Простая история любви - Премоли Анна - Страница 6

– Можешь верить, а можешь – нет, но такое случается очень редко.

По правде говоря, чем дольше я сижу здесь и наблюдаю за ним, тем сильнее мне кажется, что я против воли поддаюсь его обаянию. В нашем разговоре остроумные ответы чередовались у него с невероятно глупыми суждениями. А я – женщина любопытная и подозреваю, что мне будет интересно выяснить, какое из этих качеств в нем преобладает. Но помимо того, что я любопытна, у меня еще есть голова на плечах и ужасно много дел. У меня просто нет времени пытаться разгадывать всяких псевдоромантических героев. У меня есть задачи поважнее – например, писать новую книгу.

– Что ж, Эйдан, было приятно познакомиться… – сворачиваю я разговор, собираясь идти. Ровно через пять минут мой агент ждет меня в своем офисе в двух кварталах отсюда.

– Сбегаешь? – Он явно меня провоцирует.

– Я никогда не сбегаю. Но, увы, у меня деловая встреча.

– Кстати, ты так и не сказала, чем занимаешься.

Я улыбаюсь.

– Да, не сказала, – подтверждаю я, не имея ни малейшего намерения рассказывать ему хоть что-нибудь о себе. Не представляю, что могло бы добавить к нашей случайной встрече открытие, что именно я написала роман, лежащий перед ним на столе. В каком-то смысле это было бы лишним. Ну да, он для меня лишний – во всех смыслах.

В знак прощания я протягиваю ему руку. Не могу сказать, что в моем обыкновении поступать так с незнакомыми людьми, но Эйдан Тайлер – не просто какой-то человек, да и потом я склонна считать всех писателей почти друзьями. И уж тем более, когда речь идет об авторе прочитанной и понравившейся мне книги.

Он берет мою руку и пожимает ее. Несколько секунд мы стоим почти неподвижно, глядя друг другу в глаза. Нельзя сказать, что я и в самом деле верю во все эти глупые истории об электрическом разряде, пробегающем между двумя людьми, – разумеется, это выдумки, черт побери! – но сердце у меня начинает колотиться быстрее, и странное тепло разливается по руке.

– Ты точно уверена, что не хочешь дать мне свой номер? – еще раз спрашивает Эйдан, продолжая сжимать мою руку.

Да я скорее умру. Если я и раньше была уверена, теперь я уверена еще больше. Я взрослая женщина и прекрасно способна отличить реальную жизнь от книжных выдумок. Тот факт, что я пишу, совершенно не значит, что я втайне мечтаю перевернуть свою жизнь из-за какого-то мужчины. Или что я всерьез способна внезапно загореться от простого прикосновения, это же очевидно. Конечно, мои познания в физике довольно ограничены, но разбираться в необъяснимых явлениях я оставляю другим.

– Абсолютно, – подтверждаю я, отнимая у него руку. – Не волнуйся, как только я отойду, эти две девицы тут же займут мое место. И ты сможешь наслаждаться улыбками и гораздо более приятными для тебя ответами. Могу заранее предсказать, что уж на них твое обаяние подействует в полную силу.

– Я надеюсь… Потому, что ты нанесла смертельный удар моему самолюбию, – отвечает он полусерьезно-полушутя.

– Увидишь, ты быстро от него оправишься, – снова подбадриваю его я, поднимаясь с места.

– В этом трагедия моей жизни. Думаю, на этот раз я был бы рад совсем от него не оправляться, – театрально изрекает он.

– Что ж, прощайте, господин писатель.

– Никогда не следует говорить «прощай». Максимум «до свидания».

Я качаю головой, очень сомневаясь в этом утверждении, однако мне приходится сделать над собой усилие, чтобы сдвинуться наконец с места и направиться к выходу из кафе. Когда я подхожу к двери, я не могу удержаться и оборачиваюсь, бросив последний взгляд в его сторону и помахав на прощание рукой. Эйдан смотрит на меня не отрываясь: его темные глаза улыбаются мне. На улице в этот момент – настоящий потоп; но еще пара минут, и у меня может возникнуть серьезное искушение дать ему мой номер телефона.

Это совсем на меня не похоже.

Норман, несомненно, – один из лучших нынешних литературных агентов. В меру конкретный, в меру сдержанный, он всегда рядом, но без назойливости. За своих авторов он всегда готов бороться не хуже волкодава, но, по-моему, он придает слишком большое значение средствам массовой информации, соцсетям и телевидению. Самое смешное, что он же сам ими не пользуется и не смотрит телевизор. Для своих тридцати пяти лет он неожиданным образом довольно старомоден.

– Ты не можешь отказаться от участия в этой программе, – повторяет он уже в который раз с тех пор, как я переступила порог его кабинета.

Ну, на самом деле могу. В этом-то и прелесть.

– Норман, ты же знаешь, что я не люблю выставлять себя напоказ…

– Знаю. Именно поэтому твои появления на публике и сведены до минимума. Но тебе нужно показывать себя людям, чтобы они тебя знали, нужно выбираться из своей берлоги, если ты рано или поздно надеешься опубликовать что-то, что станет настоящим мейнстримом. Нежелание пускать других в свою частную жизнь – это одно, но стремление оставаться в полной неизвестности – это совсем другое, – замечает он.

– Не думаю, что у меня получится раскованно вести себя перед камерой, – взываю я к его здравомыслию. – Я тут же распереживаюсь и не смогу выглядеть естественно.

– Ну, положим, в это я ни капельки не верю, потому что ты – одна из самых раскованных женщин из всех, кого я знаю…

– Что не говорит в пользу того типа женщин, с которым ты часто общаешься, – вставляю я, не удержавшись.

Не споря, он лишь бросает на меня возмущенный взгляд.

– Так вот, как я сказал, по моему мнению, у тебя не должно быть с этим проблем, к тому же интервьюировать в этой передаче в воскресенье вечером будут вас двоих.

Эту немаловажную деталь он упоминает впервые.

– А, вот как? А кто еще туда приглашен?

– Конкретное имя они не назвали. Но я подумал, что поступлю правильно, если вместе с тобой приглашение получит Эйдан Тайлер. Ты же представляешь, о ком я говорю?

На какое-то время я замираю, молча уставившись на него. Он серьезно произнес «Эйдан Тайлер»? Или это в моем мозгу само собой материализовалось его имя, раз уж я думаю о нем с того момента, как вышла из кафе?

Внезапно я осознаю, что мы уже с большой вероятностью пересекались с ним, идя на встречу или со встречи с Норманом. Не понимаю, как это я могла забыть, что у нас с ним один и тот же агент. Вернее, очень даже хорошо понимаю, почему у меня из головы выпала эта деталь: ведь Эйдан Тайлер фактически больше не пишет. И поэтому, один у нас с ним агент или не один, но в офисе Нормана его давно не было видно. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

– Скажи правду, он уже получил от тебя это приглашение?

Норман начинает довольно комично ерзать в своем внушительном кресле, обитом «человеческой кожей», притворяясь, что поправляет и без того идеальный галстук. Этому человеку стоит серьезно задуматься о смене стиля одежды: костюм-тройку не стоит надевать, если только ты не жених и не отправляешься на собственное бракосочетание (да и в этом случае, если хотите знать мое мнение, он не так уж необходим), или если ты не вышел прямиком из девятнадцатого века. Спросите хоть мою подругу Джули, что пишет исторические романы, уж она-то точно знает.

– Да, по правде говоря – да. Буквально только что. Эйдан в восторге от возможности поучаствовать.

Ну, разумеется, он в восторге. Он рожден, чтобы быть на сцене, в центре всеобщего внимания – один из тех, кто продает себя прежде, чем продать свою книгу, один из тех, для кого не составляет труда выложить перед всеми все мысли, что имеются у него в голове. И даже те, что не имеются.

– Я оказался в неловком положении. Как бы то ни было, на передаче ждут именно тебя. Без твоего участия она не состоится, – прибавляет он.

Я безрадостно меряю его взглядом. Так он еще и хочет заставить меня чувствовать вину в случае моего отказа: если я не приму это приглашение, я подведу и Эйдана. Не то чтобы я была уверена, что он расстроится, ясное дело, но я отношусь к тому типу людей, кто делает все возможное, лишь бы не причинять другим вред. У меня есть свои правила, и я стараюсь им следовать. Пусть наш мир и не богат на моральные принципы, у меня они довольно четкие.