Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 31

Смешная притча вспомнилась. Жил очень добрый человек. Самый добрый на всём свете. А когда кто-то становился добрее него, то он его убивал и снова становился самым добрым.

— Нужно бросать быть этим самым добрым.

В обед Касьяна пригласили на пир. Посадник его послушался и жевал морковку… Сейчас!!! Три раз ха! Перед ним на большом бронзовом блюде лежало что-то птичье. Может фазан. Не силён был Коська в пернатых диких. Сейчас ведь богатые и знатные обязательно дичь потребляют. Домашние питомцы для них не по чину. Что это за князь если он курицу ест⁈ Фазан, тетерев, дрофа, куропатка, перепела, что там ещё есть⁈ Вот это должен есть уважаемый человек. Специально охотники есть и егеря всякие у знати, чтобы к столу сильным мира сего дичь доставляли. Вот и в «Сказе про Федота стрельца» об этом же у Филатова.

Коське тоже блюдо с куском мяса поставили. Не, ну, ему-то можно, он ещё молодой, и у него с обменом веществ всё пока пучком.

Событие сорок пятое

А всё, что не делается, к лучшему. У Прокла этого сына Евстигнея совесть перед отъездом их каравана проснулась, и он решил князя Остея и Коську подарками отблагодарить за выздоровление. Князю достался роскошный кинжал, явно восточная работа. С ножнами украшенными серебряными пластинками с чеканкой. Так как узор на них цветочно-травянистый, то и происхождение Коська определил, как из мусульманских стран.

А Касьяну посадник вручил арбалет. Парень его опробовал сразу при дарителе, попытавшись натянуть тетиву. Та не шёлковая, какая-то плетёная-кручёная из жил. Пошла не очень туго, примерно, как у немецких арбалетов. Ну, а чего? Не самый плохой подарок. На Руси, да и вообще в Европе, арбалет пока не самое распространённое оружие, так что для простого лекаря вполне дорогой подарок.

Их караван совсем куцым стал. Сани с которых продукты и фураж израсходовали, проводника Доброжира и ратников, что им в Брянске выделили, отправил князь Остей с благодарностью назад, так что теперь у них всего восемь саней с продуктами и фуражом и плюс Коськины — лекарские. Ещё есть шесть ратников. Ага, ещё сам Остей и Коська. Всё? Нет. Есть теперь ещё один проводник. А может соглядатай от посадника, ну, чтобы не свернули не туда и добрались в Москву, пусть там сам Дмитрий Иванович с ними разбирается. Что за литвины? Зачем едут? Точно ли Остей этот сын князя Дмитрия Ольгердовича, который засадным полком командовал в последней битве с погаными на Дону?

Звать проводника как и Коську — Касьяном. И он в Колуге в дружине десятником службу несёт. Но сам из Москвы, сюда был послан вместе с ещё тремя десятками ратников, границу блюсти.

По словам этого Касьяна ехать им пять дён, и ночевать будут на постоялых дворах. Дорога, наезженная и обустроенная, хватает и сёл, и городков малых.

— А татей? Есть? — Коська за свою казну переживал, ну и хотелось новый арбалет в деле испытать.

— Бывает, озоруют, — проводник неопределённо хмыкнул и плечами пожал, — но на такой большой отряд не сунутся. На одиночек, да на малые обозы нападают в основном. Правда, тут не так давно, пару зим назад, татарских послов пощипали знатно. Вот у тех охраны хватало.

Коська думал, что сейчас интересный рассказ последует, как этих татей, на послов покусившихся, имали всей дружиной, но тёзка отмахнулся. Нет. Неведомо ему ничего про облаву, да и туда им басурменам и дорога, нечего ездить по нашей земле.

Ну, насчёт татей ладно, а вот на первом же постоялом дворе у них попытались Орлика коськиного и Ворона княжеского свести. Если бы не мнительность Коськи увели бы коней. Постоялый двор парню сразу не понравился. Дымно, воняет тухлятиной какой-то, шум от десятка захмелевших посетителей. Коська ворочался в общей комнате на два десятка человек, ладно хоть половина лавок пустовала, но и того количества постояльцев хватало, чтобы сделать эту ночёвку незабываемой. Все десять его соседей храпели, все десять выдыхали при этом такой перегар на луке и чесноке замешанный, что через час уже дышать просто нечем стало. А ещё парень за ящик свой с драгметаллами и пушниной переживал.

В общем, не спалось. И Коська решил перебраться в свои сани. На улице не сильно холодно, может градусов пять минуса и под двумя тулупами и попоной не замёрзнет. Зато и за золотом присмотр будет. И там не храпит никто и воздух свежий. Сани оставили на большом двору, огрождён, правда, не забором настоящим, а так жердями к столбам прибитым, но справа сам постоялый двор, а слева огромная конюшня, так что можно почти закрытым считать.

Выбрался Коська из комнаты и пошёл к саням. Обустроил там себе лежанку и уже залез было под тулупы, как услышал какое-то неправильное ржание в конюшне. А через минуту непонятная тёмная фигура княжеского жеребца Ворона вывела. Этого агромадного жеребца с другой лошадкой спутать трудно. Он этой лошадки в два раза больше. И выше, и мощней. Тонна не тонна, но килограмм восемьсот точно есть, и в холке почти метр восемьдесят. Настоящий рыцарский дестриэ. Коська бросился к подаренному арбалету, начал его заряжать, но тут его отвлекли, его трофейный Орлик заржал, а потом и его вывела ещё одна тёмная фигура из ворот конюшни. Вона чё! Оставаться без второго Орлика Коська не собирался.

— Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 16

Темно. Ночь пасмурная, да и без того новолуние недавно было, и если там, за облаками, за тучами, и есть чего, то совсем узенький серп месяца. Но полного мрачного мрака всё же нет. На воротах постоялого двора горят два факела и чуть за поворотом у сеновала горит костёр, и там в большом котле чего-то варится. Видимо кухарь на завтрак какую-нибудь очередную подгорелую кашу готовит. Утром рано всем в дорогу, и тут горяченькая каша очень в тему будет. Пусть даже подгорелая слегка. Зато горячая впереди ведь дорога зимняя.

Коське еле видно двух конокрадов, а они его ещё не заметили за санями, да и мудрено им это сделать, так как позади Коськи стена амбара какого-то и его тёмная фигура на тёмном фоне с такого расстояния точно не видна. Как там в детской страшилке: «Тёмной-тёмной ночью, в тёмной-тёмной комнате чёрный человек…».

— Лучше иметь два заряженных арбалета, — сообщил мысленно новому своему арбалету парень и полез за полоцким мощным в сани.

Дебил! Придурок конченный! Олигофрен! Даун. Идиота кусок! Всеми этими красивыми прозвищами наделил себя Касьян через пару секунд. Арбалет зашуршал в накиданной на сани соломе и чего-то там задел… ну, огромный стационарный арбалет задев, брякнул железом о железо. Тишины особой не было. В конюшне переговаривались на своём лошадинском языке потревоженные кони, трещали поленья в костре под котлом, переговаривались кухарь с помощником. И, несмотря на все эти звуки, металл звякнул громко, и конокрады, услышав, остановились и обернулись к саням.

— Что там? — голос был хриплый. Не, у всех преступников голос должен быть хриплым, а то, что это за бандиты, если у них главарь будет тенор благозвучный или красивый иметь. Или ещё хуже — альтино, как у Виктора Салтыкова. Горбатый, например, Шарапову говорит голосом Салтыкова: «Мы тебя, мил человек резать на ремни будем»! Смех и грех.

Коська решил, что сейчас скорость важнее тишины и, рванув арбалет из соломы, упёр его стременем в землю. Конокрады и услышали и, видимо, всё же движение уловили, так как один быстро передал повод Ворона второму и шагнул к Касьяну. Темно, но блеск отблесков костра на стали длинного клинка у парня получилось заметить. И придало сил дополнительных. Бонус от испуга. Даже не вспомнив, что арбалет полоцкий страшно тугой, Касьян одним рывком зарядил его, заправил тетиву шёлковую в прорезь.