Снег и Шелк (СИ) - Кононова Татьяна Андреевна - Страница 28

Когда последняя песчинка упала на горку песка, советник Сун лично обошел все столы. Он останавливался у каждого, брал лист, подносил к свету, разглядывал нажим кисти, читал чэнъюй. У некоторых работ он не задерживался надолго. У других — удовлетворенно кивал. Возле стола Цзинь Сана он стоял дольше остальных, и это вызывало любопытство у претендентов, которых почти совсем не удостоили вниманием.

— Вы левша, — заметил советник Сун, осмотрев каллиграфию с легким наклоном влево и тонкими, изящными чертами. — От рождения или переучились?

— Переучился, господин советник, — поднявшись, юноша почтительно поклонился и одернув широкий рукав нарядного ханьфу.

— Почему? — пытливый, острый взгляд советника скользнул по нему и задержался.

— В семнадцать лет я упал с лошади и серьезно повредил правую руку, — ответил он. Эта история, придуманная для всех, стала настолько привычной, что он почти верил в нее сам. — Кости срослись плохо, и запястье осталось непослушным. Я научился пользоваться левой не хуже.

— Вот как… Это заслуживает уважения, — советник прищурился. — Чэнъюй «Нин цзин чжи юань», — он вновь поднял взгляд на Цзинь Сана, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. — Да… Вы хорошо знаете трактаты, — заключил он наконец и пошел дальше.

До вечера жители города разошлись, а пришедших из академий и других провинций накормили обедом, показали библиотеку, где хранились те самые трактаты, которые они сегодня переписывали. Князь сам желал осмотреть работы, и это могло занять достаточно времени. Видно, ему доложили про молодого человека-левшу, работа которого оказалась в числе лучших, и ближе к вечеру, когда Цзинь Сан и Бай Лин уже проголодались и заскучали, князь вызвал его.

Снова перед ним распахнулись огромные двери тронной залы с резьбой бегущих по спирали волков, но в прошлый раз он входил сюда пленником и бесправным, а теперь — лучшим студентом академии и почти свободным человеком. Цзинь Сан вошел, гордо расправив плечи. Он уже ничего не боялся.

За минувшие пять лет князь ни капли не изменился: все такой же прямой, насмешливый, с холодными глазами и волевым подбородком. В его фигуре, ровной и статной, не было ни намека на старость, хотя он разменял уже четвертый десяток.

— Я сразу догадался, что левша с искусной каллиграфией — это ты, — промолвил он без предисловий, когда стража оставила их наедине. — Что побудило тебя пойти учиться? Неужели при дворе Цзинь было настолько плохое образование, что за десять лет тебе его не хватило?

— В академии можно узнать то, чего не расскажут сыну князя. К тому же, учеба среди простых студентов первое время позволяла мне не сойти с ума.

— У тебя все еще есть шанс договориться со мной, — князь развернулся, к нему. За минувшее время Цзинь Сан окреп и возмужал, незаметно для себя самого раздался в плечах, хотя и остался по-прежнему худым для своих лет — на казенном рисе и скудных овощах. — Взять обратно свою провинцию и подписать договор.

— Дорога в провинцию для меня закрыта, господин Цао, — смиренно произнес бывший наследник, стараясь, чтобы голос не дрожал от тщательно сдерживаемого гнева. — Я не готов платить вам налог и объединять провинции против императора. Но, к счастью, я вправе этого не делать и оставаться здесь.

— И тебя устраивает быть пленником? — насмешливо выплюнул Цао Юань. Казалось, после этих слов он потеряет к нему всякий интерес. — Вот уж не думал, что сынок князя Цзинь такой малодушный трус.

Незаметно под рукавами ханьфу Цзинь Сан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и даже правая рука отозвалась неожиданной силой. Слушать все это было невыносимо, но ради цели, которую он задумал, стоило потерпеть еще немного. Да, при дворе князя будет тяжелее, чем он мог подумать.

Если он согласится, он получит доступ к указам, стратегиям и к тому, о чем говорят за закрытой дверью. Одно дело — собирать слухи, сплетни и разговоры горожан, и совсем другое — наблюдать все это изнутри. Кланяться изменникам трона будет мерзко. Его станут считать предателем те, кто знал его отца и мать, презирать и плеваться, слыша его имя. Но он найдет способ передавать сведения на восток. Сможет если не остановить мятежников, то возглавить тех, кто действует против князя. Что ж, ради этого он готов надеть маску.

— Я понимаю, что сейчас у меня нет выбора, если я хочу остаться верным себе, — сказал он, глядя вниз. — Да, мне не нравится, как сложились обстоятельства, но лучше я буду заниматься полезным делом, чем сидеть и ждать тепла в Большие холода. А война когда-нибудь закончится, и вот тогда мы поговорим о справедливости.

Князь усмехнулся, дернув верхней губой. Ему нравилось, как теперь говорит этот щенок, и по прошествии времени в его словах уже не было дерзости и той горячности, которая когда-то едва не стоила ему жизни. Не будь он наследником Цзинь, Цао Юань с удовольствием оставил бы его при себе — умный, способный, упертый. Но держать его рядом — все равно что завести в доме змею. Однажды она ужалит. Впрочем, отпускать его из поля зрения тоже рискованно, и, раз уж змея в доме все-таки завелась, держать ее в руке было несколько лучше, чем позволять ползать на свободе.

Цао Юань подошел к нему и, цепко сжав воротник ханьфу, дернул к себе.

— Если посмеешь меня обмануть, пожалеешь, что родился на свет, — прошипел он и оттолкнул его. — Ступай. Тебя проводят.

Цзинь Сан учтиво склонил голову и вышел, с облегчением вздохнув, когда двери тронной залы закрылись за спиной. Бай Лина в тот день он больше не видел; скорее всего, друг не получил должности.

Ему выделили небольшую комнату в южном крыле. Юноша горько вздохнул, осмотревшись в новых покоях: князь над ним таким образом посмеялся — не можешь вернуться в родную южную провинцию, вот тебе юг на чужбине. Впрочем, комната оказалась довольно уютной: небольшая, аскетично обставленная, в сдержанных голубых тонах. Цзинь Сану было все равно, где спать — он полагал, что служба будет отнимать большую часть дня, а иногда и ночи, и долгое время ему придется проводить с князем или чиновниками.

Это было лучше, чем подземелье.

Цзинь Сан устроился у двери, спустив ноги со ступеней, и, обхватив руками колени, задумчиво посмотрел вдаль. Небо прочертила золотистая полоса заката, далекие силуэты гор почернели. Где-то там, далеко, в этих горах и за ними, шла война. Где-то там осталась его сестра. Только бы война не коснулась ее, не забрала у него последнего родного человека…

За спиной тихо скрипнула ширма. В дверном проеме появился грузный человек в высокой черной шапке с квадратным верхом — дворцовый евнух.

— К молодому господину посетитель, — прозвучал его безэмоциональный, бесполый голос. От этого шелестящего, будто ветер в зарослях, звука по коже пробирал мороз, будто говорил не человек, а призрак.

— Пусть войдет, — дернул плечом Цзинь Сан.

— Посетитель ожидает господина писаря в саду камней, — прошелестел евнух и с поклоном скрылся. Юноша со вздохом поднялся и, накинув плащ, вышел через заднюю дверь. Кому он понадобился на ночь глядя?..

В холодном и ярком свете луны сад камней казался выстланным серебром. Гладкая поверхность валунов была до блеску обтесана и отполирована, глубоким зеленым поблескивали нефритовые фигуры, карликовые деревья изогнули лапы, сделавшись похожими на мифических чудовищ. Здесь не висели фонари и не горели свечи во избежание пожара, но от освещения дворца падало достаточно света. В саду камней, повернувшись спиной ко дворцу, стоял высокий человек в черном ханьфу — услышав шаги, он обернулся, и юноша узнал доктора Си Чжи. Одет он был совершенно непривычно: в военную форму без знаков отличия, даже сбрил усы и короткую бородку и оттого сделался еще больше похожим на солдата. Не зная его в лицо, трудно было отличить от какого-нибудь рядового.

— Доктор Си! — изумленно воскликнул Цзинь Сан. — Что вы здесь делаете?

— Тшш, — он приложил палец к губам и, взяв юношу за рукав, отвел его в сторону с главной дорожки под сень бамбуковой рощи. — Вчера нам с Ао Мэнь удалось выяснить, что генерал Чжоу…