Наизнанку (ЛП) - Рейнольдс Аластер - Страница 38

Мергатройд открыл один из шкафов, которые мы уже осматривали во время нашей первой проверки. Внутри было шесть легких коробок, каждая размером с небольшой чемодан.

— Я увидел это, когда мы разбирали, но не подумал открыть, — сказал он, доставая одну из коробок и ставя ее на раскладной столик. — Мне кажется, что она пустая, но мы должны проверить.

— Высотный дыхательный аппарат тринадцатой модели, — сказал Брукер, прочитав напечатанную этикетку, прикрепленную к крышке коробки.

Контейнер действительно был пуст, как и остальные.

— Я обыскал другие шкафчики, — сказал Мергатройд, — и там тоже нет никаких признаков одежды для холодной погоды. Они наверняка взяли ее с собой.

— Значит, они ушли в этом снаряжении, — сказал я. — Воздух в этой пустоте плотнее, чем на уровне моря, так что особой необходимости в респираторах не было. Но, возможно, они принимали меры предосторожности на случай того, с чем могут столкнуться в Сооружении. Кто знает, какие неприятные запахи могут содержаться в этой штуке?

Рамос снова потянулся к пустой коробке, как будто в ней была подсказка, которую мы все упустили. Он провел пальцами по этикетке, бормоча что-то себе под нос.

— Тресе.

— Что это? — тихо спросил я.

— Тресе, Сайлас. Тринадцать. — Тем же тихим голосом он добавил: — У меня такое чувство, что это уже беспокоило меня раньше.

Какое-то воспоминание пронзило мое сознание. — «Тресе и синко». Тринадцать и пять. Однажды ты мне это сказал. — Я нахмурился, глядя на коробку. — У нас есть тринадцать, но где же пять?

— Не могу сказать. Но точно знаю, что это не совпадение.

Чей-то бодрый голос прервал его: — Веселитесь, ребята?

Я не мог сказать, как долго репортер находилась рядом со мной и как много из нашего разговора с Рамосом она слышала. — Не уверен, что «весело» — это то слово, которое я бы выбрал. Или что это уместно в месте, где погибли храбрые люди.

— Мы пока не знаем, что с ними случилось, не так ли, приятель?

— Ничего хорошего, я полагаю.

— «Тайна покинутого дирижабля! «Мария Селеста» нашего времени ушла в штиль под Землю!» Звучит заманчиво, как думаете?

Пока Мергатройд, Мортлок и Брукер продолжали рыться в трюмах, я схватил мисс Косайл за запястье и с силой прижал ее к одному из ребер гондолы.

— Хватит игр, Ада, — прошипел я, в то время как Рамос бесстрастно наблюдал за происходящим.

— О, Сайлас, теперь вы со мной на «ты»? — Она высвободила руку и сделала преувеличенный жест, изображающий обморок.

— Это притворство, — сказал я. — Этот легкомысленный молодой репортер. Вы знаете о «Деметре» и «Европе» гораздо больше, чем показываете. Что это: проверка, чтобы понять, сколько мы сможем выдержать, прежде чем сломаемся?

— Коронель, — сказала она, хлопая веками в притворном отчаянии. — Пусть этот человек отпустит меня!

— Я не буду, — сказал Рамос. — Он прав, спрашивая вас, что вам известно. Между нами, мы начали прозревать. Вы — часть чего-то, и Дюпен тоже. Мы тоже, сами того не подозревая. Мы бывали здесь раньше: на другой «Деметре», в другой «Европе». В других местах.

— Это лечение радием, несомненно, подействовало на вас, Лионель, — сказала она, сочувственно покачав головой. — А что касается вас, Сайлас, я бы на вашем месте отказалась от напитков с радием, которые вы так любите. Продолжайте глотать это пойло, и вам повезет, если к Рождеству челюсть останется на месте.

Я прижал ее к себе сильнее, наклоняясь, пока наши лица не оказались достаточно близко, чтобы мы могли поцеловаться. Я желал ее, даже когда она доводила меня до бешенства. Она доводила меня до отчаяния. Я хотел дорожить ею и в то же время уничтожить ее; хотел, чтобы она делилась со мной всеми своими секретами с доверием любовника, в то время как пытался выведать эти секреты с помощью самых подлых методов допроса.

Из врачей получаются отличные следователи.

— Где мы находимся? — спросил я.

— Как вы думаете, где мы находимся? На борту корабля под названием «Европа», покинутого своей командой.

— Это конец или просто еще один сон на этом пути?

— Это не конец, нет. — В ее глазах появилась холодность, игривый огонек погас. Она опускала одну вуаль. Вопрос был в том, скрывалась ли под ней другая вуаль? — Но насколько далеко вы продвинулись, Сайлас, насколько близко к тому, чтобы принять факты, можете сказать только вы.

— Только я?

— Только вы. — Она провела языком по губам. — Проблема в том, что вы не хотите смотреть правде в глаза. Я бесчисленное количество раз показывала вам правду, но мы всегда возвращались к этому. Вы находите способы покончить с собой. Вы изменяете ход событий, чтобы вернуться к самому себе. Сломанная мачта, выстрел в живот, приливная волна, сотни других смертей.

— А я? — спросил Рамос, неумолимо прислушиваясь.

— Вы ни в чем не повинный пассажир, дорогой Лионель. Увлеченный своей фантазией, он получил некоторую свободу действий, но не в состоянии сформировать более масштабное повествование. Только ему решать, жить вам или умереть.

— Это не ответ.

— Вы не можете понять, по крайней мере, с вашим нынешним когнитивным уровнем. — Она посмотрела на меня. — Сайлас может, но не станет. Правда действует на нервы. Каждый раз, когда он прикасается к ней, он снова погружается в свои фантазии. Мне приходится постоянно выводить его из этого состояния. Это все равно что выманивать щенка из-под одеяла. Если я слишком стараюсь — а я стараюсь, — он отступает.

— Я надеялся, что в ее словах будет смысл, — посетовал Рамос.

— Я тоже так думал.

— Это корабль, — сказала мисс Косайл после тяжелого вздоха. — Космический корабль под названием «Деметра». Он был отправлен вслед за более ранней, конкурирующей экспедицией, кораблем под названием «Европа». Эти два понятия этимологически связаны, вы знали? Деметру иногда называют эпитетом Европы.

— Где мы находимся? — нажал я.

— В Европе.

— Я сказал…

— Нет, тупица. На Европе. На спутнике, а не на корабле. О, смотрите, на самом деле все очень просто: над нами не скала, а лед. Слои льда, плывущие над темным океаном. И мы спустились в него не через прорубь Симмса. Мы пробурили и проплавили путь через ранее существовавшее слабое место во льду, трещину Топольского.

— Топольский настоящий? — спросил я.

— Они все настоящие. Топольский — искатель славы, триллионер, который профинансировал эту затею. Экспедиция реальна. Вам просто кажется, что это вымысел.

Я покачал головой, отрицая ее рассказ, хотя какая-то часть его соответствовала истине.

— Зачем мне бороться с этой реальностью?

— Потому что с экспедицией случилось что-то очень, очень плохое.

Я оглядел заброшенную, разбитую гондолу. — Для команды «Европы»?

— И для них тоже.

— Тоже?

— Это самая сложная часть, Сайлас. И для вас, Лионель. С командой «Деметра» тоже случилось что-то ужасное. — Она кивнула сквозь стены на Сооружение за ними. — Внутри этой штуки.

— Мы туда еще даже не заходили, — сказал я.

— Ну что ж. Вот тут-то и начинаются неприятности, Сайлас. Это уже случилось — и уже происходит сейчас. Все уже вошли внутрь. Отряд «Деметры» пойман в ловушку и умирает внутри Сооружения. Инопланетная машина по сбору данных понемногу высасывает из них мозги. И если вы не посмотрите правде в глаза — не осознаете своей ответственности перед этой экспедицией, — никто из них оттуда не выберется.

— Если бы она хотела объясниться, — сказал Рамос, — она бы придумала лучший способ, чем этот.

— Если только все, что она нам говорит, не правда, — ответил я.

— Так и есть, — подтвердила она. — Но в этом нет никакого смысла. Вы думаете, я впервые вам все объясняю? Мы уже прошли этот путь. Вы просто отказываетесь видеть…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Но я это сделал.

Это был толчок, как будто меня разбудили посреди сна. Я огляделся и увидел обстановку, которая, как я мгновенно понял, была истинным проявлением реальности.