Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер - Страница 35

— Скажи это ее магии, — сказал он, наклонившись ближе, чтобы произнести эти слова тихо.

Он был прав, я знал. Потому что, хотя Марго так редко осмеливалась прикоснуться к магии, которая пульсировала внутри нее, ее невозможно было не заметить. Она излучалась от нее, как волны света, заставляя ее кожу слегка мерцать, как у богини.

— Она больше, чем ее магия, — сказал я пренебрежительно, впервые за свою долгую жизнь презирая существующий порядок вещей. Потребность защитить ее так сильно противоречила тому, что должен был чувствовать.

Я должен был наслаждаться тем фактом, что другая ведьма будет страдать.

Должен был наслаждаться тем, что другая ведьма пострадает.

Вздохнул, ненавидя то, что мне пришлось прибегнуть ко второй части моего плана, чтобы провести Марго через Второй Круг без каких-либо потерь для неё.

— Если ты не позволишь ей пройти из-за верности Люциферу и того, чего Он хотел бы, тогда сделай это в качестве одолжения мне.

Асмодей замер, его лицо стало задумчивым. Одолжения были чем-то, что архидемоны раздавали нечасто, товаром, которым мы редко осмеливались торговать друг с другом. Способы, которыми получающая сторона могла потребовать возврата долга, часто были гораздо ужаснее, чем просто решение первоначальной проблемы.

И всё же вот я, предлагаю себя в качестве жертвы ведьмы, которая проникла мне под кожу и запела песню, которую не смог забыть.

— Заманчиво, — протянул Асмодей, подняв руку и задумчиво постукивая пальцами по нижней губе. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда великому и могущественному Вельзевулу понадобится моя услуга.

— Не жди, что это повторится, поэтому предлагаю тебе воспользоваться этим предложением, пока оно ещё есть, — проворчал я, скрестив руки на груди в ожидании неизбежного.

Только дурак не примет от меня предложение об услуге.

— Нет, — сказал он, слишком медленно растягивая слово, на мой взгляд. — Она важна для тебя, если ты готов сделать мне такое предложение. Теперь мне очень интересно узнать, почему. Я могу это сделать, только если у меня будет с ней больше времени, понимаешь? — спросил он, из его уст вырвался ехидный смешок. Он был радостным, почти детским, словно ему нравилась перспектива держать мою любимую игрушку в клетке, ключ от которой был только у него.

— Ты, чертов ублюдок…

— Знаешь, есть способ избежать всего этого, — сказал Асмодей, его ухмылка расплылась по лицу, когда он повернулся, чтобы встретиться взглядом с одной из женщин, которая, проходя мимо, провела рукой по его плечам. — Призови Владычество, и она вся твоя. Никто из нас не сможет претендовать на нее, если ты это сделаешь, — сказал он, и я с досадой поджал губы.

Я не рассказывал об этом варианте Марго, потому что знал наверняка, что это невозможно. Она бы никогда не простила меня, если бы попытался это сделать, её бы оттолкнула сама мысль о том, что я заявляю на неё права и привязываю её к себе и только к себе. Это сделало бы меня ничем не лучше Итана, действующим бездумно и безразлично к её желаниям.

— Не могу так с ней поступить, — сказал я, и эти слова, казалось, удивили Асмодея так же сильно, как и меня.

Я не мог так с ней поступить. Даже не упоминая о том, что со мной сделает вечная связь с одной женщиной.

Чёртовы ведьмы.

Он усмехнулся, прикусив нижнюю губу и переведя взгляд на пространство позади меня. У меня не осталось выбора, кроме как ослабить хватку на косе и обернуться, чтобы увидеть Амелию и Марго, идущих рука об руку, наверху лестницы. Амелия остановилась там, с улыбкой на лице, разговаривая с Марго. Я заметил это краем глаза, когда мой взгляд сузился до Марго, скользя от головы до пят и обратно.

Ее волосы были свежеуложены, без следов пота и песка после нашей поездки. Что бы Амелия ни сделала с ними, свободные локоны идеально обрамляли ее потрясающее лицо, подчеркивая естественные коричневые оттенки макияжа. На ней было меньше косметики, чем на Амелии, и все же то, что было, подчеркивало ее естественную красоту.

Амелия, ободряюще похлопав другую женщину по руке, высвободила руку из хватки Марго и спустилась по лестнице с грацией, которой научилась за столетия жизни в этом извращенном дворе. Я на мгновение отвёл взгляд от Марго, впервые заметив сходство их лиц. Хотя у Амелии были темные волосы и светлые глаза, во многом она была полной противоположностью Марго, но углы их лиц, мягкость черт и тонкая женственность изгиба челюсти и формы носа были одинаковыми. Почти идентичными, даже.

На этом сходство заканчивалось. Амелия была выше, более стройной, тогда как Марго была похожа на песочные часы. Она была намного выше Уиллоу и большинства своих подруг, но ее фигура была наполнена изгибами, из-за чего она выглядела как ходячий грех. Платье, которое ей подарила Амелия, облегающее талию и бедра, подчеркивало каждую из ее изгибов, когда она начала медленно, осторожно спускаться по лестнице, и Амелия, достигнув низа, повернулась, чтобы протянуть ей руку.

Я с ужасом осознавал тишину в комнате, стоны, которые прекратились, и дыхание, которое утихло, пока смотрел на нее. Не мог отделить свое собственное желание от потребности, пульсирующей в комнате, от силы вожделения, покрывающей мою кожу и усиливающей естественное притяжение, которое пульсировало между мной и Марго, как нечто осязаемое, дышащее. Как бы мне ни было больно это признавать, даже не услышав ее песню и не почувствовав зова к ней, я бы знал, что Марго потрясающая и что я хочу ее.

Ее глаза обратились ко мне, ее грудь вздымалась от волнения. Заставил себя замереть, попытаться дать ей безопасное место для приземления, приближаясь к подножию лестницы, чтобы подождать ее.

Но притяжение не объясняло, как прервалось мое дыхание. Это не объясняло, как сильно билось мое сердце из-за нее. Это был лишь зов ее песни.

Так и должно было быть.

Я не мог оторвать взгляд от ее глаз, от линий тела, от округлости ее груди, выпирающей из-под платья с глубоким декольте. Красная ткань облегала их, сквозь нее проступали едва заметные соски. Все во мне застыло при этом зрении, мой член, несмотря на все мои благие намерения, набух, когда я увидел явный признак того, чего меньше всего ожидал увидеть на теле моей певчей птички. По обе стороны от соска были еще одни, меньшие отметины.

У нее был пирсинг.

Я сглотнул, во рту внезапно пересохло, когда мой взгляд снова поднялся к ее глазам. Ее губы сжались, в ее глазах читалось понимание, когда она смачивала рот языком. Она двигалась более плавно, чем я привык, ее бедра покачивались из стороны в сторону, когда она спускалась по лестнице. Словно она уже сбросила с себя привычный контроль, ее тело поддалось магии круга, освободив ее от запретов. Будучи Красной ведьмой, она была более восприимчива к здешней магии, чем большинство, ее тело подчинялось греху, который владел ею, не обращая внимания на желания ее разума.

Если это так, то эта ночь станет испытанием для всего моего самообладания. Я не позволю ей делать выбор, который не будет полностью ее собственным, не позволю ей отдать мне части себя, которые еще не заслужил, и меня шокировало, насколько сильно я хотел их заслужить. Как бы сильно ни хотел их забрать, завладеть ими и использовать как напоминание, когда она попытается передумать, когда мы уйдем на следующее утро. Ее тело уже принадлежало мне. Мне нужно было завладеть ее разумом, убедить ее поддаться этому чертовски пульсирующему влечению.

Это было больше, чем похоть, заставляющая мою кровь кипеть от непривычного тепла.

Она спустилась вниз по лестнице, остановившись на последней, чтобы взглянуть то на Амелию, то на меня. Если бы она пошла с Амелией, я почти не сомневался, что Красная ведьма направила бы её на праздник, чтобы она отдалась своей страсти целиком и полностью. Это даже не было бы сделано со злым умыслом; я достаточно хорошо знал Амелию, чтобы это понимать. Казалось, она верила, что почти всё можно решить с помощью секса, что это может стать лучшим выходом для всей боли, которую Марго хранила в себе, и она сделала бы это из желания помочь Марго.