Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер - Страница 54

Я посмотрела на него, глубоко вздохнув. Неужели действительно собираюсь отправиться в Ад одна?

Что угодно было бы лучше этого.

Я оторвала от него взгляд, прошла мимо него с высоко поднятой головой и оставила его позади, продолжив свой путь, чтобы поговорить с Люцифером и вернуться домой.

30

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Я смотрел ей вслед, потирая рот рукой и делая шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Она исчезла из моего поля зрения, направившись на юг, как и было велено. Она была так беспечна, так не замечала опасности, которая поджидала там, без моей защиты. Её убаюкало ложное чувство безопасности из-за явного отсутствия серьёзных неприятностей, с которыми мы столкнулись до сих пор, но она не задумывалась о том, что, возможно, именно моё присутствие сдерживало демонов.

Новые души в Чистилище ещё не узнали правду о том, что я могу с ними сделать, если они встанут у меня на пути, но души в остальной части Ада были достаточно знакомы, по крайней мере, с одним из архидемонов, чтобы старательно избегать нас всех.

Она была в опасности, когда шла одна. Я моргнул, пытаясь решить, что делать.

Уважать ли мне её желания и позволить остаться одной? Она ясно дала понять свои намерения, осудила меня за черт знает что, и была готова пройти через те самые круги, которые еще несколько дней назад ее ужасали, лишь бы сбежать от меня.

Я покачал головой, потирая лоб, пытаясь принять решение. Это тянущее чувство в черной дыре в центре моего тела, где должно было быть сердце, вело меня в одном направлении, мой разум — в другом. Логическая часть меня знала, что должен отпустить ее, объяснить Люциферу, что сделал все, что мог, но не смог защитить ведьмочку от ее собственной безрассудности. Мог бы быстрее добраться до Девятого Круга без Марго, подождать ее в комфорте роскошного дворца Люцифера.

Потерял счет времени, проведенному там, ощущая взгляды, которые следили за мной, глядя вслед Марго. Я обернулся и увидел Мефистофеля, изучающего меня так, словно он видел насквозь ложь, которую ему скормил этим утром в отчаянии, пытаясь защитить Марго от его коллекции. Она и так уже достаточно наигралась накануне вечером, просто своим присутствием привлекая внимание демона, хотя ей было бы гораздо лучше спрятаться в тени и остаться незамеченной.

Он не мог желать обладать тем, чего не видел.

Но он видел её, и, что ещё хуже, видел, что она что-то значила для меня. Видел, что она была для меня ценна, и грех жадности был в нём сильнее, чем у большинства. Он был её рабом, пойманным в ловушку навязчивых желаний, которые заставляли его собирать людей и вещи, которые он считал сокровищами, и хранить их здесь, в особняке, в отсутствие Маммона.

Я сказал ему, что она для меня ничего не значит, в надежде, что это уменьшит её ценность в его глазах, и, судя по сжатым губам, демон теперь это знал. Мышцы на его предплечье напряглись, когда он поднял руку, подавая сигнал демону двумя согнутыми пальцами.

Теперь, когда он знал правду, он пойдёт за ней, и единственная надежда Марго избежать плена — добраться до портала раньше Мефистофеля и его людей. Я обдумывал свои варианты, ожидая, пока он будет наблюдать за мной, чтобы увидеть, пойду ли за Марго — пойму ли я, достаточно ли мне важно пойти с ней, даже после того, как она публично меня уничтожила. Я смотрел ему в глаза, кристально чистый белый взгляд прожигал меня насквозь, пока мы оставались в ловушке этого момента.

Он ждал, что я пойду за ней. Я думал, возненавидит ли меня Марго за то, что пойду за ней, за то, что предлагаю ей защиту, которая, по её словам, ей не нужна.

Резкость моих слов, сказанных утром, пронеслась в моей голове, когда резко посмотрел на Марго, осознание пришло с такой болью, что у меня подкосились пальцы ног.

Она меня услышала.

Это было единственное объяснение. Был так уверен, что она просто отталкивает меня, создавая дистанцию, чтобы защитить себя, потому что я слишком близко подходил к тому, чтобы полностью прорваться сквозь её стены. Это ослепило меня, и я не увидел правды, которая была прямо передо мной.

Я сделал первый шаг, поспешно бежав по пути, который Марго вела к порталу в Пятый Круг. Смутно слышал шарканье ног позади меня, когда Мефистофель двинулся за мной, но не мог тратить время на то, чтобы оглянуться на него. Не тогда, когда безопасность Марго требовала, чтобы я первым добрался до неё и быстро провел через этот портал, прежде чем они смогут до неё добраться. Если бы он запретил ей использовать его, нам пришлось бы пробиваться из этой ситуации и добраться до границы, где ей нужно было бы доказать, что она может преодолеть свою жадность к магии самого круга, если ещё этого не сделала.

Но подозревал, что она это сделала, как только оставила меня; То, что она была готова оставить меня здесь, хотя явно считала меня своим, означало, что была готова пожертвовать собственной жадностью ради благополучия другого. Если бы она меня услышала, подумала бы, что является для меня лишь обязательством, в то время как я стал для неё чем-то настоящим. Она могла бы попытаться заманить меня в ловушку своей песней, не понимая, что это не произведёт на меня такого же эффекта, могла бы сделать всё, что угодно, чтобы удержать меня. Человек, движимый жадностью, поступил бы именно так.

Жадность не была одним из величайших грехов Марго, и поэтому магия не смогла затронуть её так глубоко. Она не смогла разжечь пламя эмоций, уже тлевших внутри неё, и легко могла освободиться от него.

Погрузиться прямо в круг гнева, с яростью в сердце от моих жестоких слов.

— Чёрт! — прошипел я, мчась мимо склона холма, где души трудились, толкая золотой валун вверх по склону. Пот покрывал их тела, руки скользили по поверхности золота. Оно скатывалось каждый раз, когда они теряли контроль, часто раздавливая тела под собой при падении.

Я осматривал души у подножия холма, ища Марго в толпе, когда пробегал мимо. Не увидел её светлых волос в толпе, хотя знал, что она бы поддалась искушению вмешаться. Она ненавидела постоянный поток боли и страданий, окружавший её здесь, не в силах сравнить реальность с тем, что происходило на Земле.

Здесь было не намного хуже, просто более постоянно и длилось вечно, но жизнь приносила взлёты, которые делали падения ещё более ужасными. Контраст между ними, моментами надежды на то, что всё может улучшиться, был почти так же ужасен, как и сами страдания.

Впереди показался портал, здание оружейной, на деревянной двери которой был выгравирован крест из двух мечей. Марго нигде не было видно, когда я, бросившись к двери, распахнул её плечом и ворвался в оружейную.

Она была пуста, блестящих золотых волос Марго нигде не было. Из-за деревьев позади меня донеслись звуки Мефистофеля и его людей, я захлопнул дверь и повернул замок, рассматривая оружие, висящее на стене. Было невозможно узнать, что именно было украдено, если вообще что-либо было украдено, поскольку магия в этом месте насилия возрождалась, как только в ней возникала необходимость, но я всё равно искал пустое место. Мне нужно было подтверждение того, что она прошла здесь, что прошла через это место, прежде чем я продолжу путь в Гнев и рискну оставить её позади.

На стене мерцало слабое жёлтое свечение, трезубец искрился отголосками восполняющейся магии. Я усмехнулся, представляя, как Марго из чистой злобы подбирает оружие легендарного морского бога, не зная, что это, вероятно, будет одним из самых полезных видов оружия в её распоряжении перед лицом Круга Гнева.

Одной рукой я схватил со стены небольшой кинжал, а другой уже схватил ожерелье с косой, свисающее с моего горла. Потянув за него, вырвал его, и застёжка расстегнулась. Я резко опустил косу с груди, падая в портал, и мир вокруг меня внезапно охватило пламя. Оружейная исчезла, сгорая на моих глазах, а оружие на стене плавилось от невыносимого жара, который был лишь легким прикосновением к моей коже. Моя коса вытянулась во всю длину, когда я двинулся, резко опустив руку, чтобы вытянуть локоть, и пол провалился под моими ногами, обрушившись в пламя, пока здание горело. Превратившись в огромное оружие, которым могли владеть только архидемоны, оно вылетело у меня сбоку, лезвие изогнулось за моей спиной, когда я приземлился на ноги и опустился на одно колено, чтобы смягчить удар при падении.