Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 3

— Вона чё?

Хочу одну новую книгу порекомендовать

Золото манит… Прииск в дальневосточной тайге. Разборки с казаками, бандиты-хунхузы… И наш человек, который должен все разрулить! Просто обязан

Читать: https://author.today/reader/559432/5296389

Глава 2

Взгляд волчий, оскал тигра, так можно в паре слов описать, то, как встретил Коську один из сидящих у костра. Но только в первую секунду. А потом в серых глазах появилось узнавание. Сомнение, но узнавание. Человек видит знакомого, но этот знакомый так изменился, что сомнения в том, что это действительно тот человек, а не просто похожий на него, уж больно высоки. Последний раз они видели мальчишку нестриженного и тощего. Сейчас же перед ними стоит боярич в иностранном одеянии, очень и очень дорогом, а ещё и меч на поясе висит и кинжал дорогущий в сверкающих в свете костра ножнах.

— Коська? — тот, что стоял впереди даже сощурился. Темно же, ну, почти темно, только всполохи не сильно большого и яркого костра.

Стёпка и Сенька Фроловичи — сыновья пастуха стояли перед Коськой, вытянув вперёд мордочки и смотрели на него. Смотрели сначала со страхом и решимостью биться до конца, вон Стёпка даже что-то вроде дубинки в руках держит, а у младшего Сеньки что-то в руке правой, да чего там, что-то, там камень, можно не сомневаться.

— Коська, — согласно кивнул боярич в синем кафтане и синих портах, снимая мурмолку, чтобы парни его лучше разглядели.

— Точно Коська, я и не узнал…

— А чего это на тебе?

Братья заговорили хором и хором же замолчали. Касьян кивнул им и сделал шаг вперёд, Орлика за собой на полянку эту втягивая с дороги.

— Я вы чего здесь? Ночь уже, чего не дома? — парень выбрал ветку лещины потолще и привязал к ней уздечку.

Пока коня временно пристраивал, отвернулся от Фроловичей, а повернулся и оба стоят, носы повесили, лапти свои рассматривают. Не самая лучшая обувь для ноября. Да и лапти почти рассыпались, подвязаны у Степки веревкой.

— Так что случилось? Чего не дома? С отцом поругались? — сделал предположение Касьян. Сам тут же отбросил его. Не те времена, чтобы дети с родителями ругались.

— Помер батька. Волки загрызли. На стадо стая напала, он защищал… и вот… нету тятьки.

— Беда, а вы-то чего не дома? Мать где? — ситуация один чёрт понятней не стала.

— Утопла. В болотине. Пошла по ягоды и провалилась в трясину. Только корзину нашли мужики, когда искали на следующий день.

— Совсем беда. И что вы одни теперь? И как вы?

Пастуху платили сельчане продуктами, кто чем может. Этого с трудом хватало семье, и зимой они бедствовали, ходили с вязанками хвороста, предлагали за еду. Или Фрол дрова колоть нанимался, помогал, если кто чего строит. Так что запасов не было у парней, понял Касьян. Вот подъели, что было и подались?

— И куда вы теперь?

Стёпка вздохнул.

— У мамки в Менске дядька живёт. Дед нам, получается, ну, почти дед. К нему решили податься. Может примет?

Парни посмотрели на Коську, как бы вопрошая, ты же в Менске живёшь, должен знать, примет нас дед двоюродный или нет?

Касьян мотнул головой на костёр:

— Рыбу сожжёте. У меня хлеба есть каравай, давайте угощу, садитесь.

Кусок хлеба, да ещё белого, да подогретый над костром, на палочке, источал неповторимый аромат, и Коська, с обеда ни кроши во рту не державший, и сам с удовольствием накинулся на поздний ужин. Понимал, что нужно спешить. Ещё ведь по темноте назад возвращаться. А это совсем другая скорость. Но бросать парней не хотелось, да и голод не тётка. Опять же Орлика нужно опять напоить и дать ему отдохнуть. Пять минут можно посидеть.

На третьей минуте Касьяну под совместное движение трёх пар челюстей пришла в голову интересная мысль. А ведь всего пару часов назад, размышляя над тем, как эксперименты по изготовлению твёрдых сыров превратить в промышленное производство, он хотел найти парня лет пятнадцати и обучить его всем премудростям, а потом переложить на него все дела с сырами связанные. И бог, дьявол, или какие-нибудь добрые инопланетяне, подсовывают ему готовый ответ. Вот два пацана, которые вполне обучаемые, и которые будут работать не за страх, а за совесть. Опять же с ними можно и тренироваться, как раз возраст подходящий. Несколько лет и у него будет свой небольшой, но очень хорошо подготовленный отрядик для… Ну, дожить надо.

Проблема есть. Если двигаться с ними, то точно до петухов не успеет… А чего, чем не первая тренировка, до Менска километров двадцать отсюда. Трусцой вполне можно успеть. А один из троих всё время отдыхает на лошади. Потом меняются. Осталось только незаметно клад выкопать.

Не, выкопать можно, там и копать-то толком не надо, кучу листьев и мха разбросать — вот и все раскопки… Но мешки с серебром ведь к коню приторачивать надо. А пацаны, слезая и залезая, задевать будут. Брякать серебряными кубками и шандалом. Ну, ладно можно наплести, что в таверну к себе возвращался за спрятанной кухонной посудой. Не полезут же они в мешки? Ну, да он не даст. Решено.

— Стёпка, — обратился к старшему пастушонку Касьян, — давайте я вас на работу найму. Делать будете… Ну, вроде творога. Варить молоко в чанах и закваску туда лить, потом… Увидите. Жить у меня в дому будете… пока. Там посмотрим.

— А дед Кузьма? — почесал себе нос Стёпка.

— Ну, у меня вам точно лучше будет. Одежонку зимнюю вам сразу куплю. Не сегодня завра снег ляжет окончательно, а вы в лаптях драных. Да и шубейки нужны. Можете, конечно, к деду вашему двоюродному прогуляться, но сомневаюсь, что вам там рады будут.

— Прогуляться? Да я даже не знаю, где он живёт. Вроде в Менске в Посаде, а где, мне неведомо… И чем занимается не ведаю. По рукам, идём к тебе, — парень протянул перепачканную сажей ладошку Коське.

Событие пятое

Опоздал Коська всего на десяток минут, нужно было Отто, брату Константину, Стёпке, который сын купца Тверда, кухарке Марите, и Сашко Никодимовскому представить братьев Фроловичей и организовать их поход под руководством Отто на рынок, чтобы парнишкам одежонку прикупить, а то вымрут в своей рванине зимой.

Язеп принял собранные по дороге парнями иголки сосновые с кивком, который мог и здрасьте означать и мол, ладно, прощаю опоздание. Парень чувствовал себя паршиво. Хотелось спать, опять вторые сутки без сна пошли, хотелось есть, словно три дня не ел, а всего-то сутки прошли, да и перекусывал, хотелось хоть лечь и ноги вытянуть. Обратную дорогу ведь трусцой преодолел. Пастушки оказались не больно-то тренированные, и уже через час стали просить отдыха. Пришлось их по очереди, а то и обоих сразу, на Орлика сажать, а сам Коська всю дорогу назад провёл на ногах. Тоже не каждый день марафоны совершает, так что устал прилично. Так если бы один бежал, то и ничего страшного, а приходилось в прямом смысле коня за собой тащить, тот устал и ночью путешествовать отказывался, упирался. Но где понуканиями, где уговором, а где и морковкой Коське удалось с Орликом сладить. Добрались до дома.

И вот лечь бы и отдохнуть, поев перед этим, а вместо этого они пошли с хельгом сразу к князю Остею его многострадальную левую руку лечить. При сем лечении присутствовал и ключник. Он пришёл отчитываться о налогах собранных. Осень, урожай собран, обмолочен и частично продан. Коська, не знакомый с местными налогами, больше уши парил, чем помогал хельгу лечить князя. Не сказать, чтоб уж совсем интересным отчёт получился, но несколько новых слов и понятий парень узнал. Налог, он же урок, собирался с человека (полюдье) или с хозяйства (поплужное) в денежном выражении и тогда это — подать или в натуральном, тогда это обзывалось — повоз. И повоз этот зависел от того, чем была богата конкретная земля. Мёд числился у них в Менске, воск, рожь, пшеница, ячмень. Много разных тканей несли. И льняная была даже не на первом месте. Больше всего было смесовой ткани. Крапиву мешали с коноплёй или льном.