Русская Америка. Голливуд 2 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 35

— Видишь вон тот грузовичок?

— Продуктовый? Зелёный?

— Да. Панелей должно хватить, чтобы оббить фургон такого развозчика, — сказал я, — Причём трижды.

— Это немного, — ответил он, — Сделаем. Только я не совсем понимаю зачем тебе тройной слой.

Я не стал вдаваться в подробности и рассказывать другу, что внутри будет двухсекционный бокс.

— Поверь, лучше брать всё с запасом, Саш.

— Хорошо. Когда нужно?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил я, — Главное, это не должно привлечь внимание или вызвать вопросы у посторонних.

— А у кого всё это может вызвать вопросы? У полиции?

— Ну если всё пойдёт как надо — они ничего не поймут. Да и никто не разберётся. Но если что, эти панели не должны привести к тебе или мне. Закажи то, что закупают и другие фирмы в Калифорнии. Ты можешь это узнать точно?

— Могу. Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойся.

— Спасибо, Саша.

— Пока не за что, — ответил он, и в его голосе снова появились обычные, деловые нотки, которые я так хорошо знал, — Слушай, а ты будешь сегодня вечером на вечеринке у Глории Стивенсон?

Я нахмурился, вспоминая, что мне уже говорили об этом мероприятии, и что Левин упоминал её имя в разговоре пару дней назад, но я тогда не придал этому особого значения.

— Глория Стивенсон — это «та самая великая и ужасная»? — переспросил я, хотя уже начинал «вспоминать», копаясь в своих знаниях из прошлого.

— Да, она, — усмехнулся он, со смесью уважения и насмешки, с которыми обычно говорят о людях, чьи выходки граничат с безумием, но при этом привлекают внимание всего города, — Главная сумасшедшая Голливуда. У неё на вечеринках обычно такой вертеп, что полиция предпочитает не соваться, даже если кто-то звонит и жалуется на шум.

— И ты хочешь, чтобы я туда пошёл? — спросил я с сомнением, потому что идея провести вечер в компании людей, для которых понятие «приличия» было пустым звуком, не вызывала у меня особого энтузиазма.

— Думаю, тебе надо развеяться, — ответил он, — Во-первых, ты совсем уже на себя непохож. Во-вторых, похоже, она каким-то образом смогла пригласить к себе даже тех, кто обычно не приезжает на подобные мероприятия. Кинопродюсеры, актёры из «Гильдии». Уорнеры, например, точно будут. Фэрбенкс, Пикфорд. И Чендлер. Говорят, даже кто-то из восточного побережья приедет специально ради этого события.

Я задумался. Если Чендлер будет там, то упускать возможность перекинуться с ним парой слов о новых контрактах и о дальнейшем сотрудничестве было бы глупо и непрофессионально. А Уорнеры… Уорнеры сейчас были на крючке у меня из-за подписанных соглашений, но их присутствие на такой скандальной вечеринке — это признак того, что Глория, похоже, действительно сделала невозможное, потому как у неё, как правило, собирались отбросы от богемы, но не люди подобных величин.

— А как ей это удалось? Что за вечеринка? — заинтересовался я.

— Глория назвала это «Современный Вавилон» и пообещала сделать так, что те, кто не хочет сходить с ума и кататься на жирафах — не будут пересекаться с теми, кто не прочь посумасбродничать, — улыбнулся Левин.

— Катание на жирафах? Что? — я выпал в осадок.

— Ну так заявлено в приглашении, дословно. А если мисс Стивенсон что-то обещает — она обычно это делает, даже если после этого её агенты вытаскивают её из полицейского участка…

— Там все гости по приглашениям?

— Да.

— Тогда я не факт…

— В списке приглашённых гостей есть твоя фамилия. Она заранее прислала его всем вместе с приглашениями. Видимо, чтобы «старички» Голливуда не постеснялись и тоже заявились. Если ты в списке, то тебе тоже должно было прийти…

Я поморщился и начал припоминать. Точно, я уже видел какое-то письмо, коротко подписанное «Стивенсон». Со странной пиктограммой. Но в рабочей запаре не придал ему значения.

— Ладно, — сказал я, принимая решение, — Я приду.

— Тогда до вечера, — ответил Левин, — Мне уже надо ехать. И, Иван… будь осторожен. Не пей ничего, что тебе предложат, и не оставляй свой бокал без присмотра. В таких местах любят шутить, и шутки могут быть разными. Бери всё только с подносов.

— Знаю-знаю… Ты тоже.

Мы попрощались, и Левин ушёл к своему автомобилю. Я облокотился на перила, подставив лицо солёному бризу. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи играли на поверхности воды, создавая тысячи маленьких бликов, слепящих глаза.

Нужно было позвонить Ростовцеву и поговорить с ним о подготовке фургона. Голова кипела. Левин говорил, что нужно развеяться на приёме у Глории Стивенсон, но для меня это будет очередная работа по наведению мостов и связей.

Идя вдоль набережной, я достал сигарету. Огонёк зажигалки на секунду осветил моё лицо, и я поймал себя на мысли, что в отражении стекла закрытого вечернего павильончика в нескольких шагах от меня, мелькнуло чьё-то лицо — но когда я обернулся, никого не было. Только ряд времянок, что оживут вечером, когда город выберется на прогулку у моря.

Показалось. Кроет меня, что ли?

Я закурил и пошёл дальше, считая шаги и думая о том, что мне принесёт сегодняшний поход в «Вавилон»?

Глава 11

Вавилон

Мой «Кадиллак», который я купил пару месяцев назад, чтобы производить нужное впечатление на переговорах и светских мероприятиях, мягко затормозил перед коваными воротами особняка Глории Стивенсон ровно в половине десятого. Вечерний Лос-Анджелес уже погрузился в золотистую дымку, когда солнце, уходя за океан, окрашивает всё вокруг в оттенки меди и старого золота, а воздух становится таким прозрачным и тёплым, что кажется, будто сам город выдохнул после рабочего дня и ждёт чего-то необыкновенного.

Я раздумывал о звонке Теодора Кейса из Нью-Йорка и о том, что Роберт Локхарт, поверенный Томаса Эдисона, похоже, не бросал пустые слова на ветер, когда угрожал мне после заседания антимонопольной комиссии. Хитрец шёл по моим следам и копал под мою киностудию вовсю. Чем это обернётся — пока было непонятно, но я понимал, что без поддержки, серьёзной и массовой, в борьбе против «Эдисон Инкорпорейтед» мне в одиночку не выстоять. И я был благодарен Кейсу и его другу Спонейблу за предупреждение.

Краснов, за последние недели уже привыкший к моему бешеному ритму жизни, плавно затормозил перед входом и ковровой дорожкой, освещённой фонарями, а я на мгновение задержался в салоне, чтобы привести мысли в порядок и приготовиться к тому, что ждало меня за оградой. Слухи о вечеринках Глории ходили по Голливуду такие, что даже бывалые скептики иногда краснели, пересказывая их в узком кругу, а газеты смаковали подробности её мероприятий, после чего карьеры пары-тройки начинающих звёзд резко оканчивались на взлёте.

Сам особняк, а вернее, то, что Глория называла «резиденцией для приёмов», оказался целым архитектурным комплексом, который ошеломил меня с первого взгляда, и я даже на секунду задержал дыхание от удивления. Подобный размах в двадцать первом веке можно было наблюдать только на стадионе во время генерального концерта звезды мирового масштаба. И то — подобные мероприятия не дотягивали до того, что мисс Стивенсон придумала просто для одного вечернего приёма.

Высокий трёхэтажный особняк, выстроенный из светлого камня, что на закате казался почти розовым, примыкал к огромному павильону, оставшемуся от съёмок какой-то грандиозной исторической картины — пеплума с десятками, а то и сотнями статистов, и сложными декорациями, которые теперь использовались как фон для сегодняшнего праздника.

Похоже, Глория явно не искала лёгких путей, когда выбирала место для своей вечеринки. Интересно, она сама предложила свой дом в качестве «основы» для декораций, или пригласила какую-то студию снимать, чтобы всё осталось после съёмок для её «Вавилона»?

Павильон был настолько высок, что его верхний ярус почти касался крыши особняка, и между ними были проложены крытые переходы, украшенные гирляндами и китайскими фонариками, горевшими мягким, тёплым светом. Это создавало иллюзию волшебного города, парящего над землёй, словно мираж, который вот-вот исчезнет, если моргнуть.