Наладчик. Трилогия (СИ) - Высоцкий Василий - Страница 83

– Гена… Это было… Я не знаю, как сказать. Это было страшно и прекрасно. Ты как будто весь мир перевернул.

Я обнял ее. Вдохнул запах ее волос.

– Мир давно пора перевернуть, Светик. Иначе он заплесневеет.

Мы медленно пошли по заснеженной аллее. Фонари отбрасывали длинные тени.

Я чувствовал себя всемогущим. Комсорг нейтрализован. Штерн и Вахтанг заглотили наживку. Музыкальная революция началась.

Вдруг впереди, в тени арки, мелькнул силуэт. Огонек сигареты вспыхнул и погас.

Человек отделился от стены. На нем был серый плащ.

Я инстинктивно задвинул Свету за спину.

– Погода улучшается, Мордов, – негромко произнес знакомый голос.

Майор Смирнов.

Я расслабился.

– Света, постой здесь минутку. Встретил знакомого.

Я подошел к майору.

– Валерий Петрович. Ночью по паркам гуляете?

Смирнов затушил сигарету. Его лицо было серьезным.

– Первые фуры Штерна пошли на базу Гогичашвили. Мы зафиксировали маршруты. Наружка ведет их до самых подпольных цехов. Ты сработал идеально.

Он посмотрел мне в глаза.

– Через три дня мы берем их всех. Штерна, Ручкина, всю верхушку. Готовься, Гена. Это будет жесткая посадка. Твоя задача – в момент захвата быть рядом со Штерном. И выжить.

Я кивнул. Три дня. До финала оставалось три дня.

– Я буду готов, командир.

Смирнов развернулся и растворился в темноте.

Я вернулся к Свете. Взял ее под руку.

– Всё в порядке? – тревожно спросила она.

– Всё отлично, родная. Просто старый знакомый. Спрашивал дорогу.

Мы пошли дальше. Снег скрипел под ботинками. Декабрьская ночь была холодной, но внутри меня горел огонь. Я залил спирт в замерзший механизм. Двигатель завелся. И теперь эта машина неслась на полных парах к своему неизбежному финалу.

Я прижал к себе девчонку. Завтра будет новый день. И я собирался прожить его так, чтобы никому не было стыдно. Старый солдат готовился к своему последнему бою в этой зимней Москве.

Глава 15

«Если в доме была гвоздика, значит, хозяйка любила ароматную выпечку. Но мужская половина знала ей другое применение. Достаточно было пожевать пару сухих бутонов, и во рту оставался стойкий пряный аромат. Он перебивал перегар так, что даже на близком расстоянии собеседник чувствовал только специю. Но есть один минус. У гвоздики вкус довольно жгучий и быстро надоедает, зато эффект держится дольше, чем от лаврового листа, около двух часов».

Маленькие хитрости

Декабрь тысяча девятьсот семидесятого года перевалил за экватор. Москва замерла в предвкушении Нового года. В воздухе отчетливо запахло хвоей, мандаринами и тем особым, щемящим советским ожиданием чуда. В магазинах выстраивались бесконечные, угрюмые очереди за майонезом «Провансаль», зеленым горошком и «Советским» шампанским. Женщины скупали дефицит. Мужики прятали по гаражам и балконам заначки с водкой, чтобы потом похмелиться или зайти к товарищу «за солью».

Мороз стоял лютый. Столбик термометра по ночам падал до минус двадцати пяти. Снег под ногами скрипел так громко, что казалось, будто идешь по битому стеклу. Пар валил изо рта густыми клубами.

Для простого студента ПТУ Гены Мордова это было время готовиться к зимней сессии. Для ветерана спецназа и командира уличной бригады это было время наносить решающие удары.

Операция по внедрению в империю теневого миллионера Штерна шла полным ходом. Первая фигура покинула доску. Скользкий логист Глеб Петров надежно парился в камерах Лефортово. Смирнов и его чекисты сработали чисто.

Но у Штерна оставалась правая рука. Семён Васильевич Ручкин. Бывший вертухай, отмороженный силовик, палач и цепной пес цеховика. Угрюмый буйвол с пудовыми кулаками и мертвым взглядом. Пока Ручкин находился рядом со Штерном, добраться до самого «хозяина» было невозможно. Пес порвет любого, кто слишком близко подойдет к горлу его владельца.

Значит, пса нужно было усыпить. Причем сделать это так, чтобы хозяин сам, своими руками, подсыпал отраву.

Я сидел в теплом, насквозь пропахшем соляркой и горячим чаем учебном гараже. Мои парни возились с двигателем старого ЗИЛа. Я смотрел на их перемазанные мазутом лица и прокручивал в голове комбинацию. Идея созрела кристально ясная, жесткая хотя и абсолютно рабочая.

Я спрыгнул с верстака. Накинул куртку.

– Кабан, Шуруп. Заканчивайте с карбюратором. Вечером тренировка отменяется. Есть оперативное задание.

Серега вытер руки ветошью. Его глаза радостно блеснули.

– Кого щемить будем, командир?

– Никого. Сегодня будете работать наружным наблюдением. Моими глазами и ушами. Вечером пойдете к ресторану «Арагви». Внутрь не соваться. Встанете на улице, поближе к освещенному входу. Будете курить, болтать про девчонок. Ваша задача – срисовать одного человека. Семёна Ручкина. Вы его знаете.

Шуруп нервно сглотнул.

– Ручкина? Этого мясника Штерна? Ген, а если он нас спалит?

– Не спалит. Он будет слишком занят мыслями о больших деньгах. Как только он зайдет в ресторан, засекаете время. Как выйдет – тоже засекаете по часам. И с кем выйдет. Всё. Больше от вас ничего не требуется. Вы просто случайные прохожие, которым приспичило в это время пошляться у ресторана. Поняли?

Пацаны кивнули. Я развернулся и вышел на морозную улицу.

Первым делом мне нужен был Вахтанг Шавлович.

Плодоовощная база жила своей шумной, суетливой жизнью. Фуры рычали двигателями, становясь на ворота. Из них выгружали горы капусты и ящиков с яблоками. В кабинете директора было жарко натоплено. Пахло свежезаваренным чаем.

Вахтанг встретил меня как родного. Он обнял меня за плечи, усадил в кожаное кресло.

– Гэна‑джан! Дорогой! Какой гость! Мандарины будешь? Сладкие, как мед, только из Абхазии привезли!

– От мандаринов не откажусь, Вахтанг Шавлович. Но я по делу. По очень серьезному делу.

Я взял оранжевый фрукт. Начал неторопливо счищать кожуру. Эфирные масла брызнули в воздух. Защипало в носу.

– Наше сотрудничество со Штерном идет гладко. Ваши склады работают. Товар переваливается. Вы довольны?

Директор базы довольно потер пухлые руки.

– Ну как доволен, Гэна. Штерн держит слово. Баксан исчез, как дурной сон. Деньги капают. Всё тихо, всё по закону… ну, почти по закону.

– Это хорошо. Но есть одна заноза. Семён Ручкин.

Улыбка Вахтанга слегка померкла. Кавказцы хорошо разбираются в людях. Ручкина он откровенно побаивался и недолюбливал.

– Этот амбал? Собака бешеная. Смотрит так, будто зарезать хочет. А что с ним?

– С ним проблема, Вахтанг Шавлович. Он слишком много берет на себя. Глеба Петрова больше нет. Ручкин почувствовал власть. Он считает себя вторым человеком после Штерна. И он хочет контроля над вашими складами. Прямого контроля.

Я положил дольку мандарина в рот. Вкус был кисло‑сладким. Идеальным.

– Он начнет давить на ваших кладовщиков. Начнет требовать дополнительный процент лично себе в карман. Мимо кассы Штерна. У него ведь на самом деле огромные амбиции.

Вахтанг нахмурил густые брови. Его южная кровь вскипела.

– Вай! Какой процент⁈ Мы со Штерном по рукам ударили! Я с шестерками дела не веду! Я ему ноги переломаю, если он сунется!

– Не надо ломать ему ноги. Это вызовет конфликт со Штерном. Мы поступим изящнее. Мы позволим Штерну самому убрать эту проблему.

Я подался вперед. Мой голос стал тихим и деловым.

– Вахтанг Шавлович. Вы сегодня вечером позвоните Ручкину. Лично ему. Не Штерну. Скажете, что есть разговор тет‑а‑тет. Очень деликатный. Пригласите его в ресторан «Арагви». Часов на восемь.

Директор базы непонимающе заморгал:

– В ресторан? Эту собаку? Зачем? О чем мне с ним говорить?

– О деньгах. О больших, левых деньгах. Вы намекнете ему, что у вас есть канал поставки дефицитной икры и балыка на новогодние праздники. Скажете, что хотите пустить этот товар в обход общего котла. Только для своих. И предложите ему долю за обеспечение силового прикрытия этой сделки втайне от Штерна.