Рассвет русского царства. Книга 10 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 12

Подмастерье несколько секунд молчал и наконец, тяжело вздохнув, пожал мне руку.

— Да что там… Я сам понимаю. Пожар, люди погибли, надо было разбираться.

— Всё равно, прости. Я был не прав, и вину свою заглажу.

— Я б и сам хотел, чтоб всё иначе обернулось, — опустил голову Егор.

— Расскажи ещё раз. Откуда первый дым увидели.

Егор нахмурился.

— Как заходишь, рядом с верстаком. Сначала мы подумали от стены задуло, бывает. А потом резко… крыша сразу занялась. Сверху по потолку пошло. Мы побежали наружу, Артём первым бежал я за ним. А потом он резко развернулся и говорит: «сабля там, не брошу».

— Что за сабля? — спросил я.

— Артём тебе, господин, ковал новую саблю из стали, что ты в печи новой получил, — ответил Егор.

— Что было дальше? — спросил я.

— Я видел краем глаза, жар сильный стоял, дым валил отовсюду, я закашливаться стал. Думаю, он вернулся к горну, а потом что-то грохнулось. Я уже поворачивался, но Артём крикнул «беги», ну я и побежал. Думал, он за мной…

Егор шмыгнул носом.

В голове уже вырисовывалась картина произошедшего. Хотя, может, и это только мои фантазии. Но хлебное вино горит быстро. Кто-то… а скорее всего Ванька, плеснул под стену, поджег, и пошло снизу. Крыша занялась за секунды. Вот только проломленная черепная кость… Хотя, раз в кузнице был только Егор, то скорее всего, когда Артём кинулся за саблей, хлебнул угара и ударился обо что-то головой.

Глупая смерть… хотя, в мирное время смерть почти всегда именно такая. Вот только, если бы не было поджога, Артём сейчас стучал бы молотом.

— Скажи, а Ванька к вам в тот день приходил? — спросил я. Решил перейти я к главному.

Егор поднял глаза.

— Приходил. Просился подмастерьем взять,

— Артём отказал?

— Да.

Я ждал.

— Ну, говори, как дело было? Как дело было, наверняка ты больше знаешь.

— В Олену влюбился он. Хотел через Артёма подобраться, — выпалил Егор. — Я… я сам таким был. Сразу видно такое и пару раз видел, как Ванька её взглядом провожает.

— «Ну вот мозайка и сошлась!» — подумал я. И тут же вспомнив, что Егор сабли из дамасской стали ковал, чтобы свадьбу сыграть.

— У тебя самого-то как? — спросил я. — Свадьба когда?

— Через две седмицы. С отцом Анатолием сговорился уже, обвенчает.

— Ну, вот и славно. — Я похлопал его по плечу. — Не серчай за поруб.

— Да что там. Как я уже сказал, всё понимаю. Жалко только на похороны не успел, но по утру, как меня сотник Медведев отпустил, сходил на могилу. Простился.

Я кивнул, тут же спросил.

— Кузница будет отстроена, пойдёшь ко мне кузнецом? Подмастерье ты уже перерос. Сабли, что ты выковал, не каждый кузнец сможет.

Особого выбора у Егора не было, потому как много секретов моих знал. Но лучше, когда человек по собственной воле принимает решение.

Егор улыбнулся.

— Да, конечно. — И тут же добавил. — Только ты, господин, перехваливаешь меня. До Артёма мне ещё очень далеко. Нет таких умений.

— Не переживай, я помогу, — сказал я.

— Спасибо, господин, — сказал он.

— Ну, вот и ладно. Пока будешь работать в кузнице у моего отца, что на его подворье стоит. Там инструмент весь есть. — Я сделал паузу, и серьёзным тоном сказал. — Только следи в оба глаза, чтоб ничего не загорелось. Я тогда не от большого ума поставил кузню внутри крепости. Но у меня и выбора особого не было.

— Хорошо, Дмитрий Григорьевич. Буду смотреть в оба глаза.

Мы поехали к порубу, и по пути я встретил Семена, которого отправил за Ванькой. Сам же с Ярославом спустился в поруб, где вскоре к нам присоединился Григорий.

Внутри было холодно, и я невольно отругал себя за то, что Егора тут так долго продержал. И на будущее сделал себе зарубку, Егора ни в чём без явных доказательство не обвинять. Мне правда было стыдно… но в тот момент… во время пожара, всё казалось несколько иначе.

Вскоре Семен и ещё двое дружинников привели парня. И сразу стало ясно, что из такого и впрямь воин справный не может выйти. Всё дело во взгляде, смотришь ему в глаза и понимаешь, что спину такому не доверишь. На вид ему было лет семнадцать, не больше, кучерявый, а лицо всё в прыщах.

Дружинники швырнули его на утоптанную землю, и тот сразу забился в угол. Я сделал жест рукой, и оба воина вышли, оставляя меня, Ярослава, Григория и Семёна с Ванькой.

Ванька поднялся на ноги, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.

— Ты поджёг? — спросил я без предисловий.

Он замотал головой так, что мне казалось, ещё немного и шею свернёт. — Нет! Не я, господин! Христом богом клянусь, не я!

Семён шагнул вперёд и без замаха ударил ладонью в челюсть. Но этого хватило, чтобы Ванька отлетел к стене и осел, хватая ртом воздух.

— Семён, — положил я руку на плечо сотника, — хватит. — После чего присел рядом с парнем на корточки. — А ты сядь, не поднимайся. А не то снова споткнёшься. У моего сотника рука тяжёлая, а у отца ещё тяжелее. Не ровен час, без зубов останешься. — Он кивнул, и тогда я произнёс. — Ну, вот и славно, давай тогда поговорим.

— Не виноват я…

— Молчи и слушай, — перебил я его. — Тебя у ворот промышленного двора видели с бурдюком.

— Ну и что…

— Бурдюк нашли. У задней стены, что к тропке ведёт, где ещё одна моя печь стояла.

Ванька молчал, я же продолжил.

— И к Артёму ты ходил. Свататься к Олене, но он отказал. Голыдьбой назвал. Было дело?

Что-то у него дёрнулось в лице, и я понял, что попал. Но сознаваться он так просто не стал. Ещё полчаса я морально давил на него, пока он наконец-то не поплыл.

А как сломался, так завыл. Рассказал, как принёс бурдюк, как плеснул на доски под стеной, чиркнул кресалом. Думал, кузня сгорит, Артём без дохода останется, спесь поумерит и дочь отдаст. Стратег, блин, малолетний.

Я посмотрел на него.

— Нет. Нихрена ты не этого хотел.

Ванька осёкся.

— Ты знал, что пожар его убьёт. Ты хотел, чтоб Олена без отца осталась. С матерью-то небось думал легче будет договориться. А коли она в отказ, то сироту-то подмять легче. Покладистее будет, да?

Он вытаращился и замахал руками.

— Нет! Нет, господин, я никого убивать не хотел, я только…

Я сплюнул прямо на земляной пол. Поднял его за ворот и со всей дури зарядил в лицо. И как хрустнуло, окрашивая кровью стены. Ванька опрокинулся на спину, зажимая нос, тут же завыл.

— Ну, ты и падаль, — выдохнул я. — Двое людей из-за тебя в земле. УБЛЮДОК, — добавил я с ноги по рёбрам.

После чего я вышел из поруба. Григорий тут же шагнул следом, встал рядом.

— Ты как? — спросил Григорий.

— Честно, не очень, — ответил я. — С одной стороны, рад, что до истины докопался, а с другой, хреново. Так и хочется спуститься и свернуть ему шею. Вот только не думаю, что от этого легче станет.

— Не станет, — ответил Григорий, и тут же спросил. — Что с ним делать будем?

— Ты и сам знаешь.

— Знаю. Просто спросил.

— Петуха красного пустил, людей убил. Не холопить же его за это. Меня люди не поймут.

Григорий засопел.

— Не только люди. Я за Артёма сам голову ему снесу. — Он сделал паузу. — Он мне настоящим другом был. А из-за этого малолетнего дурака… — махнул он рукой.

— Завтра поутру казнь. Если не передумаешь, то начинай точить топор.

Отец кивнул.

— Скажи, что с его отцом делать? — спросил я. — В дружине оставлять его…

— Не горячись, — тут же перебил меня Григорий. — Воронов воин правильный. Я поговорю с ним сам, но могу сразу сказать, что можешь за него не волноваться. Проблем он не доставит.

— Уверен? — с сомнением спросил я.

— Да, — твердо ответил Григорий.

Домой вернулся, когда уже начало темнеть.

Олена сидела у стола. Алёна рядом. Я налил Олене вина, она взяла кружку обеими руками, и когда она поставила её, выпив всё содержимое, я всё рассказал.