Обречённые (ЛП) - Вудс Харпер - Страница 14

— Знала. Ты. Знала? — переспросила, отчётливо произнося каждое слово, чтобы показать свою серьёзность. Это был не тот разговор, который позволила бы ей сорвать. Она не могла меня отвлечь.

— Дорогая, ты в порядке? Я знаю, что вчерашний день, должно быть, был для тебя травмирующим, но приходить сюда с такими обвинениями несправедливо по отношению ко мне, — сказала она, и эти газлайтинговые слова заставили меня недоверчиво усмехнуться. Моя кожа вспыхнула, мгновенно сменив тепло раздражения. Мне казалось, что вот-вот растаю, тонкий слой пота покрывал кожу, словно влага в воздухе, несмотря на осеннюю погоду и потрескивающее пламя в камине в углу класса.

— Что такое обряд связывания? — спросила, продвигаясь вперёд и делая всё больше шагов к ней. Я наклонила голову набок, разглядывая её, и с каждым шагом внутри у меня бурлило и плескалось, словно бушующее море.

Улыбка сползла с её лица, эта напускная осторожность исчезла, когда пришло осознание.

— Невежливо подслушивать разговоры, которые тебя не касаются.

— Если я — предмет всех твоих тайных разговоров, то, думаю, мне следует быть в них посвящённой, а если ты не хочешь, то, может быть, задумаешься о том, чтобы закрыть Богиней-проклятую дверь! — резко бросила я, и тепло магии наполнило мои глаза.

Знала, что увижу, если посмотрю в зеркало, слишком много раз видела это на лицах других, когда они подключались к своей магии. Даже не прикасаясь к похоти, что двигала моей магией, я не могла игнорировать волну гнева, которая поднималась, чтобы защитить меня, отчего мои глаза горели красным, как раскаленная лава.

Эта ярость не могла остановить ком в горле и желание плакать, рыдать по отношениям, которых у меня никогда по-настоящему не было. По тайнам, которые она хранила всю мою жизнь. Внутри меня бушевал поток эмоций, две стороны моего горя сталкивались, словно грозовые тучи над морем.

— Что ты слышала? — спросила она, заставив меня покачать головой, когда направилась к ней. Гнев пронзал мои руки магией, ползая по коже, словно насекомые. Даже сейчас, зная, что я услышала её, она не могла просто так признаться в том, что знала, в том, что сделала.

Я обогнула угол её стола, шагнула к ней в гневе. Мои пальцы сжали её горло, прижимая к каменной стене с силой, которой мне не следовало обладать. Она вцепилась мне в руки, рыча, когда я прижала её к себе и смотрела на неё.

— Расскажи мне о ритуале связывания, — произнесла, и мои слова звучали ровно, несмотря на всё, что грозило разорвать меня надвое. Она посмотрела на мои руки и предплечья, её улыбка медленно расползалась, и она тихонько рассмеялась, и смех был полон радости, несмотря на затруднительное положение. Я проследила за её взглядом и замерла, увидев то же, что и она.

Мои ногти выросли в длинные, острые чёрные когти. Слабое мерцание чешуи покрывало тыльную сторону ладони, придавая им едва заметный синеватый и фиолетовый оттенок, когда свет играл на поверхности моей кожи.

— Сработало. Действительно сработало, — сказала она, её дыхание вырвалось лёгким выдохом удивления.

— Что ты со мной сделала? — спросила я, резко отпуская её и отступая назад. Чешуя на моих руках начала исчезать по мере того, как увеличивала расстояние между нами, мой гнев утихал перед лицом страха перед чем-то, что должно было быть невозможным. Она воспользовалась возможностью подойти ко мне, обхватив моё лицо ладонями. Её идеально ухоженные пальцы пробежались по тому, что, должно быть, было чешуёй на моих висках, прежде чем она полностью исчезла. С таким царапающим звуком, что я никогда раньше не слышала.

Чешуя тоже исчезла, и её тепло проникло в мою слишком холодную кожу, когда она покинула меня.

— Я сделала тебя могущественной, превосходящей твои самые смелые мечты, — сказала она, улыбаясь мне так, словно я оценю то чудовище, в которое она меня превратила. Я покачала головой, отступая назад, едва заметные вмятины на запястьях заставили меня поморщиться. Это напомнило мне о том, как меня связали в тот первый раз, когда он вошёл в мою комнату…

Мысли затихли, пока я делала выводы в уме.

Связывающие ритуалы предполагали завязывание узлов, чтобы соединить двух людей или привязать что-то к себе. Это было то, что знали немногие ведьмы, сложность узлов должна была соответствовать причине, но иногда их использовали, чтобы лишить человека возможности наслаждаться определённой вредной привычкой.

— Ты позволила Итану связать меня? — спросила, но мне не нужен был её ответ, я уже и так собирала воедино всё воедино.

Но к чему он меня привязал?

— Он связал часть Источника внутри тебя, — сказала она бодрым голосом, возвращаясь к столу, доставая блокнот и записывая всё, что видела. — Ты не можешь напрямую извлечь новую магию из Источника, и не можешь вернуть ей её магию. Она просто заперта внутри тебя, бесконечный круг силы, который извивается и вращается внутри тебя, пока не станет чем-то совершенно иным. Он позволяет тебе получить доступ к самым тёмным частям Красной магии, лишая себя света. Ты не можешь питать Источник и можешь лишь бесконечно отнимать у окружающих.

Они использовали меня, чтобы лишить Источника сил, намереваясь, чтобы я восседала в Трибунале и искажала магию моего дома, лишая меня власти. Члены Трибунала должны были служить не только представителями, но и ключевыми проводниками Источника на Земле. То, через что мы прошли, прежде чем быть распределенными

Если бы я только могла направлять более тёмную магию…

Богиня.

Итан сказал, что они исправят это после того, как Вэссел исчезнут. Должен быть способ это исправить. Мне оставалось лишь надеяться, что кто-то другой знает, как это сделать. Это знание утешало меня, пока пыталась понять, как это повлияет на моё детство.

— Моё изнасилование было частью этого? — спросила я.

— Нет, — сказала моя мать с ужасом на лице, словно ожидание такого от неё в тот момент было за гранью возможного. — Итан — единственный, кто понимает все тонкости этих узлов. Они передавались в семье Брей веками, от наследника к наследнику, как древнее знание. Никто прежде не думал пытаться сделать что-то подобное, поэтому, когда он пришёл в Трибунал и сказал, что знает, как это сделать, оказалось, что больше никто не сможет. Он предложил нам свою услугу, связав следующее поколение наследников, но за это пришлось заплатить.

Плата.

— Мы все знали, что у него есть определённые наклонности, но не понимали, насколько они глубоки, пока дело не дошло до конца. Ценой его магии было наше молчание и готовность закрывать на это глаза. Мы поклялись на крови, Марго. Мы не могли вмешиваться, — сказала она, вздохнув, словно ей было легче, наконец-то высказав правду.

Я скрестила руки на груди, ноздри раздулись от её дерзости испытывать облегчение в этот катастрофически ужасный для меня момент.

Что бы она ни утверждала, ей было совершенно всё равно, какой ценой была эта сила. Она бы заплатила за неё стократно, потому что, по её мнению, цель всегда оправдывает средства.

— Вы все продали ему своих старших дочерей, — сказала я, понимая, что были и другие. Больше, чем я думала. Никогда не слышала от них ни слова об этом, не видела никаких признаков, и мне было интересно, думают ли они обо мне так же.

— Он дал тебе чай, который должен был помочь тебе уснуть во время заклинания, — сказала она. Я всегда подозревала, что мои воспоминания о том первом случае были смутными из-за моего возраста, из-за прошедших с тех пор лет. — Остальные проснулись только утром.

— Но я проснулась, — сказала, повернувшись и направляясь к двери. Больше не могла смотреть на неё, не могла выносить осознания того, чему она позволила случиться со мной и всеми остальными девочками. Мне нужно было собрать их вместе, рассказать им, чему их сознательно подвергали родители и старейшины.

Знали ли они об этом? Помнили ли они об этом?

— Твоя магия всегда была сильна, даже до того, как ты повзрослела. Ты смогла противостоять тяге сна, — сказала она, и эти слова были самой извращённой версией извинений, которые когда-либо получала от неё. — Мне жаль, что это так глубоко ранило тебя, но то, что он смог сделать, — это настоящее чудо. У тебя облик сирены, то, что красные утратили на века! — она сказала, и её голос звучал отчаянно, когда я собралась уходить, достаточно умная, чтобы понимать, что моё знание об этом станет для неё концом.