Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 49

Игнат был по пояс голый, только кожаный фартук надет, по лицу стекал пот, волосы вообще мокрые, словно кузнеца из проруби вынули.

— Пришёл вот… — слова пока давались с трудом, словно с спросонья.

— Лекарь, ты точно лекарь, себя вылечить не можешь? — булькнул недовольно кузнец главный.

— Займусь сегодня же, — Коська достал из ножен у себя на поясе кинжал, — Вот, нёс трофей один, чуть не погиб, его добывая. Память. Но у него чуть лезвие отломано, нельзя починить, так, чтобы незаметно было. Не поскуплюсь.

В общем, голову задурив, как уж получилось, Игнату, Коська передал ему кинжал и ушёл. При этом Сашка всё пыталась его за руку ухватить и поддерживать. Парень временами даже не сильно сопротивлялся. Состояние было, как и в первый раз, не очень понятное. С одной стороны, штормило немного, словно из самолёта, который летел часов пять, спускаешься по трапу. Да тот в это время ещё подруливать начинает. А с другой стороны, в голове и мыслях был просто идеальный порядок, словно проветрили голову и весь мусор оттуда вымели. Сейчас бы и теорему Лагранжа доказал легко. А то и на Ферма бы замахнулся.

Пока до Кремля добрались штормить Коську перестало, и он оторвал от себя впившуюся в его руку девчонку.

— Есть хочу. Прямо умираю. Сходи, Сашуля, чего добудь у кухаря, — почти правда, есть действительно хотелось, но больше хотелось остаться хоть на десяток минут одному и прослушать организмус, попробовать определить, есть ли изменения, не стал ли он Дамблдором.

И только лёг на лавку, скинув тулуп, как дверь с ноги отворили и на пороге нарисовался Фёдор Андреевич Кошка.

— Феодора сестра моя… ну тебе всё равно, сестра моя, ревёт в голос, говорит, рука болит пуще прежнего. Сам же захотел лечить, чего не лечишь тогда? — боярин был огромен и пыхал праведным гневом. А тут этот лекарь малохольный валяется вместо того, чтобы людей лечить. Срам!!!

— Прости, Фёдор Андреевич, вчера силы лекарские иссякли, на Вельяминову и духовника Великого князя всю истратил. Приводи сейчас, вылечу до конца… м… до полного здоровья. Приводи.

Боярин попыхал ещё, но про отца Феодора узнав, чуть сдулся. Ну, где духовник Великого князя, и где двоюродная сводная сестра, в ней вообще общей с ним крови нет. Живёт в его усадьбе, так, помогает кому делать нечего, в основном с детишками его водится, так как самой бог не дал.

Тётка эта Феодора в самом деле выла, когда через двадцать минут её две женщины и боярин привели в покои лекаря. Ладно, не выла, подвывала… но на все лады. И даже вплетала в песню эту идиомы всякие.

А Коська все эти двадцать минут, пока ждал пациентку, места себе не находил, вдумчиво в себе покопаться не получилось, и теперь он боялся, что вместо прибавки сил, на этот раз может пшик получиться. А то и совсем труба. Сжёг он источник своей лекарской силы. Это как лампочку на двенадцать вольт для подвалов промышленностью СССР изготовленную, сунуть в патрон, где двести двадцать вольт. Вспышка и кердык.

Уложив больную на лавку, где ночью спала Сашка, и, выгнав всех из комнаты, Коська перекрестился и мысленно и взаправду, и положил ладони Феодоре на предплечье.

Событие семьдесят первое

Ох ты ж! Твою же ж! Опять рекой зелёное пламя полилось, водопадом целым. Коська и в этот раз попытался краником каким-нибудь внутренним перекрыть этот поток, уменьшить, но ничего не получилось, резьбу там у краника сорвало. Пришлось, как и в двух предыдущих случаях, уменьшать время воздействия энергии. Минуту, ну полторы, подержал руки на предплечье женщины и убрал. Постучал тетке… а сестре боярской по руке пальцем.

— Больно?

Тетка эта Феодора, стонущая по сю пору, вдруг бросила это дело и чёрными, как у ведьмы какой, глазами вперилась в Коську.

— Больно?

— Не. А опосля, опосля опять заболит? — радости лицо женщины не выражало, как и благодарности.

Ну, а чего хотел⁇ Она знает, что он лекарь, всего-то… А она прямо урчум-бурчум — сестра боярина Фёдора Кошки. Если не правой руки Великого князя, то левой точно. И переубеждать женщину, рассказывать что великий попаданец и князь почти… якобы, Коська ни малейшего желания не имел. Да, пофиг ему на её мнение. Главное, что боярин и заплатит, и благодарен будет. Сейчас у него цель — стать своим в Кремле. В кремлёвском клубке змей. И лечение родичей, а значит, демонстрация своих возможностей — лучший способ стать нужным, стать своим. Глядишь своего змея кусать не станет, другую мышку найдёт.

— Я не Господь, он один над нами властен. Здесь пару часик… Поспи здесь. Я разбужу, тогда и узнаем, получилось или нет.

Коська задёрнул ширму из белёного льна, что ограждала его половину от закутка Сашки. Сам сел на лавку под окном и всё же решил осмыслить ситуацию. Выводы из второго подхода к источнику какие? Такой большой источник ему не по силам. Предохранитель его отрубает. Пока вроде никаких последствий. А вот эффект серьёзный. Лекарская энергия прямо через край плещет. Насколько хватит в этот раз? Ну, он теперь будет время сокращать лечения и пусть на троих или даже четверых хватит. А дальше что? В третий раз идти? Выросли или нет его способности? Не заимствованная, а настоящая энергия подросла или нет?

И опять мысли полезные прервали. Теперь принесла завтрак Сашка. Принесла кашу. А чего хотел? Картошечку, поджаренную на сале, да с лучком. Нет. Ничего такого не будет. Лет триста ещё не будет. Фасоль тушёную с мясом? Нет, горох не заменит. Хотя, горошницу с мяском, разваренным до состояния тушёнки, и мясной подливой, сейчас бы с удовольствием потребил. Но нет, каша из полбы, наверное, или просто пшеничная. Это для богатеньких. И мяса в ней хватает. Правда, какие-то плохожующиеся куски. Старая корова? Это для слуг еда, князьям готовят отдельно дичь всякую и головы щучьи с чесноком. И икры заморском баклажановой теперь больше до смерти есть не придётся, как и кабачковой.

Феодора проснулась сама. Выскочила из-за занавески и дикими глазами уставилась на допивающего травяной чай Коську.

— Ничего не болит и рукой шевелить могу! Не больно совсем! — выпалила она, словно спеша куда-то.

— Для того и нужны лекари, чтобы лечить, — спокойно ответил ей парень, но отделаться от тётки не получилось. Феодора отошла от Касьяна и чуть ли не потребовала:

— А внутрях излечить можешь, чтобы ребёночек у меня был⁈ Ты же лекарь! — тон не просительный точно. Не приказ, но… настояние.

Касьян пошутить решил.

— Как же мы проверим, вылечил я внутрях или нет?

Сестра боярина на секунду всего задумалась, и как выдаст ответ.

— А не твое дело! Твое дело вылечить, а уж я проверю.

Не, ну, а чего, замечательный ответ, Коська еле сдержал улыбку, даже не сдержал, пришлось закашляться и отвернуться. А вот Сашка впечатлилась, и как заржёт. Герда бы позавидовала, услышав.

Зря. Эта Феодора оказалась тёткой боевой, подошла, и как схватит конокрадку за косу, нагнула и давай туда-сюда дёргать. И так всё это быстро произошло, что Коська первые секунды стоял с раскрытым ртом. А сестрёнка эта не остановилась и в ухо заехала Сашке. Обе при этом такой крик и визг устроили, что все обитатели хоромины Великокняжеской сбежались. И… и включились в процесс. Кто Сашку волтузит, кто боярыню эту недоделанную оттаскивает.

Хрен бы знает, чем это закончилось, но тут на шум взбежал на второй этаж боярин сам, и он-то, рыкнув сначала, легко с сестрой справился, тоже её за косу схватив и оттащив от воющей конокрадки.

— А ну прочь все! — рыкнул боярин, и ведь подействовало. Бамс и они только вчетвером остались.

— Вижу лечение помогло, сестрёнка, да так помогло, что ты этой рукой девку таскаешь за косу. Домой ступай! Живо!

Боярин подождал пока Феодора выйдет и поклонился Коське.

— Благодарствую за лечение, Касьян. Хорошая работа. И забыла, что час назад выла на всё подворье. Первый раз слышу про такое быстрое лечение. Сам бы не увидел, не поверил. А девка? Ну, даже, если и заслужила трёпку, то виру заплачу. Шубу ей Федорину отдам. Зима, пусть не мёрзнет. Она же травница, тебе помогает, значит, и она лечила сестру. А тебе… Касьян Иванович я арбалет фряжский отдам, как договаривались. С козьей ногой для заряжания. Один такой на всю Москву. С Царьграда купцы привезли.