Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина - Страница 44

— Думаешь, лес пропустит в новый мир?

— Думаю, нам надо вернуть наше сокровище. А она уже придумает, как убедить лес отпустить нас в новую жизнь. Не зря же он ни разу не причинил нам вреда. Думаю, мы ему по душе.

Я кивнул.

— Построим дом. У самого водопада, помнишь, как в детстве мечтали?

— С большими окнами.

— И библиотекой.

— И огромной постелью, где будет пахнуть только ею.

— Рыжая наша… — выдохнул я. — Она даже не знает, как сильно мы её любим.

— Она узнает, Ланс. Клянусь. Мы ей это скажем. Ты и я. Вместе.

— Вместе, — повторил я и протянул руку.

Он крепко сжал мою ладонь. Братья. Не по крови, но по выбору сердца. По любви.

Огонь трещал, дичь догорала. А где-то далеко, за деревьями, нас ждала наша женщина.

Наша ведьма.

Ария

Вечер в пещере был особенно тягучим. Воздух — как смола, мысли — спутанные, сердце — сжатое комком страха и ненависти. Я сидела у стены, обхватив колени, когда услышала шаги. Ровные, неторопливые. Он шёл, как хозяин, как палач, что заранее наслаждается своей властью.

— Ария, — голос мягкий, почти ласковый. — Ты подумала?

Я не ответила. Не шевельнулась.

— Подумай, девочка, подумай, — он сел на край ложа, с видом человека, которому ничто не может помешать. — Ты можешь не просто родить великого мага. Ты можешь стать частью величия. Моей частью. Моей женой. Я дам тебе силу. Власть. Храм, ковен, слуг. Всё, что ты захочешь. Только будь умницей. Проведи ритуал. Поделись с ребёнком тем, что в тебе сейчас и избавься от тех, кто уничтожал ведьм веками…

Я повернулась к нему, не поднимая глаз.

— Я не отдам вам своего ребёнка.

Он замер. На миг. А потом снова заулыбался.

— Это не ты решаешь. Ты — лишь сосуд. Я вложил в тебя мысль уйти, вложил в тебя нужду. Ты думала, что всё это твой выбор? Как наивно. Я годами готовил тебя, Ария. Филигранно. Осторожно. Даже твои страдания — часть плана. Ты забеременела, как я хотел. От сильнейших инквизиторов. Теперь осталось только выжать из этого всё.

Я резко встала.

— Я не буду участвовать в убийстве моих мужчин!

Он усмехнулся. А потом… его улыбка исчезла. Черты лица исказились. В глазах — лязг металла. Он поднялся. Шагнул ко мне.

— Твоих мужчин… Ты… — прошипел он, — … не понимаешь, что упорствуешь не перед человеком. Я — Лес. Я — истина. Я создал ковен. Я поднял ведьм. Я дал им смысл! А ты… ты — всего лишь ошибка. Зря я полагал, что иномирная душа может стать моей парой.

Я отступила назад, но он поймал меня за запястье.

— Я пытался быть ласковым. Пытался объяснить. Но если ты не хочешь добровольно — я сделаю это иначе. Ребёнок будет моим. Твоё тело — моим. Твоя магия — тоже.

— Нет… — прошептала я, — вы чудовище…

Он рассмеялся.

— Да, детка. Я чудовище, которое подарит миру нового бога.

В глазах полыхала решимость, и от его магии дрожали стены пещеры. Я даже не успела вскочить на ноги, как его заклятие оплело меня тугими, колючими путами. Я вскрикнула — и тут же осеклась, когда его ладонь резко подняла меня за плечо.

— Не хочешь по-хорошему? — прошипел он, сжимая мои руки в заклинательных узах. — Значит, будет по-плохому.

Он тащил меня, словно тряпичную куклу. Я пыталась упираться, бить ногами, вырваться — но всё было тщетно. Его магия держала меня, как железо. Мы спустились глубже, в другую часть пещеры — мрачную, холодную, пропитанную древней, чуждой силой. На полу — начерченные круги, алтарь, чаши, руны, пульсирующие алым.

Он бросил меня на каменную плиту, связал ещё крепче, не оставив даже возможности пошевелиться. И, словно последняя пощёчина, — глухой, вязкий узел заклинания сомкнулся у меня на рту. Я закричала, но не услышала себя. Только собственные рыдания внутри.

— Я надеялся, что ты будешь умницей. Но нет. Что ж, я всё сделаю сам, — хладнокровно произнёс он и встал в центр круга.

Силы зашевелились. Он начал ритуал. Я почувствовала, как внутри что-то откликается. Связь — тонкая, нежная, настоящая — с Арно, с Лансом — срывается, разрывается, искрится болью. Он вытягивал это — по кусочкам. Убивал её.

Я плакала. Билась в заклятиях. Не из-за боли. Из-за ужаса. Из-за бессилия.

Когда всё закончилось, он не посмотрел на меня. Просто щёлкнул пальцами, и я оказалась в тесной решётчатой клетке в углу пещеры. Без света. Без сил.

— Хотела по-плохому? Получай, — бросил он, вытирая лоб и выходя прочь, оставив меня одну.

Я сидела на каменном полу, сжавшись в комок. Тело болело от рваного дыхания, от боли, от чувства утраты, которое не имело формы. Тяжёлая, всепоглощающая, она сдавливала меня изнутри.

Молча гладила живот, проводя дрожащими пальцами по коже. Тепло. Слабое, но живое. Наш ребёнок всё ещё был со мной. Я прижалась лбом к коленям, сжимая ладони на округлости. Прости. Прости, малышка. Я не защитила тебя. Я не смогла…

Связь с ними… Она ещё теплилась. Как еле тлеющий уголёк в золе. И от этого хотелось выть. Я прижималась к животу, словно к последней надежде, и просто дышала, пытаясь удержаться.

А потом — провал.

Я не помню, как закрылись глаза, не помню, как меня унесло.

Во сне было темно. Лес. Холодный, бесконечный. Я шла босиком, не чувствуя боли от острых веток. Только одна мысль в моей голове — Арно и Ланс где-то тут… Мне надо их найти.

И вдруг — вспышка света. Костёр. Два силуэта на земле.

— Нет… — прошептала я, бросаясь к ним. — Нет-нет-нет…

Арно. Ланс. Без сознания. Лежали рядом, так тихо, будто уснули навсегда. Земля под ними была влажной, воздух — тяжёлым.

— Проснитесь, прошу! — я упала на колени, трясущимися руками касаясь их лиц. — Пожалуйста, очнитесь… Это я. Я здесь…

Я кричала. Слёзы катились по щекам. Я звала их по имени, гладила, толкала, пыталась достучаться.

Они не шевелились.

— Не умирайте, слышите⁈ Вы же обещали! Вы оба обещали быть рядом! — голос срывался, превращался в хрип. — Я… Я не справлюсь одна…

Но они лежали тихо. И мир вокруг вдруг поглотила тишина. Тишина, в которой билось только моё разбитое сердце.

Я не переставала плакать.

Слёзы текли по лицу, впитывались в их одежду, в землю, которая будто замерла, затаив дыхание. Я касалась губами лба Арно, потом Ланса. Снова и снова.

— Вернитесь ко мне, слышите? Я не смогу… — голос был охрипшим, будто я кричала не несколько минут, а вечность. — Не смогу жить, если вас не будет…

Я целовала их пальцы, ладони, щеки. Шептала самые важные слова, просила прощения за то, что все так… За то, что не сказала многого.

Метки молчали.

Только дрожащие губы и моя безнадёжность.

Я снова прижалась к животу — наше дитя ещё было со мной, и это единственное, что удерживало от безумия. Я выдохнула и вновь склонилась над ними.

— Я здесь. Я вас люблю. Слышите? — прошептала я сквозь рыдания. — Я вас люблю. Пожалуйста… вернитесь.

И время шло.

Медленно. Убийственно медленно. Я больше не плакала — слёз не осталось. Только всхлипы, пустота и тихие поцелуи, которыми я пыталась согреть их.

И вдруг… внутри меня что-то дрогнуло.

Едва заметно, как трепет в груди. Метка. Она едва шевельнулась.

Я замерла, не дыша.

Снова.

Слабее, чем ветер, но — она отзывалась. Оживала. И вместе с ней — отголосок чувств. Мои. Их. Наши. Нити, связавшие нас, пульсировали, пробуждаясь от сна.

— Да… да, прошу, ещё… — прошептала я, прижимаясь к груди Ланса, потом к плечу Арно.

И в какой-то момент я почувствовала — сердце. Его биение.

Слабое.

Но живое.

— Арно? — я склонилась над ним, затаив дыхание.

Он застонал, тихо, еле слышно. Его веки дрогнули.

— Ланс… — я перевернулась, касаясь лица второго. — Пожалуйста…

Пальцы его шевельнулись. Я разрыдалась, прижимаясь к ним обоим. Они возвращались. Медленно. Слабо. Но возвращались ко мне.

Я не могла оторваться от них. Целовала — щеки, лбы, пальцы, веки, как будто этим могла окончательно вырвать их из лап смерти. Слезы катились снова — теперь от радости, от облегчения, от боли, которая рассыпалась в груди солёными каплями.