Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер - Страница 67

Он был совсем не таким, каким я его себе представляла, более терпеливым со мной, чем любой мужчина-человек, пытавшийся приблизиться ко мне.

Я подняла его руку с кровати, где он ее положил, и положила ее себе чуть выше груди. Его пальцы раскинулись по ней, покрывая всю ключицу всей шириной его ладони

— У меня нет никаких ожиданий, Марго, — сказал мягким голосом, глядя на меня. Его рука даже не пошевелилась, чтобы поправить ткань моей рубашки, не опустилась на грудь, которая была так и манила. — Твои чувства ко мне и твоя готовность к этому — это две совершенно разные вещи.

— Я знаю, что мне не нужно этого делать, — сказала, улыбаясь ему, и правда в этих словах согрела меня изнутри. После всего, с чем мы столкнулись, даже со всей похотью, которая бурлила в моих венах и, должно быть, постоянно влияла на него, его приоритетом по-прежнему было заботиться обо мне. — Но я хочу.

Вельзевул изучал меня мгновение, его взгляд скользил по моему лицу от глаз до губ.

— Ты уверена? — он искал в мне хоть какие-то признаки колебания, любые сомнения, которые могли бы иметь катастрофические последствия, если бы мы попробовали это, прежде чем буду готова. Когда я кивнула, он встал с кровати и возвышался надо мной, его доминирование в этой позе заставило меня сжаться — не от страха, а от интереса. — Если ты чего-то хочешь, то мне нужно, чтобы ты выразила это словами, певчая птичка.

Я сглотнула, удивленно глядя на него.

— Уверена, — сказала, слова вырвались тише, чем хотела. Я откашлялась, отгоняя нервозность по поводу того, что он может подумать, получив это от меня. Легко было сказать, что он хотел меня еще до того, как я была с ним, легко было представить Красную ведьму как прирожденную мастерицу во всем, что касается секса, но что, если не смогу оправдать эти ожидания? Я никогда не была с мужчиной, никогда не прикасалась к нему и не вступала с ним в интимную связь. — Уверена, — сказала, вложив в голос больше уверенности.

Вельзевул кивнул, словно чувствуя мою решимость, и протянул мне руку.

— Тогда пойдем со мной, — сказал он, и я в замешательстве положила свою руку в его. Проводил меня в ванную комнату в углу, введя внутрь. Не теряя времени, залез в душевую кабину и повернул кран на горячую воду, звук наполнил пространство вокруг нас.

Закрадывались сомнения. Думал ли он, что я грязная? Думал ли, что меня нужно помыть, прежде чем он сможет меня коснуться? Было бы ложью сказать, что я не провела бесчисленные ночи, натирая кожу до крови в душе в отчаянной попытке стереть нежелательное прикосновение, но прошло так много времени. Я открыла рот, чтобы задать вопрос, не в силах подобрать слова. Если ответ был не тем, который хотела, я не знала, смогу ли оправиться от этого.

— Эй, — сказал он, схватив меня за подбородок и сжав рот. Поняла, что он был открыт, пока я пыталась подобрать слова, — не хочу рисковать тем, что ты почувствуешь себя запертой подо мной в постели, и не хочу, чтобы тебе пришлось брать инициативу в свои руки в первый раз, — сказал он, и эта забота наполнила меня чувством вины. Что могла подумать, будто он способен считать меня грязной, что позволила своим собственным комплексам снова запятнать его доброту.

— О, — тихо произнесла я, звук был тихим по сравнению с шумом воды, льющейся с потолка. Душевая лейка находилась в центре душевой кабины, облицованной темно-серой плиткой, фиолетовые искорки мерцали в камне, словно звезды на ночном небе. Он не мог знать, что это необычное место также помогало мне отстраниться от привычной обстановки кровати, от того, чтобы ситуация казалась слишком похожей и сама по себе не вызывала у меня негативных эмоций.

— Просто дыши, певчая птичка, — сказал он, обхватив мою шею и наклонившись надо мной. Поцеловал меня мягко и медленно, без малейшего намёка на поспешность. Исследовал меня так, словно никогда раньше не знал моих губ, словно это было нечто совершенно иное, и мы оба это понимали. Он наклонял голову, используя свою хватку, чтобы направлять меня туда, куда хотел, поворачивая меня то в одну, то в другую сторону, постепенно нарастая возбуждение — двигаясь в такт тому, как разжигал во мне страсть одним лишь ртом. Когда я застонала ему в рот, он поднял свободную руку к краю моей рубашки, играя с ней там, где она касалась моего бедра. Я обхватила его шею рукой, стянула резинку и позволила его волосам упасть до плеч. Он застонал мне в рот, а его рука скользнула выше, под ткань моей рубашки, и раскинулась по моему животу.

Мышцы там напряглись, по мне пробежала дрожь от его прикосновения, когда он провел одним пальцем по коже, щекоча меня, двигаясь от бедра к пупку. Продолжал подниматься выше, пока я стонала ему в рот, и палец остановился в ложбинке между моими грудями. Я резко отдернулась, и его рука без колебаний опустилась, выскользнув из-под моей рубашки, пока смотрел на меня сверху вниз. Он не злился на меня за то, что его остановила, а лишь беспокоился, что, возможно, зашел слишком далеко.

Я улыбнулась ему, схватила край рубашки, стянула ее через голову и отбросила в сторону. Он смотрел на меня с дикой, властной ухмылкой, шагая ко мне, и я повторила его движение. На этот раз его рука без колебаний поднялась к моей груди, обхватила ее и проверила вес. Он нежно поглаживал мою кожу, проводя большим пальцем по соску и пирсингу, который сделала себе сама исключительно потому, что знала, что Ковен не одобрит.

Прилив жара пронзил мою грудь до самого лона, когда запрокинула голову назад со стоном, его губы скользнули от уголка моего рта к шее. Укусив меня там, он снова провел большим пальцем по соску и улыбнулся, когда я всхлипнула.

— Такая чувствительная, — пробормотал он, двигаясь по моему горлу и ключице. Наклонился, чтобы обхватить меня за бедра, поднял на тумбу в ванной и посадил на нее. Его рот продолжал исследовать мою ключицу, его язык проник в углубление, где она соединяется с моим плечом. Он перевел руку на другую грудь, уделяя ей такое же внимание, как и предыдущей, а его дыхание стекало по ее набухшей груди.

— Эти пирсинги меня погубят, — пробормотал он, глядя на меня снизу вверх. Я положила руки на прилавок позади себя, откинувшись назад. Это движение обнажило мою грудь, позволив мне наблюдать, как Везельвул обхватил губами мой сосок. Его язык играл с краями штанги, заставляя меня дрожать, пока я смотрела на него. Его красные глаза смотрели в мои, пока работал над этим, скользя рукой вниз по моему животу. Я извивалась, пока он вел свой путь, мучая меня каждым прикосновением, пока не нашел пояс моих брюк. Отпустил мою грудь и стянул мои брюки как можно ниже, подняв бровь, когда я не двигалась.

— Подними, — приказал он, и я еще сильнее откинулась назад, опираясь на руки, приподнимая бедра над прилавком.

Медленно стягивая брюки, он наблюдал, как работают мышцы моего живота, пока я изо всех сил старалась удержать ягодицы поднятыми. Когда наконец-то избавился от выпуклости на моей заднице, я снова села и вздрогнула от ощущения холодной столешницы на голой коже. Снял с меня трусики вместе со штанами и стянул их вниз по ногам, пока не добрался до моих сапог. Снял с меня и то, и другое, одновременно сбрасывая свои сапоги и носки, отодвинув все в угол у двери, чтобы это не мешало ему.

Когда этот горячий взгляд снова остановился на мне, он медленно, томно окинул меня взглядом с головы до ног. Коснулся рукой моей груди под шеей, его большой и указательный пальцы слегка коснулись боков, когда он обхватил ее в перепонке между ними. Я сглотнула от прикосновения, но не могла отрицать, как участилось мое дыхание. Вельзевул наклонил голову в сторону, свободной рукой раздвигая мои ноги и втискивая свое тело в образовавшуюся щель. Поднял другую руку чуть выше, обхватив ею переднюю часть моей шеи. Прикосновение еще не ощущалось как давление, лишь как обещание того, что должно произойти, если я смогу это выдержать.

И я хотела это выдержать. Хотела взять все, что он мне даст, дать ему все, что захочет. Желание угодить ему было непреодолимым, грозило поглотить меня, если не буду осторожна.