не говоря уж о том, чтобы оплачивать, так что Шипунову надо сперва «жирок» накопить. Почему именно ему? Так Клёнов больше нацелен на деревообработку, в которой их семья традиционно сильна и имеет массу специалистов в этой области. Так что его интересы — в сторону леса, а не озера. У меня пока с леса кормятся только сборщики «волшебных» грибов, три артели, и одна артель лесорубов, но они, не без труда пристроив свою огромную можжевёлку, решили добывать по одному дереву этой породы в месяц, и размером чуть скромнее, а в остальное время заготавливать изнаночную сосну на нужды строительства и на дрова. Короче говоря, Клёнов с его задачами вообще конкурентом не будет, главное, чтобы ни его, ни мои артельщики не вели хищническую рубку, а то вблизи лес закончится — а далеко не наездишься: Изнанка давит.

От переживаний за своих миномётчиков я ушёл в железное творчество. А именно — в доработку «Кроны», которая уже явно требовала другого названия. Разве что сохранить его для конспирации? Для реализации выбрал механизм с использованием энергии короткого хода ствола под действием отдачи. Пришлось немало посчитать: сколько энергии нужно для работы всех механизмов, сколько её есть в наличии, как и куда перенаправить лишнюю. Пришлось изменить и увеличить дульный тормоз, а ещё усилить боевую пружину сверх необходимого, чтобы она тоже работала демпфером — и ставить контрпружины, не дающие затворной раме при движении вперёд слишком сильно бить по ограничителям.

Изучив то, что наворотили конструктора в мире решил, что мне ничего не нравится, а что хоть немного нравится — закрыто непробиваемыми патентами. Ну, и отсюда родилась мысль сделать оригинальную конструкцию. Очень оригинальную: дед не смог навскидку вспомнить что-то такое в истории своего мира, ни я, ни мои поверенные тоже не нашли ничего похожего. Я, задушив голос сомнения, который шептал, что это потому и не используют, что не будет работать, сделал прототип.

На стволе поставил две цапфы, которые посредством мальтийского механизма позволяли превратить поступательное движение ствола во вращательное. Далее — компактный двухступенчатый зубчатый редуктор, выходная большая шестерня которой двигает зубчатую же рейку, имеющую кратно больший ход, чем ствол. Ну, а дальше — эта рейка делает то же самое, что стрелок в магазинном варианте «Кроны», когда дёргает рукоять перезарядки. Чтобы не страдать от перекосов и не убивать себе голову в попытках балансировки я, не мудрствуя лукаво (или «тупо и в лоб», кому как угодно) поставил два одинаковых механизма по обе стороны ствола.

Дед ворчал и ругался, что зубчатый механизм малопригоден, поскольку он медленный, шумный и тяжёлый. Возможно, спорить не буду. Но мне не нужна скорострельность в сотни и сотни выстрелов в минуту, тем более — в тысячу «с хвостиком». Это раз, по поводу скорости работы. Шум? Ха! Звук работы механизма уж точно не перекроет звук выстрела, так что и говорить не о чем. Что же насчёт веса… Может быть и так, но та же рейка, двигаясь вперёд вместе с затворной рамой, выполняет роль накатника, возвращающего ствол на первоначальную позицию, а отсутствие отдельного механизма наката вес экономит!

Изначальное крепостное ружьё весило двадцать шесть с половиной килограммов. Самая первая «Крона», однозарядная, казнозарядная с примитивнейшим продольно-поворотным затвором весила уже без малого тридцать шесть: более толстый и несколько более длинный ствол, затворная коробка, увеличившая общую длину и вес оружия, усиленное цевьё с узлом крепления на станке, стыдливо называемом сошниками или на турели. Всё это, конечно же, имеет вес и не такой уж малый. Но «Крона» всё ещё оставалась ружьём, да — крепостным, да — тяжёлым, но, тем не менее.