Русская Америка. Голливуд 2 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 2

— Хорошо, я всё сделаю… — шмыгнула носом заплаканная секретарша.

Ничего, это хорошо, что она сейчас будет занята делом. Вроде у них с Владимиром ничего серьёзного не началось. Нужно отвлечь девушку.

— Остальные — тащите любые матрасы, войлок, старые кипы газет. Всё сюда. Я раздобуду машину. Попрошу грузовик у Левина. Он соберёт всё это. Для звукоизоляции. Будем быстро делать её из подручных средств. У нас нет времени ждать, пока рабочие все сделают профессионально.

Я начал рисовать на доске схему, раздавая указания, которые обдумал за утро:

— Далее. Сценаристы. У вас есть время до шести вечера. Вы не пишете новые тексты. Вы поднимаете и режете ВСЕ предыдущие варианты сценариев для этих трёх роликов. Внимание! Мы не ищем визуальный идеал. Ваша задача — дать с операторами новые идеи — в каких декорациях мы сможем всё снять быстрее. Поработайте с текстом, чтобы он был более мелодичен и без больших «волн». Чтобы актёрам было легче его произносить.

— Понятно…

— Я не слышу!

— Понятно, а что по оплате, мистер Бережной? — спросил один из скрипт-мастеров, который временно перешёл ко мне от Уорнеров.

Скрипт-мастер, как помощник с доработкой сценария, пригодился мне, когда я мотался между съёмками и нужно было оставить кого-то со взглядом со стороны в моё отсутствие.

— Тройная ставка у всех, — коротко произнёс я, — Плюс внеурочные.

Это полностью высушивало мой бюджет и даже вгоняло в долги. Причём в ощутимые. Но выбора у меня не было.

Среди людей раздался одобрительный гул. Зал и раньше то не высказывал недовольства, но теперь стал ещё живее. А я сделал себе «зарубку» о скрипт-мастере. Как только закончим — погоню вон с пляжа.

— Второе. Художники и декораторы. Вы идёте на склад «Уорнер Бразерс». Я позвоню им и договорюсь с ними. У Уорнеров должно быть много декораций на любой вкус. Если не найдёте то, что устроит — строите из фанеры за сегодняшнюю ночь. В двадцать ноль-ноль созваниваетесь со мной и сценаристами — корректируем локации. Осветители, вы с ним. Придумываете, как осветить всё это в три раза быстрее. Без изысков. Кстати, художники, не жалейте краски. Свет будет однообразнее и беднее. Так что убьёт часть оттенков. Поэтому делайте всё ярче и контрастнее. Краска сейчас дешевле времени…

Пьер и Барни энергично закивали. Я даже удивился — обычно они были самыми главными скептиками, а тут не проронили ни слова против.

— Третье. Кастинг. У нас нет времени искать актёров. Мы зовём тех же, кто снимался в первый раз. Они уже знают тексты, они уже работали с «Витафоном». Я постараюсь организовать это через Гарри Чендлера. Но на всякий случай — готовьтесь искать замену. Дафни, подумай, кто может быть вместо Клары Боу, Фэрбенкс и Ричарда?

— Боже мой, да кто может заменить Фэрбенкса? — всплеснул руками режиссёр.

— Дафни! — сверкнул я глазами, — Кто может заменить? В данной ситуации — кто угодно, кто будет хорошо смотреться в кадре и выдаст нужный материал с пятого дубля, не ломая нам лампы плохим тембром…

— С пятого? — ахнул Толанд.

— Я погорячился. Старайтесь быстрее. Грегг, ты сегодня до восемнадцати работаешь с Мелентьевым. Сначала — звуки фонов, потом — параллельное включение. Будем делать так, как Антон снимал рекламу для «Вестерн Электрик». С «Нефтью» мы долго возились, потому что пошли другим путём — теперь такого не будет.

— Хорошо…

— Четвёртое и главное. Звук. Мистер Коллинз.

Пожилой инженер, работавший с «Витафоном», вздрогнул и выпрямился. А я продолжал:

— Ваша задача — настроить всё для скоростной работы. Мы не можем тратить по три часа на запись одного дубля, как было. Нужна методика. Быстрая, грязная, но работающая. Просите кого угодно в помощники. Если хотите себе кого-то конкретного, кто у нас не работает — называйте, давайте телефоны — будем нанимать!

Коллинз, человек педантичный и медлительный, побледнел. Но в его глазах мелькнул вызов. Он молча кивнул.

А я гнал дальше:

— Пятое. Съёмки. Мы меняем порядок. Свет полностью не разбираем, стараемся подогнать всё под одну тональность. «Колу» и «Вестерн» снимаем в одном свете. Рекламу «Нефти» придётся настраивать… Если Калифорнийская ассоциация нефтяников не пойдёт нам навстречу и не даст отсрочку, то выезда для съёмок на натуре в этот раз не будет. Основная проблема — именно в этом ролике. На всякий случай закладываем максимум один выезд. Один день! Всё понятно?

— Да, босс!

— Шестое. Монтаж и озвучка. Самое главное внимание — на звук. Аппаратуру для съёмок не разбираем. Лучше переснять кадры. Пусть будет два-три диска с озвучанием. Пусть их переставят в кинотеатрах, но это сэкономит нам время. Лео!

Монтажёр даже вскочил с места, когда я его назвал.

— Есть знакомые, кто работает по записи на граммофонные пластинки?

— Да.

— Нужны хорошие специалисты. Обещайте им хорошие деньги. Возьмите себе в помощники. Подумайте, может лучше обратиться в монтажные мастерские, которые работают на заказ. Если так быстрее, то поедете к ним и будете работать там с их специалистами.

Я отложил мел. Руки были белы от него. Павильон замер. План был безумным. Он нарушал все нормы, все представления о нормальном кинопроизводстве. Это был не творческий процесс, это была поточная скоростная сборка на коленке.

— Вопросы? — спросил я.

Первым нарушил тишину Барни:

— Качество, мистер Бережной. Оно будет… дерьмовым. Простите за выражение.

— Качество будет достаточным, — жёстко ответил я, — Достаточным для рекламы. Зритель не увидит разницы в тенях или в склейке, если услышит чёткий, синхронный звук. Вот на что мы ставим в первую очередь. Все силы — на безупречность звука. Картинка может быть послабее.

— Десять дней, мистер Бережной, — сказал Мелентьев, — Это даже на «конвейер» мало.

— Значит, будем работать ночью, — сказал я, — Я тоже буду здесь. Еда, кофе, сигареты — всё за счёт компании. Повторюсь, я плачу за всё втройне. Но у меня будет жёсткое условие. Тот, кто сойдёт с дистанции — работать в Голливуде со звуком больше не будет. Тот, кто продержится — получит не только деньги, но и известность в наших кругах. Вы и сами понимаете: если сделаем это, значит, сделаем невозможное!

Я обвёл всех глазами. Уставшие, бледные, сонные, хмурые и задумчивые.

— Я верю, что у нас получится, — уже гораздо спокойнее произнёс я, — Вы уже один раз показали: на что способны. Сделаем это ещё раз.

Я не был уверен, что этот призыв подействует. Но я увидел, как у Барни загорелись глаза. Как Мелентьев выпрямил спину. Как мистер Коллинз что-то быстро начал чертить в блокноте.

— Все по местам! — хлопнул я в ладоши, — Начинаем сейчас же. Сценаристы, за мной в кабинет!

Через два часа.

Сергей Владимирович смотрел в окно на проносящиеся мимо улицы Лос-Анджелеса.

— Иван Алексеевич, вы сейчас в интересном положении. Полиция будет поначалу считать, что это несчастный случай. Или, в крайнем случае, неудачный поджог с целью добиться страховки. У вас, кстати, есть страховка на все?

— На оборудование да, — глухо ответил я, — Но она не покроет главного — потерянного времени. «Лос-Анджелес Таймс» ждёт от меня рекламные фильмы через полторы недели.

— Видите? — Ростовцев развёл руками, — Значит, вам невыгодно жечь свою монтажную. Поэтому в глазах закона вы будете чисты. Потаскают на допросы и отпустят. Вопрос в другом: кому нужно, чтобы вы не выпустили фильм, или студия сгорела? И что эти люди могут предпринять завтра…

Я стиснул зубы. Перспективы вырисовывались совсем не радужные…

— Что вы предлагаете? — спросил я, и мой голос прозвучал устало.

— Я не предлагаю, Иван Алексеевич. Я настаиваю, — поправил меня Ростовцев, — Моих людей убили на вашем объекте. Ваше дело пострадало. У нас теперь общая беда. Поэтому, похоже, мы теперь в одной лодке. Я хочу узнать — кто это всё сделал. И настаиваю на том, чтобы мы поработали вместе…

— И что вы сделаете потом? Когда найдёте убийц?