Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 4

Блядь, она меня чертовски возбуждает. Спать с убогими — это не так страшно. Главное убрать чувство брезгливости. Я его не сам лишился — отец помог. Когда в мою постель положил шлюху. А то его всё беспокоило, что сынок никак не решится кого-то трахнуть. Это было омерзительно. Мой эстет внутри сопротивлялся долго. Поэтому отец подкладывал их мне и подкладывал.

— Ты мужик, блядь, или кто? — до сих пор звучит его голос в моей голове.

Да, мужиком я стал рано. Тяжело быть ребёнком в семье мафиози. Тут с детства играются пистолетами, причём настоящими. Ещё и стрелять можно в живые цели…

Я открываю дверь и затаскиваю мышь в дом. Только тут она, кажись, начала дёргаться активнее, осознавая, куда я её тащу.

— Не бойся, тебе понравится, — специально говорю грубо и плотнее сжимаю руку на её локте.

— Даниил Валерьевич, что здесь происходит? — в проёме двери замирает мать.

— Ничего особенного, ма. Иди, куда шла, — спокойно говорю я. Не думаю, что мать сильно будет беспокоиться о моих ролевых играх. Вот только всё не так, как я уже себе запланировал.

— Даниил, я сколько раз тебе говорила, что трогать прислугу — табу. Ты же обещал мне.

— Да, обещал. И держу, вообще-то, слово, — раздражённо отвечаю. Если какая-нибудь из домашних слуг наврала матери, что я её тронул — блядь, удушу собственными руками. Эти нищеброды — это самый плинтус в моём понимании. Ладно ещё клубные шлюхи, или же нищенки из универа, которые приехали покорять столицу. Но эти… трахать ту, которая драит мой унитаз. Фу, аж подворачивать стало. Нет, всё-таки не полностью отец убил во мне эстета.

— Так какого тогда ты держишь Полину?

— Кого? — перевожу взгляд с матери на убогую серую мышь.

— На кого слышал. Это Полина, наша горничная.

Глава 4. Полина

Они были двумя половинами одной опасности

— Ракушка, давай догоняй, чего отстала? — кричит Анжелика, которая сильно вырвалась вперёд. Я же остановилась и, вжавшись в колени ладонями, согнулась пополам. Дыхание сбилось ещё на первом круге. И к третьему я уже тупо задыхаюсь. Когда уже прозвенит этот грёбаный звонок на перемену?! Сдохнуть на физкультуре в мои планы не входило.

— Что там, Ракитина, это тебе не ноги раздвигать, да? — возле меня останавливается мажор из второго курса, пара с которым, по великой случайности, у нас сегодня совпала. Отвратительный и мерзкий, такой же как и Ахматов.

— Только вот почему-то от Ахмата тебе не воротит, — кричит моё подсознание. — Почему-то не уволилась из их дома сразу же после того инцидента.

— Мне нужны деньги, — отвечаю мысленно подсознанию. — И вообще, заткнись. Тебя никто не спрашивал.

— Когда уже и на моём члене поскакаешь? А? Я тебе за это сделаю вот так, — подставляет он к своим губам расставленные два пальца и суннит между ними язык. Ну не придурок?!

— Я могу тоже тебе сделать вот так, — беру средний палец, выставив его перед его лицом.

— Сука. Ты ещё сама приползешь, — злобно шипит он и продолжает свой бег.

— Да что, других членов недостаточно что ли? Я и на другом могу поскакать, — кричу ему вслед.

Разве меня можно назвать умной? Это вряд ли. Хотя IQ у меня выше среднего, и тупой уж точно не являюсь, тем более коль удалось поступить на бюджет. Но... сейчас я необдуманно совершаю две ошибки. Первая — кричу слишком громко, вторая — привлекаю внимание мимо проходящих студентов. И как назло, среди них есть Даниил Ахматов.

Он поворачивает голову в мою сторону, я даже резко выпрямляюсь. Желание накинуть на голову капюшон полощет мой мозг так активно, что приходится сжать руки в кулаки. Я, конечно, ничего не делаю, так и стою на месте, и мечтаю лишь об одном — отвести взгляд в сторону и не видеть его. Вот только сколько бы мозг об этом не кричал — не выходит. Мои глаза цепляются за его острые скулы, пухлые губы, которыми он меня целовал...

— И оскорблял. Забыла, серая? — снова кричит мой разум. Да, он у меня умный. Отчего же я всё время поступаю неразумно?!

Даниил заостряет взгляд и кривится так, будто съел только что лимон. А я вспоминаю тот момент, когда его мать спасла и вытащила меня из лап этого зверя. Придурка. Безчеловечную скотину.

— Она. Наша. Служанка? — спрашивает членораздельно и с таким отвращением, что мне самой скривиться хочется. Будто от меня несёт рыбой, которая пару месяцев лежала на солнце. Даже подварачивает от такого сравнения. Но я же не вонючая рыба. Я человек, который работает и честно зарабатывает деньги.

— Да, Даня. Будь ты повнимательнее, то заметил бы Полину. Она у нас больше двух месяцев работает.

Его руки размыкаются, и я с грохотом падаю на пол, больно ударяясь коленками. Руки автоматически тянуться ко рту и вытягивают кляп.

— Я пыталась ему сказать, Владлена Геннадиевна, но не успела, — пытаюсь оправдаться я.

— Ступай, — строго говорит она, — у тебя же выходной. Завтра тоже. А ты, пойдём поговорим, — показывает на сына пальцем.

— Не утруждай себя, мама, я понял. Вышло...

Думаю, он хотел сказать недоразумение, путаница, ошибка. Но увы, такие как он свои ошибки никогда не признают, а тем более при посторонних.

— Больше не коснусь этой... — его холодный взгляд полоснул, как будто лезвием ножа. Брезгливый и омерзительный, такой же, как и он сам. Наверное, ещё никогда в жизни я не чувствовала себя более никчёмной, хоть жизнь у меня далеко не сахар.

Как только Ахмат отворачивается, я прихожу в себя и вспоминаю, что вообще-то я сейчас не в его доме, и я не служанка. Я студентка вуза, в котором он тоже учится, а значит — мы на ровных.

Уф, как бы мне этого хотелось. А пока это кажется чем-то нереальным, из области вон выходящее.

— Ракушка, ты походу неут от мигеры хочешь? Почему тут застыла? — Анжелика ещё один круг пробежала, а я всё также стою на месте. Даже Ахмата не видно, скрылся с поля зрения со своими друзьями, такими же придурочными, как и он.

— Бегу. Бегу, — отрываю ноги от земли и чуть не лечу, обгоняя передо мной девчонок. Вспоминания добавили мне сил и уверенности в себе. Никто не имеет права называть меня нищебродом.

После физры принимаем душ и двигаем на пару старой маразматички, которая преподаёт молекулярную биологию. Скучно до ужаса. Я вообще уже сомневаюсь, что выбрала правильное направление в жизни. Биохимия. Точно? Уже не уверена. Да, мне нравится проводить все эти эксперименты, сливать в колбы разные реагенты, жидкости, растворы. Но учить всё это скучно. Так много материалов, голова идёт кругооборотом.

— Генетическая информация хранится в молекулах ДНК, передается из поколения в поколение через репликацию, а реализуется в клетке...

— Тебе не кажется, что она нам уже это рассказывала две пары назад? — фыркаю я и листаю конспект. А когда нахожу, тыкаю в него пальцем, — Ну вот же оно.

— Кажется, ей действительно пора на пенсию. Склеризматичка, — слишком громко произносит Анжела.

— Давыдова, — бьёт указкой она по своему столу. Мы с перепугу подпрыгиваем на месте с подругой. — Вы хотите вместо меня продолжить лекцию?

— Нет, что вы. Прошу прощения, — утыкается Анжелика в свою тетрадку, и я вместе с ней. Но при этом выдаём нервные спешки.

— После пары пойдём в столовую? — тихо спрашиваю я. — Я так есть хочу. Проглочу всё, что увижу.

Анжелика утвердительно качает головой, боясь издать лишний шум. Да, быть бюджетниками — ещё то удовольствие. Боишься быть в изгнании или в чёрном списке преподавателей. Если кто-то захочет испортить тебе жизнь, то вряд ли получится выстоять.

Глава 5. Полина

Он любил её жестоко, неправильно, будто любовь —

это рана, которую нужно раз за разом вскрывать.

В столовую мы влетаем с Анжеликой так, словно за нами гнались волки. Очень голодные, хочу заметить. Да и мы от них не отстаём, тоже хотим поесть.

Заняв очередь, мы берём подносы и, как в дорогих курортных отелях за границей, идём выбирать, что будем есть. Вот только наш шведский стол отличается от курортного. Тут нет деликатесов, нет изысканных блюд, нет элитных напитков и десертов. Зато тут есть борщ, макароны, салаты и булочки.