Рассвет русского царства. Книга 10 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 10

Знаете, что самое странное? Мне было плевать на печь. Ведь какая к чёрту печь, когда за один день не стало двоих близких мне людей. Её можно построить заново, а людей… нет.

Я вместе с Ярославом вернулся домой. И мне уже сообщили, что тела увезли в холодную. Потом их обмоют, оденут и перевезут в храм.

Ещё на крыльце я услышал плач. И мне не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять кому он принадлежит. Я вошёл вместе с Ярославом. Он сразу ушёл к себе в комнату, а прошёл в горницу.

Олена сидела на лавке и плакала. Алёна сидела рядом, держала её за руку. Инна крутилась рядом, а Нува разливала травяной взвар по кружкам.

Я снял плащ, повесил его и посмотрел на Олену. И немного подумав, подошёл к верхней полке, на которой стоял кувшин с хлебным вином.

Налил почти полную кружку и подошёл к Олене, зажал ей нос двумя пальцами. Олена дёрнулась, открыла рот… куда деваться, и я поднёс кружку.

Никто из женщин даже пискнуть не успел.

Олена вытаращила глаза. Попыталась вырваться. Но хрен там. Я держал её крепко, пока она не проглотила всё до капли, пальцы не разжимал.

Она закашлялась. Ударила меня ладонью по руке, а лицо уже пошло красными пятнами.

— Ты… ты что…

— Скоро пройдёт, — сказал я.

Я повернулся к Нуве.

— Постели ей наверху.

Нува кивнула.

— Инна, — сказал я, — успокоительный чай сделай покрепче.

— Сделаю, — ответила она раньше, чем я успел договорить.

И вскоре Нува и Инна увели Олену под руки. Та, к слову, всего за пару минут опьянела и потому шла пошатываясь.

Мы с Алёной остались в горнице.

Я опустился на лавку напротив.

— Какой кошмар, — сказала она.

— И не говори.

— И главное, с чего там вдруг чему-то загораться?

Я промолчал.

— А как Варвара умерла… — Алёна сделала паузу. — Такова, видимо, судьба и Господь забрал оба любящих сердца.

Меня аж передёрнуло.

— Не говори так. Не романтизируй смерть, мы сами куём свою судьбу.

Алёна с горечью посмотрела на меня, ухмыльнулась.

— Был бы здесь Варлаам, он бы с тобой поспорил.

— Но его здесь нет.

Алёна помолчала секунду, потом принюхалась, сказала.

— Дима. Тебе срочно надо помыться. От тебя воняет просто ужасно.

— Ну, спасибо.

— Всегда пожалуйста, обращайся.

Я провёл тыльной стороной ладони по щеке.

— Ты не против будешь, если Инна сегодня у нас останется? — спросила Алёна.

— Зачем?

— Хотела попросить её побыть с Оленой. Сама я не смогу всю ночь, а Нува с детьми спит. С Инной поспокойнее будет.

— Хорошо. С Фёдором поговорю, объясню ему.

— Буду благодарна, если ты это сделаешь.

В баню пошли с Ярославом. Потом подтянулся Григорий. Сидели в предбаннике, цедили квас. Григорий поднял кружку.

— За Артёма и за Варвару.

Выпили… помолчали. Завтра предстоял паршивый день, поэтому долго не сидели.

Утром Алёна встала сама, я не слышал когда. Просто открыл глаза, а она уже одета.

К храму шли вчетвером. Ярослав вёл Олену под руку, что-то ей говорил. До самого входа она держалась. А потом зашла и не смогла. Просто встала посередине храма, увидела два гроба и ноги у неё подогнулись. Заплакала так, что у меня сердце защемило, а на глазах появились слёзы.

Мы с Ярославом вывели её на улицу. Инна сунула ей ковш с водой, начала успокаивать. Олена пила, не видя, что пьёт.

И я вместе с Ярославом, чтобы не мешать, отошёл к храму, где меня на ступеньках ждала Алёна. Она тут же ткнула меня в бок локтем.

— Она сейчас только тебя услышит.

Я уставился на жену.

— И что я ей должен сказать?

— Не знаю. Сам догадаешься, но бросать её в такую минуту не смей.

— «Ну, спасибо. Очень помогло», — недоумевая подумал я и, тяжело вздохнув, спустился к Олене.

Инна тут же отошла и пошла к Алене.

— Олена, — сказал я.

Она не обернулась.

— Ты не одна. Слышишь? Не одна, и мы будем всегда рядом.

Она повернулась. Смотрела на меня секунду и снова расплакалась. Затем шагнула ко мне и вцепилась пальцами в кафтан, уткнулась лицом мне в плечо. Я не знаю, сколько я так стоял. Потом подошла Алёна и обняла нас обоих.

Потом началась служба. Анатолий читал молитвы, кадило коптило под потолок… почти всё так же, как недавно с Севой.

Потом кладбище. Замёрзшая земля. Стуки лопат и два новых креста на пригорке.

Поминки устроили в тереме и к обеду всё закончилось. Народ поел и разошёлся.

Олена молча поднялась на второй этаж.

Алёна проводила её взглядом, подождала, пока шаги затихли наверху. Повернулась ко мне.

— Я забираю её к нам.

Я остановился.

— Кого?

— Олену, — ответила она тоном, как будто она всё уже решила.

— Алёна, ты сейчас чем руководствуешься? У неё вообще-то дальняя родня есть.

— У Олены никого больше нету. Родня есть, да… но она к ним не пойдёт. Да и они её не ждут. — Алена сделал непродолжительную. паузу. — Олена рассказывала, что, когда кузница её отца в первый раз горела, никто не помог, кроме тебя. Ни едой, ни деньгами, ничем… С того дня Артём с роднёй не поддерживал отношений. Да и те не стремились к этому.

Я тяжело вздохнул.

— Ну и в качестве кого ты её здесь видишь? — спросил я. — Служанкой что ли?

— Пока просто как подругу, — ответила Алёна.

— Знаешь, мне этот разговор что-то напоминает. Тот, прошлый. Когда ты Олену к нам забрать хотела.

— Но тогда ситуация была другая.

— Но суть-то одна!

Алёна посмотрела на меня, и я поднялся из-за стола, прошёлся к окну.

В голове сами собой всплыли слова Варлаама. Те, что про Олену. Что зависть и безответная любовь под одной крышей до добра не доводят. Только вот девка только что родителей в землю закопала. И выгонять её на улицу было нельзя.

— Я подумаю, — сказал я. — Как решу, сообщу.

Вечером я зашёл в горницу. Алёна возилась у стола и сунула мне в руки глиняную кружку.

— Нува сонный взвар заварила. Отнеси Олене.

Я посмотрел на жену.

— Алёна…

— Она тебя любит, — сказала Алёна. — Я знаю. И боится одновременно. Мы можем попробовать жить под одной крышей. А потом, Бог даст, она полюбит кого-то ещё. И всё наладиться.

Я уставился на неё. Ждал продолжения, но его не последовало.

Женская логика в полный рост. Жена знает, что другая девушка ко мне неровно дышит, и сама же посылает меня к ней наверх с тёплой кружкой. Моя-то фантазия тут же нарисовала пару картин одна другой краше. Но я Алёну знаю. Она имеет в виду что-то совсем другое. Что-то, хрен поймёшь что.

В общем, я просто отключил голову. Взял взвар и пошёл наверх.

Постучал.

— Алёна, уйди, — донеслось из-за двери. И открыв дверь увидел сидящую на кровати и обнимающую свои колени Олену. Увидев меня, она тут же сказала: — Дим, не хочу сейчас говорить.

— Я тебе взвар принёс. Он поможет тебе уснуть.

Она не шевельнулась.

Я же никуда не торопился. Сел рядом на край кровати, кружку держал в руках. В этот момент дверь снова открылась и вошла Алёна.

Она прошла мимо меня и села с другой стороны. Положила ладонь Олене на волосы. Мягко наклонила её голову к себе на колени, как маленького ребёнка. И начала гладить.

Олена легко поддалась, и тут же расслабилась.

Вскоре она снова расплакалась. Я продолжал сидеть с кружкой и смотрел на стену. Не знаю, сколько мы так просидели. Наверное, долго. Но ушли только когда Олена уснула.

Мы натянули на неё одеяло и вместе вышли в коридор. Алёна прикрыла дверь. Обернулась ко мне.

— Ты же не против?

Я привалился спиной к бревнам стены.

— Ну, смотри. С одной стороны, всё правильно. Девке деваться некуда. С другой… — я сделал паузу.– Алёна, ты сама понимаешь, что это ни к чему хорошему не приведёт. Жить под одной крышей.

Она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза.

— Боишься, что не устоишь?