Снег и Шелк (СИ) - Кононова Татьяна Андреевна - Страница 3

— Господин Шэн! Вы пришли, — прошептала она, и лишь тогда силы окончательно покинули ее. Земля покачнулась, ноги подкосились, и она упала — Шэн Лин едва успел ее подхватить.

— Тихо-тихо, держись, Тао-эр, нам идти совсем недолго, — осторожно поддерживая обессилевшую девочку под руки, Шэн Лин мягко направил ее на узкую тропку среди густого бамбука. — Пойдем. Я доведу тебя.

Дорогу до дома лекаря Цзинь Тао помнила плохо: перед глазами мелькали бамбуковые ветки и блеск луны на черной глади спящей реки. Хозяин дома помог ей снять обувь, вручил шерстяную накидку, на случай, если даже с одеялом будет холодно, и, проводив ее в пустую комнату с постелью на полу, сам куда-то ушел. Цзинь Тао зябко закуталась в накидку, пахнущую лавандой и мылом, легла на мягкое покрывало, пообещав себе не закрывать глаза, а полежать лишь минутку — и сразу же забылась тяжелым, тревожным сном.

Когда Шэн Лин вошел в комнату, девочка уже спала, крепко стиснув холодными пальцами край накидки и тревожно хмурясь во сне. Он опустился на колени рядом, положил ей на лоб теплую влажную тряпицу, протер замерзшую кожу согретой водой, потом, аккуратно приподняв голову девочки, влил ей в рот несколько капель темно-красного отвара на шиповнике, перце и киновари — чтобы не простудилась и не заболела после такой долгой и холодной ночи. Девочка кашлянула, но даже не проснулась. Шэн Лин убрал с ее лица пряди волос и покачал головой:

— Натерпелась, бедная. Отдыхай. Выспись хорошенько.

[1] Эр (儿，er) — традиционная приставка обращения к маленьким, младшим, детям

[2] Гэгэ (哥哥，gege) — старший брат

[3] Сяо (小, xiao) — «маленький», тоже обращение к детям, которое часто добавляли к имени близкие друзья и родственники

Глава 2

Глава 2

Дом деревенского лекаря стоял ближе всех к реке, снизу оплетенный нежной глицинией, а сверху укрытый широкими листьями старого ореха. Крыльцо из трех каменных ступеней вело в переднюю, где всегда пахло сушеными травами, развешанными пучками под потолком: по утрам, когда солнце било прямо в бумажные окна, тени от этих пучков ложились на пол длинными полосами. Игривый солнечный луч, пробившись сквозь задернутое холстиной окно, невидимой теплой лапой прикоснулся к бледному лицу спящей девочки. Она поморщилась от яркого света, сонно потянулась, протерла глаза и резко поднялась на своей постели, испуганно озираясь — но быстро вспомнила событий минувшей ночи и тихо застонала, закрыв лицо руками.

Услышав ее голос, хозяин дома отодвинул ширму и заглянул. На нем был простой черный халат с серым поясом, на который было навешано множество мешочков разных материалов и размеров, гладкие черные волосы тщательно зачесаны в узел на затылке.

— Проснулась, Сяо Тао? Вот и хорошо, — он улыбнулся, подмигнув ей. — Наверное, голодная? У меня есть рис и гайлан, хочешь?

Она бы ни за что не призналась, но желудок протестующе заурчал. Цзинь Тао прижала руку к животу и смущенно кивнула. Шэн Лин принес две миски с ароматным дымящимся рисом и гайлан, приготовленный в соевом соусе на пару. Поставил перед девочкой горячий отвар из шиповника и мандариновой цедры, отчего по комнате потянулся запах кислых фруктов.

— Пей. Это полезно для сердца и успокаивает внутренний жар. Твоя ци вчера пережила слишком много.

— Я видела пожар, — тихо проговорила Цзинь Тао и так и не прикоснулась к палочкам. — Наш дом сгорел. Отец… он закрыл нас собой, дал нам возможность убежать. А я, глупая, не могла бежать долго. Я упала, ударилась и… брат сначала понес меня на спине, а потом нас догнали, и он… он…

Голос дрогнул и подвел, в глазах сделалось горячо и мутно, и слезы обожгли ресницы — девочка шмыгнула носом и, закрывшись широким рукавом, поспешно вытерла лицо. Лекарь смотрел на нее молча и грустно, не торопил с рассказом.

— Я не знаю, что с ним, жив ли он, — всхлипнула Цзинь Тао. — Надо вернуться туда, где я его оставила. Но я боюсь, что наемники тоже могут прийти туда… Тогда жертва отца будет напрасной.

— А-Сан знает, где я живу, и хорошо помнит дорогу, — мягко сказал лекарь и успокаивающе положил ладонь на сжатые до белизны руки принцессы. — Возможно, он ранен, а возможно, его уже нашли другие добрые люди. Уверяю тебя, он придет, как только сможет.

«Если он и вовсе выжил» — добавил Шэн Лин про себя, понимая, что и без того напуганной дочери князя сейчас этого говорить не стоит.

— Я принес тебе новую одежду, — вместо этого сказал он и положил перед собой сверток. Это был мужской ханьфу и мужские туфли из мягкой кожи, но за ночь хозяин успел его подшить, чтобы подошло и девочке. Она с благодарностью кивнула. Ее окровавленное и грязное платье, пропахшее дымом и подземной сыростью, уже ни на что не годилось.

Они позавтракали молча. Цзинь Тао говорить не хотелось, и она молча ковыряла палочками остывающий рис, ела без аппетита, зная только, что ей нужно есть, чтобы выжить. Лекарь смотрел на младшую дочь своего друга и жалел только об одном: что он не был там, что не мог сражаться с князем Цзинь плечом к плечу. Они собирались встретиться на охоте, но судьба распорядилась иначе, и вот князя больше нет, его старший сын и наследник, вероятно, тоже погиб, и осталась только девочка — девочка, чье слово ничего не стоит без слова мужчины из клана.

Князь Цзин Вэйлин просил его присмотреть за детьми не раз: когда они были совсем маленькими, его жена умерла от лихорадки, и хотя у них были учителя — мальчика с детства учили иноземным языкам и боевым искусствам, а девочку — пению, рисованию и шитью, — из близких по-настоящему у них не было никого, кроме отца, и доктор Шэн стал им вторым отцом, который был рядом, когда князь слишком глубоко уходил в государственные дела. И теперь, когда юная наследница осталась у него на руках без возможности вернуться, он решил, что нужно дальше как-то жить: поменьше тосковать, чтобы девочка тоже не падала духом, и побольше работать, чтобы прокормить случайно появившегося в доме подростка. До того он жил один и не слишком задумывался о быте, но девочке нужна была своя комната, новая, чистая одежда, бамбуковые дощечки для письма и чтения, свое мыло, косметика, что еще нужно красивым и умным девчонкам тринадцати весен от роду?..

Когда Цзинь Тао доела и отставила опустевшую миску, он сказал:

— Мне нужно уйти ненадолго. Обещаю, я скоро вернусь и ты не останешься одна. А пока что у меня для тебя есть задание. Справишься?

— Попробую, господин Шэн, — Цзинь Тао послушно опустила ресницы.

— В ящике, который в углу, — мой заказ на корни, которых не достать в этом лесу. Корень имбиря, женьшеня, солодки и ревеня. Заказ пришел вовремя, но собирал его кто-то нерадивый, все оказалось сброшено в один ящик. Сможешь разобрать на четыре разных банки?

— Хорошо, — кивнула принцесса и, помолчав, спросила: — А вы куда?

— Мне нужно по делам. Хочу проверить, созрела ли мята на дальних посевах.

С этими словами он поднялся и вышел, не в силах смотреть в лицо дочери друга и обманывать ее. Он хотел спуститься в подземный ход, чтобы проверить, не остался ли ее старший брат там, быть может, он ранен и не может самостоятельно добраться до его дома — но говорить об этом девочке, чтобы давать напрасную надежду, он не хотел.

Шэн Лин не запирал дом, но настоятельно попросил свою подопечную не уходить далеко и вообще никуда со двора не выходить — впрочем, по ее состоянию казалось, что сегодня она и вовсе не сдвинется с места.

День выдался теплым и солнечным. В бамбуковой роще пересвистывались птицы, тихо плескалась река за камышовым рядом, и ничто не напоминало о минувшей ночи, о беде и пожаре в княжеском поместье. Доктор шел и думал о том, что делать дальше. Дальних родственников у князя было множество, но далеко не все они были настроены дружелюбно: кто-то и вовсе хотел бы его смерти, чтобы не занимал очередь к престолу, и отдавать им девочку было бы безумием — долго бы она там не прожила. Искать же тех, кто и в самом деле мог бы приютить ее… слишком долго, к тому времени многое изменится. Самым правильным решением было пока что оставить ее у себя… а дальше будет видно. Вот если бы мальчишка — можно взять его в ученики, в помощники, чтобы выполнял поручения в лавке и помогал с больными. Но способна ли на такое девочка с тонкими руками и нежной кожей на ладонях, не привыкших к ножу, терке, едкому соку лекарственных растений?