Вернуть семью любой ценой (СИ) - Ви Чарли - Страница 10

Я начал ходить с ней по комнате. Не просто качать, а именно ходить. Большими, размеренными шагами. Потом сел и начал показывать ей разные безделушки со стола – тяжёлые запонки, блестящую ручку. Она на секунду увлекалась, её рыдания переходили в тихие всхлипы, но потом снова вспоминала о своём горе. Я снова вставал и ходил. Это напоминало какой-то изнурительный, бессмысленный ритуал. Моя спина ныла, веки слипались, но я продолжал. Это была битва воли. И я был настроен её выиграть.

К шести утра я почувствовал, что она совсем ослабла. Плач стал тише, больше похож на жалобное хныканье. В голову пришла идея. – Анна Петровна! – позвал я, не выходя из комнаты. – Сварите манной каши. Жидкой.

Пока няня хлопотала на кухне, я продолжал ходить, бормоча что-то бессвязное – о бизнесе, о погоде, о чём угодно, лишь бы звук моего голоса её успокаивал.

Кашу принесли. Маша сначала отворачивалась, сжимала губы. Я проявил несвойственное мне терпение. Не давил. Просто подносил ложку снова и снова, капал ей на губы. И вот, с горем пополам, уставшая и голодная, она сделала первый глоток. Потом второй. Она съела почти половину порции. Не торопясь, с капризами и паузами, но съела.

После еды она стала сонной. Её глазки начали закрываться. Я сел в кресло, не прекращая ритмично покачивать её. Её дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула. Не тем тревожным сном между приступами плача, а по-настоящему, крепко, разомлев от еды и усталости.

Я боялся пошевелиться. Минут десять просто сидел, слушая её ровное сопение. Потом, двигаясь, как во сне, осторожно поднялся и отнёс её на свою кровать. Положить в её кроватку я не решился – боялся, что она проснётся и всё начнётся сначала. Я прилёг рядом, не раздеваясь, и просто смотрел на неё.

Она спала, прижав кулачок к щеке. Ресницы, ещё влажные от слёз, лежали на её бледной коже. Впервые за эту бесконечную ночь её личико было спокойным.

Я чувствовал себя так, будто меня переехал каток. Вся нервная энергия, всё адреналиновое бешенство ушли, оставив после себя только густую, свинцовую усталость.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к её дыханию. Оно было таким тихим. И впервые за долгие годы я почувствовал себя не хозяином положения, а всего лишь человеком. Причём очень уставшим человеком.

Глава 14

Вика

Рассвет застал меня за тем же столом. Я не сомкнула глаз, перечитывая и дополняя свой план. Теперь он был не просто списком, а картой боевых действий. И первый выстрел должен был прозвучать громко.

В 09:00 я вошла в кабинет опеки и попечительства. Чиновница средних лет подняла на меня усталые глаза. – Чем могу помочь? – Я хочу написать заявление о противоправном удержании моей годовалой дочи, – я говорила тихо и уверенно, положила на стол копию свидетельства о рождении Маши. – Ребёнка силой забрал мужчина, не указанный здесь в качестве отца. Максим Одинцов. Он не имеет никаких юридических прав на неё. Я опасаюсь за её безопасность и требую немедленного вмешательства.

Чиновница перечитала свидетельство, её лицо стало серьёзнее. Это был уже не бытовой спор, а официальный инцидент. Она взяла бланк и стала записывать мои показания. Я подробно описала всё: его внезапное появление, угрозы, как он вынес плачущую Машу. Я видела, как её лицо хмурится. Механизм был запущен.

К 11 я уже была в прокуратуре. Здесь пришлось прождать в очереди почти полчаса, но я использовала это время, чтобы отточить формулировки, повторяя без одни и те же фразы, чтобы выглядеть такой же уверенной, как и в опеке. – Гражданка, вы понимаете, что это серьёзное обвинение? – Вполне. Я также обвиняю полицию в бездействии. Они отказались квалифицировать это как похищение, – я передала ему распечатку с описанием номеров машин, которые успел запомнить Демид. – Вот данные автомобиля, на котором он скрылся. Прошу провести проверку.

Он кивнул, делая пометки.

Две официальные структуры теперь знали о Максиме. Давление начиналось.

Теперь оставалось начать информационную войну. Вернувшись домой, я сразу взяла телефон. Вместо ток-шоу, нашла номер новостного отдела городского канала. – Алло, я хотела бы сообщить о вопиющем случае. Известный бизнесмен Максим Одинцов вчера вечером силой вынес из квартиры мою годовалую дочь. Он не является её отцом по документам. Полиция бездействует. Это материал для вас? В трубке повисла пауза. Я слышала, как он переспросил имя. – Одинцов? Тот самый, Одинцов Максим Борисович, владелец строительной компании «Мостовой»? – Именно он, – подтвердила я. – У меня есть все документы, подтверждающие мои слова.

На другом конце разговора заинтересовано цокнули.

Мы договорились, что мне перезвонит после совещания.

Теперь оставалось ещё позвонить Арине, и это был самый неприятный звонок.

Он потребовал всей моей выдержки. Я нашла её номер через общих знакомых. Сердце бешено колотилось, когда я услышала её сладкий, надменный голос. – Алло? – Арина, добрый день. Это Вика Одинцова. В трубке повисла тишина.

– Что тебе надо? – спросила она спустя секунд десять. – У нас с Максимом есть общая дочь. Ты наверно уже знаешь. Вчера он силой забрал её у меня. Я просто хотела предупредить тебя, что теперь, видимо, он хочет, чтобы ты воспитывала её вместе меня, – я сделала паузу, позволяя ей осознать информацию. – Или... ты уверена, что готова играть в счастливую семью с ребёнком от другой женщины?

Это было рискованно, ведь она могла запросто ответить «Да». Но почему-то интуиция подсказывала мне, что ребёнку от меня Арина вряд ли захочет быть мамой.

– Ты... Ты врёшь! – голос Арины дрогнул, потеряв свою сладкую надменность. – У Максима нет детей!

Значит, Максим ещё не поставил в известность её. Что ж, так даже лучше.

– Проверь, – холодно парировала я. – Спроси у него сама. Спроси, где он провёл ночь. И с кем.

Я не дала ей опомниться и положила трубку. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, но на смену отвращению пришло леденящее удовлетворение. Зёрна сомнения и ревности были посеяны. Теперь в его тылу назревал бунт.

Я обвела взглядом свою пустую квартиру. План выполнялся. Официальные органы, СМИ, личный фронт. Максим ещё не знал, но буря уже собиралась вокруг него. Я не давала ему ни дня передышки.

Мой телефон завибрировал. Незнакомый номер. Новостной канал.

– Виктория? Говорит продюсер новостей. Мы можем встретиться сегодня? Мы можем подъехать к вам или вы можете подъехать к нам в студию? Как вам удобнее?

В груди заворочалось неприятное чувство жалости, которое я тут же отбросила. Вчера меня Одинцов не пожалел, вот и я не буду.

– Лучше приеду сама. Буду через полчаса. Говорите, куда ехать.

Адрес оказался в старом деловом центре. Я поднялась на третий этаж, где меня встретила молодая девушка-ассистент, и проводила в небольшую студию. Помещение было тесным, заставленным камерами и софитами. В центре – два кресла, напротив них оператор и корреспондентка, женщина лет сорока с пронзительным взглядом.

– Виктория? Я Елена, ведущая программы «Городские истории», – представилась она, жестом предлагая занять кресло. – Вы не против, если мы запишем наш разговор?

– Не против, – ответила я, опускаясь в кресло.

Ладони были влажными, но голова – ясной.

Пока оператор настраивал камеру, Елена бегло просматривала мои документы. Её лицо оставалось невозмутимым.

– Итак, Виктория, – начала она, когда красная лампочка на камере зажглась. – Вы утверждаете, что известный бизнесмен Максим Одинцов похитил вашу дочь. Расскажите, как это произошло.

Глава 15

(Максим)

Я провёл утро в состоянии полной прострации. После той кошмарной ночи и вчерашнего дня вместе с малышкой я чувствовал себя разбитым. Зато я мог похвастаться тем, что Маша больше меня не боялась и хорошо спала.

Я оставил её сегодня под присмотром Анны Петровны, а сам на пару часов отправился в офис