Наизнанку (ЛП) - Рейнольдс Аластер - Страница 36

— Повествование, — повторил он.

— Вы подумаете, что я путаю свои фантазии с реальностью.

— Я подумал. — Затем, помолчав, добавил: — За исключением того, что меня тоже беспокоили эти воспоминания о разных местах и кораблях.

Я схватил его за рукав, как утопающий хватается за корягу. — Скажите мне, Лионель!

— Не думаю, что я страдаю от них так же сильно, как вы. — Он прикоснулся пальцем к своей груди. — Я знаю, кто я и что привело меня сюда. Но есть проблески. — Он тяжело вздохнул и сделал паузу, прежде чем согласиться с моим безумием. — Я помню ту береговую линию. Я вижу ее проблески. Не знаю, как, но я помню это. Вам было больно, и мы вместе столкнулись со смертью.

Я вздохнул с огромным облегчением. — Если мы оба сходим с ума, то, по крайней мере, это общее заблуждение.

— Только у нас?

— Я не знаю. В Аде Косайл есть что-то особенное, да и в Дюпене тоже.

— С такой температурой любой мужчина с трудом отличил бы реальность от вымысла.

— Он не мог бы, я согласен с этим. Но он также сделал замечание о том, что я оперировал вас трепанационной скобой! Я отмахнулся от этого, хотел отмахнуться от этого, но что-то ужасное во всем этом перекликается с моими собственными воспоминаниями. Я действительно помню трепанационный бандаж. Он был в красивой коробке французского производства. Я чувствую его между пальцами.

— Я этого не помню, — сказал он. — Но у меня такое впечатление, что я не раз был обязан вам жизнью. Что это… — Он снова потер ожог от радия. — Что это лишь последнее проявление этого долга. С нами происходит что-то странное, Сайлас.

— Действительно.

Он огляделся в поисках подсказки. — Может быть, что-то с нашим водоснабжением? Микроб, вызывающий галлюцинации? Какой-то психологический эксперимент, проводимый над всей командой? Они что, шепчут нам во сне, заставляя нас поверить в эти вещи, чтобы посмотреть, насколько легко мы поддаемся?

— Не знаю. И вообще, кем бы они могли быть?

— Я не знаю, как мы можем заниматься этими вопросами.

— Как и я. Но вы говорили со всеми ними и, вероятно, знаете Топольского не хуже любого из нас. Он, казалось, удивился не меньше остальных, когда я упомянул о пистолете.

Рамос опустил голову.

— Он удивился. Как будто думал, что его тайна все еще в безопасности. Как будто не мог представить, каким образом кто-то мог узнать об этом пистолете.

— Вы думаете, он ничего не помнит об этих прошлых эпизодах, хотя и участвует в них?

— Нет, и то же самое касается Мортлока, и, насколько я знаю, Ван Вута, Мергатройда, Брукера и всех остальных летчиков. Это самая странная часть, если можно сказать, что какая-то часть более странная, чем другая. Мы с вами фигурируем в этих эпизодах и начинаем кое-что понимать о них, пусть и несовершенно.

Я покачал головой, удивляясь безумию, срывающемуся с моих губ. — Если бы вы не стали таким другом, какой вы есть, Лионель, у меня не хватило бы смелости высказать свое мнение. Я надеюсь, мы не подыгрываем друг другу, чтобы избежать обид.

— Нет, — мрачно ответил он. — Это реально. Но, похоже, на нас это влияет больше, чем на Топольского или на большинство других людей. — Он поднял на меня глаза. — Вы упомянули мисс Косайл. Что в ней такого, что вызывает у вас подозрения?

Я улыбнулся про себя и подумал, заметил ли он, что меня это забавляет. — Она вызывает у меня нечто большее, чем просто подозрение. Она что-то знает. Я не могу понять, что именно, но она стоит особняком от вас, от меня, даже от Дюпена. Как будто мы актеры, а она актер-режиссер, продюсер, что-то в этом роде. Она всегда рядом, когда я умираю, и каждый раз кажется, что она разочарована во мне из-за того, что у меня хватило смелости умереть.

— Мы все погибли на том берегу.

— Я знаю. А потом мы все вернулись, включая ее.

Его пальцы погладили «дерринджер». — Все условия нашего контракта теперь приостановлены. Ничто не помешало бы мне допросить ее, если бы мы почувствовали, что у нее есть ключ.

Я был удивлен его прямолинейностью: как легко он согласился превратиться из защитника в следователя.

— Допросить мисс Косайл?

— Когда придет время, — сказал Рамос.

В ночи мы услышали крик, который вскоре затих.

Во время строительства подвесного перехода поскользнулся человек. Один из самых самоуверенных летчиков, он не позаботился о том, чтобы закрепиться хотя бы на одном из крюков. Его товарищи наблюдали за его падением, он беспомощно падал в пустоту, размахивая руками и крича, пока в легких оставался воздух. Они слышали его крики еще долго после того, как потеряли из виду его падающую фигуру. Люди прислушались и направили прожектора вниз, но не было слышно ни звука, свидетельствующего о том, что он обо что-то ударился, и никаких следов его тела. Казалось вероятным, что он все еще падал.

После этого происшествий больше не было.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Снова заработали двигатели, чтобы зарядить аккумуляторы, которые питали электрические цепи и обеспечивали энергией прожекторы. На камбузе было легко представить, что мы все еще в пути, плывем под парусом беззвездной ночью.

— Я поговорил с мастером Топольским, — сказал капитан Ван Вут, обводя взглядом всех присутствующих. — Он не согласен со своей изоляцией, и это его право. Но он нашел некоторое утешение в моем обещании, что мы продолжим нашу экспедицию ради тех, кто был до нас.

— Вы будете держать его взаперти неопределенное время? — спросил Брукер.

— Это будет зависеть от того, что мы найдем на другом воздушном корабле: увеличит это или уменьшит масштаб его лжи. — Затем, обращаясь ко мне: — Выбор за вами, Сайлас, но если внутри этого разбившегося корабля есть тела, и их слишком много, чтобы мы могли их вернуть, возможно, их родственникам было бы приятно узнать, что было проведено вскрытие.

Крик падающего человека эхом отдавался у меня в ушах. Я посмотрел на непрочное сооружение, натянутое от «Деметры», и начал прикидывать, какие отговорки могли бы помешать мне пройти по нему. — Я с удовольствием пойду, — сказал я. — Но если что-то и можно сказать о телах, то это, возможно, не из тех новостей, которые приветствуются.

— Уверен, вы сделаете все, что в ваших силах, доктор. — Ван Вут бросил взгляд через стол. — Вы согласны, герр Брукер? В отсутствие мастера вы, по-видимому, являетесь его естественным представителем, чтобы экспедиционный отряд сохранял хоть какую-то легитимность?

— Яволь, — согласился промышленник. — Я надеялся, что доктор Коуд будет сопровождать нас, как само собой разумеющееся. Вряд ли это будет безопасным предприятием для любого из нас.

— Мы постараемся принять все меры предосторожности, — сказал Ван Вут. — Боюсь, Сайлас, вам придется взять с собой минимум медикаментов. Мостик достаточно прочен, чтобы по нему могли пройти люди, но только в том случае, если они будут рассредоточены и не будут слишком обременены грузами. Мисс Косайл, вашу пишущую машинку придется оставить на «Деметре».

— Все в порядке, кэп. — Она достала карманный блокнот и начала делать вид, что записывает наблюдения. — Эта девушка подготовилась, как и любой хороший исследователь. — Затем она подтолкнула меня локтем. — А как насчет вас, док? Разве вы не должны остаться здесь и работать над тем, что действительно важно?

— От меня здесь будет мало толку. Если не считать того, что Дюпен нуждается в отдыхе, который я могу только рекомендовать, у экипажа отличное здоровье.

— Ну, кроме того бедолаги, который упал с настила.

Я выдавил из себя натянутую улыбку. — Прискорбный несчастный случай, который, я надеюсь, больше не повторится.

— На самом деле, я думала не о ваших пациентах, — настаивала мисс Косайл. — Речь идет о вашем котле для варки целлюлозы, док. Я имею в виду, конечно, ваш роман.

— Конечно.

— Не совершаем ли мы серьезную несправедливость по отношению к миру литературы, отрывая вас от вашего творчества?

— Уверен, что мир литературы в любом случае останется равнодушным. Но спасибо вам за искреннюю заботу о моем, как вы выразились, котле для варки целлюлозы, мисс Косайл.