Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 27

Событие тридцать девятое

Роман Михайлович Молодой — князь Брянский и великий князь Черниговский встречать князя Остея не вышел. Ни к воротам не вышел, ни даже на крыльцо. И вот ведь, и из окошка рукой не помахал. Да и не мог он этого сделать. После съезда восточных князей в Гомее — Гомеле, он спокойненько, раз никакой войнушки не запланировали, отбыл к себе в Чернигов. Брянск же, как был предоставлен в управление посаднику Гостомыслу, так и остался. Это не тот Гостомысл, что Рюрика на Русь позвал. Другой. Тот, наверное, помер уже. Даже волхвы по пять сотен лет не живут.

Город ведь недавно совсем, после отъезда Дмитрия Ольгердовича — отца Остея на Москву к князю Дмитрию Ивановичу перешёл под руку Романа Михайловича и точно так же как и из Стародуба и Трубчевска князь Дмитрий всю почти дружину с собой забрал на Куликовскую битву. И там большая часть брянцев полегла. Потому, когда Остей рассказал ненастоящему Гостомыслу про набег неудачный Корибута на Трубчевск, тот всполошился, вызвал воеводу, и они совет устроили. Как готовиться к весне и войне? Точно вернётся Ольгердович с большой силой по весне и после Трубчевска попытается взять под свою руку Брянск.

— Я бы на его месте наоборот поступил, — Коська теперь как бы постоянно при Остее, советником назвать нельзя, точнее будет — младший товарищ, но это когда тот в хорошем настроении и здоров, а так тоже при нём, но в качестве лекаря. Вот сейчас на совете этом тоже оказался и не мог усидеть спокойно, ляпнул, — В Трубчевске он подумает, что его ждать будут, и сперва сюда наведается.

Гостомысл — это такой толстяк чуть выше Касьяна ростом и с бородой до пояса. Борода почти вся белая, только в самом центе полоска чернеет. Так же и волосы на голове — виски полностью седые, а по центру чёрная полоса — грива даже. Смотрится это экзотически. Одет посадник в золотую парчовую шубу и атласные алые портки, и сапожки красные сафьяновые с золотом на ногах. Настоящий боярин из сказок. Только горлатной метровой шапки не хватает. Вместо этого в руках мнёт мурмолку тоже алую с отторочкой горностаем. Пижон, с какой стороны не посмотри. И не бедствует.

Брянском, кстати, город тоже никто не называет. Сейчас вычурней название — Дебрянск. (Брянеском ещё иногда называют).

Воевода неодобрительно на Коську из-под брежневских бровей глянул, хотел про яйца и курицу сказать, но тут князь Остей Дмитриевич слово молвил.

— Родич мой дальний. По бабке. Умён не по годам. Его стараниями отбили дядюшку моего любимого Корибута от Гомея. Расскажи, Касьян, про партизан своих. А ты, Пётр, послушай внимательно, да к весне сделай, как Касьян советует.

Пётр похож на Добрыню из мультика про богатырей. Такая здоровенная грудь и шеи почти нет, голова сразу на плечах сидит. Ему лет сорок и пшеничные волосы седеть ещё не начали. Странно, но при светлых волосах глаза почти чёрные. Буркалы такие. И под косматыми бровями, которые можно было бы и подстричь. Зверский вид ему придают.

Ну, Коська и рассказал. Про арбалеты, про баррикады, про ночные вылазки. Лица слушателей при этом не разглаживались и светлели, как же, к такому знанию приобщились, нет, лица смурнели и темнели. А брови у воеводы Петра опускались и почти накрыли чёрные буркалы.

— Не нравится? Не любо? — когда парень закончил рассказ, хмыкнул Остей, — И мне не любо. Подлая сеча ночью, как тати какие… Нда. Нет чести… А вот результат есть. При одном убитом и трех раненых, партизаны эти сто лучших воев у Корибута Ольгердовича положили и вынудили князя назад убраться. А Трубчевску Корибут оставил оружие и брони, да коней гарных. Можно дружину чуть не в два раза увеличить. Как с этой стороны смотрится⁈

— Нет у нас самострелов, чтобы сотню вооружить. У нас и на два десятка их не наберётся, и половина с деревянными плечами. А всей дружины осталось шесть десятков. Всех отец твой увёл, — посетовал воевода.

— Могу только совет дать. Я вам не князь. Кузнецам, всем, кто сможет их сробить, закажите арбалеты. Учеников к ним приставьте. Смоленск у вас рядом, туда купцов отправьте, возможно, там делают или просто продают самострелы хорошие. И пусть новики, что наберете, стреляют по щитам, учатся. Каждый день стреляют. Лучшие арбалеты выбирают. И дальше заказывайте тем кузницам, что самые лучшие делает.

А молодец Остей! Мысленно его Коська похвалил. Всё правильно сказал, часть последнюю его речи, про лучших отбор, ему по дороге Коська подсказал, но ведь прислушался к отроку не махнул рукой. На ус намотал. Так глядишь и Трубчевск, и Стародуб, и Брянск отобьются весной от Корибута и сил на войнушку с Кейстутом у Ягайло не будет. Другим путём история пойдёт. Промосковская партия победит в Литве. Не ляжет она под ляхов. Ещё бы неудавшаяся в Реальной истории свадьба Ягайло с дочерью Дмитрия Донского свершилась, вообще бы здорово было.

Глава 14

— Колуга — это спорный город. Волость эту Колугу, что вокруг реки Калужки, купил Димитрий Московский у тарусских князей, лет десять назад. А князь Ольгерд её своей считает, так как Тарусское и Новосильское княжества он забрал. Но бог миловал, войны из-за неё пока так и не случилось. Помер князь Ольгерд, царствие ему небесное, а нонешним не до Колуги, — Гостомысл провожал их караван, крестя их троекратно на добрую дорогу. Он выделил князю Остею Дмитриевичу в провожатые десяток конных дружинников, и они сейчас замыкали этот караван. Ну и продуктами кое-какими снабдил в дорогу. Ещё ведь и свои возы с зерном и другими продуктами были. В результате обоз или караван получился значительный.

— Дай бог, погода поспособствует, за четыре дни доберёмся, — их проводник Доброжир глянул на небо. Ну, по сравнению с той метелью, что по их выходу из Трубчевска приняла караван в свои крепкие объятия, так рай просто. Второй день стоит морозец лёгкий, и почти ясно, лишь изредка белые небольшие облака наползают на лик светила, и тогда сразу этот морозец чувствуется. А так на солнышке благодать. Обоз опять до двадцати возов увеличился. Половину как раз Гостомысл снарядил. Эти надо в первую очередь разгружать, от Калуги они вернутся. Ну, а Остею потом такой же переход до Москвы предстоит. Тоже четыре — пять дней со слов проводника.

Коська расстояния прикинул и хмыкнул. Граница от Москвы в эту сторону получатся — двести километров. А от Львова, который сейчас под Литвой, до той же Калуги больше тысячи. И в другие стороны такие же пропорции. Если не хуже. В десяток раз Великое княжество Литовское больше Московского и народа в десяток раз больше. А вот поди ж ты, как равные считаются. А через пару сотен лет огромная Россия станет в разы больше ВКЛ. Вот оно подпадание под власть ляхов. Вот они шляхетские вольности.

В Брянске его тоже одарил воевода. Коська ему похвастал ручной пищалью… не, ну не с порога начал хвастать, вон у меня кака штука есть, просто поинтересовался, а нет ли у них зелья порохового на продажу, али так за спасибо, а Пётр головой покачал, нетути, а после бороду огладил и отвёл парня в «закрома Родины». В гридницкой была каморка малая, куда сломанное или испорченное другим образом оружие складывали. Железо, а, тем более, оружейное, дорого, купцы с радостью скупают этот лом. Так среди сломанных мечей и треснутых топоров валялась почти такая же ручница, может чуть калибр поменьше, но без деревянного приклада. Просто такой стаканчик бронзовый.

— Забирай, ежели что хорошее взамен предложишь, — ткнул пальцем в зелёный цилиндрик воевода.

— Сломанная… — Коська задумался, чего можно отдать ненужное. Ну, все мультик про купить ненужное помнят.

— А! Так забирай. Грош дай, чтобы не подвела. Считай — расплата за совет. С партизанами этими, — махнул лапищей богатырь. Вообще, товарищ этот Коське понравился. На вид добродушная такая богатырина, а оказалось, что въедливый и серьёзный командир, все мелочи их партизанщины у парня выпытал. И даже пролонгировал, как бы Коська преследовал и нападал на отступающее войско князя Корибута, выспросил. И сложности всякие придумывал, предлагая парню из них пусть и на словах, выпутываться.