Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 19

«Давайте переживать неприятности по мере их поступления» — эта фраза принадлежит Михаилу Михайловичу Жванецкому.

Событие двадцать седьмое

Никто в гости на огонёк не заглянул. Ну, что же, «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе».

(Легенда о пророке Мухаммеде (Магомете)). По одной из легенд, пророк, желая продемонстрировать верующим свою силу, приказал горе приблизиться к нему. Когда гора не сдвинулась с места, он произнёс: «Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет сам пойдёт к горе». При этом прямого упоминания этой фразы в Коране нет.

Собрались партизаны идти сразу после позднего ужина. Им зачем пустой лагерь, когда все разбредутся по норам⁈ Им нужен лагерь с людьми, уставшими и намёрзшимися за день, сидящие у костров и делящих шкуру неубитого медведя под бряканье ложек о край котла с кашей подгоревшей.

Лагерь с последнего холма у Косино был виден. Про тысячи костров — это из сказок. Костров было… Ну, наверное, штук тридцать. Люди, как и положено, разбиты на десятки, и каждый такой десяток сам себе готовая ячейка общества. Кашеварят вместе, спят под одной попоной. И если в дружине, что привёл князь Корибут Ольгердович, триста воев, то и десятков, не сложно посчитать — тридцать. Про триста воев поведал пленный, ну, чуть больше точно он не знает, где-то триста двадцать — триста пятьдесят. Минус десяток уже. И по словам того же пленного сколько-то осталось в Севске. Так цифру триста и получили, округлив.

Хорошо Коська неугомонный и дёрнуло его днём ещё пройтись по оврагу и что-то вроде тропы протоптать. Ну, как тропы? Туда прошёл, застревая в снегу иногда чуть не по пояс, выше колена, так точно, и назад этой же дорогой. Потому, в ночной темноте, во-первых, видно куда идти, а, во-вторых, всё же полегче, а замыкающему в их отряде, так и того проще, почти по твёрдому идёшь. Снег от не сухой, погода не злобствует, температура где-то чуть ниже нуля, и он хорошо уминается. В такую погоду хорошо снеговиков лепить.

Кроме одиннадцати арбалетчиков с ними и Фрол с Перваком пошли. Не, так-то по плану рубиловок на мечах у них не предусмотрено, обстреляют издали из арбалетов и тикать, а если кто увяжется в погоню, то засаду на эту погоню организовать и перестрелять. Но мало ли. Пусть будет мечник. Дайте два.

Овраг кончился как-то быстро, вроде длиннющий, чуть не две версты, а тут бах и генуг, поле впереди.

— Надевайте маскхалаты.

Не, так-то не серьёзно, могли бы и сшить настоящие. У князей сенных девок в Трубчевске должно быть излиху, что такое одиннадцать комбинезонов сшить. Но нет. Просто сами уже в Косино защипнули верёвками что-то типа капюшона на краю простыни, чтобы с головы не слетал, вот и весь маскхалат.

Все арбалетчики без кольчуг и прочего железа. Им рубки и перестрелки не устраивать, для них главное — скорость. Быстро подползли к лагерю, отстрелялись и бегом назад. А там ищи — свищи.

Вообще, ползти по снегу сырому — это удовольствие среднее. Вот пельмени есть — это удовольствие, а по снегу ползти… Бр… Но не всё коту Масленица, нужно было ползти с арбалетом ещё кроме удовольствия сомнительного — снег месить. У самых продвинутых, в том числе и у Касьяна, имелся ремень, приделанный к ложу, и он забросил арбалет за спину, почти не мешал ползти, ну, разве по голове иногда железное плечо било. Так через мурмолку. Но у половины народу ремней не было. И Коська себя винил. Хреновый из него командир, не заставил команду перед выходом попрыгать, не бренчит ли чего. Заметил бы, что арбалеты в руках у пятерых. Но так не терпелось удаль показать, убить подлых захватчиков, чтобы потом татаровьям с ними не возиться. Нда. Русских людей спешил убивать.

Доползли чуть не до крайнего костра. Он чуть на отшибе организован. И Коська сразу понял почему. Там как раз и были татары. И все были при луках. Нет не на себе сейчас надеты, лежали на подставке, что азиаты для них соорудили. Там же и колчаны находились. Варили себе сына Аллаха обычную кашу в котле, ну, может мясо не свинина, а баранина. Интересно, а козы съедобны для мусульман?

Лучников нужно выбить в первую очередь. Если кто им и может из этого лагеря урон нанести, то только лучники, а эти ещё и с самого края. Лук поди составной, дорогой, и бьёт больше чем на сотню метров, не нужно этих первыми уничтожать.

Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.

С уважением. Андрей Шопперт.

Глава 10

План… м… порядок действий оговорили в Косино ещё. Чтобы не оказаться всем вместе с разряженными арбалетами, решили стрелять пятёрками. Пять стреляют, пять заряжают. Ну и одиннадцатый — Коська сам по себе. Кто это тута князю будет рамки выписывать? В носу ещё не кругло. Не князю? Ну, родичу князя, Остей Дмитриевич же сказал, что родич по бабке. Всё одно, не кругло. В первую пятёрку отобрал Касьян лучших. Ну, как отобрал, никаких соревнований и прочих учебных стрельб.

— Пятеро лучших вот в эту сторону отойдите, — и рукой махнул, как царевна-лягушка.

Отошло шестеро воев. Один не сильно скромный попался. Переоценивает себя.

— А кто из вас лучше всех?

— Анисим и есть, — недружный хор.

— Анисим, выбери себе четверых.

Зачем это сделал Коська? А чёрт его знает. Не, ну, как думал, первыми стреляют те, что похуже, а потом опытные добивают, если есть подранки или вообще промазали первачи.

До татарского костра тридцать — сорок метров. Для залпа нормальное расстояние, тем более, золотоордынцы без доспехов. В армяках. У одного с вышивкой и аппликациями. Затрофеить? Ну, если получится.

— Встаём, натягиваем тетиву и стреляем, — зашипел парень и первым вскочил с земли.

Ясно, что по снегу с натянутой тетивой не ползают. Намокнет она, да там ещё кусты такие цеплявистые, что ещё и порвёшь обязательно. Шёлковую тетиву Коська на удивление легко натянул. Потом ногу в стремя и рывок спиной. Спина застонала, но вытянула. Свой мощный взял… а чего не немецкий, легче же заряжать? Ну, наверное, юношеский максимализм Касьяна победил брюзжание Константина Ивановича. Татары их не заметили пока. Это понятно, товарищи сидят возле костра и за ним темень, более того, даже если костёр загасить, то сразу глаза к темноте не привыкнут. Полно времени на отправку их в ад мусульманский. Кажется, Джаханнам называется, что бы это в переводе не значило.

Первым не Касьян выстрелил, натянуть тетиву, взвести арбалет, прицелиться и нажать на скобу раньше получилось у Артемия. Невысокий и молчаливый ратник, это не просто быстро проделал, а очень быстро, словно годами каждый день по нескольку часов таким занятием занимался. Чего тогда в «лучшие» не попал?

Всё, больше Коське не до других стало. Он выбрал цель. Не, ну никто же не знал, а как тут будет. Потому, распределять цели заранее — это только в фильмах мериканских и сказках. Коська выбрал самого дальнего татарина. Ничего личного, просто… м… работа такая, из арбалета стрелять. Бизнес даже. Ведь всё, что им нажито — это хабар с убитых. Ну, почти.

Вжик, стрела ушла из тьмы к свету. Прямо в освещённую грудь сидевшего на седле у костра татарина в смешной шапке на большую пилотку похожую. Только из шкуры. Как сидел воин, так и свалился, завалился на спину и ноги при этом задрал. Потом вытянул и сунул их в костёр. И не вытянул. Значит, не почувствовал, что пятки подгорают. Значит, некому уже чувствовать. Унеслась душа в… ад.

Некогда рассматривать успехи других, сейчас начнётся, шум, крики, сарыни всякие на кичку, ура, и прочие, за царя, за веру.

(Согласно одной из версий, выражение связано с волжскими казаками и ушкуйниками — речными разбойниками, нападавшими на суда. Когда они шли на абордаж, то кричали «Сарынь на кичку!», то есть приказывали экипажу судна убраться на нос и не мешать. Слово «сарынь» означало толпу, сброд, а «кичка» — нос судна).