Я – Ректор Академии Темных Тварей (СИ) - Солнечная Тина - Страница 6

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

— Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос «моя сладкая девочка».

Глава 4

Утро встретило меня мягким золотым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я приоткрыла глаза, задержавшись в полудрёме, прежде чем окончательно осознать, что всё это не сон.

Я действительно была ректором Академии Тёмных Тварей.

Тяжело вздохнув, я села на кровати, провела рукой по лицу, стараясь окончательно прийти в себя. Новый день — новые испытания.

Приведя себя в порядок, я заглянула в гардеробную, и первое, что бросилось в глаза — множество одежды, аккуратно развешенной на вешалках и разложенной по полкам.

На небольшой тумбочке лежала записка, и, развернув её, я тут же узнала размашистый, чуть резкий почерк:

"Решила, что ты не догадаешься озаботиться, поэтому позаботилась заранее. Не благодари.

p. s. Да-да, «старая карга», как наверняка уже выразился наш дракон. Но я умею подбирать наряды."

Я усмехнулась.

Ну что ж, спасибо, старая карга.

Выбрав классический, но элегантный вариант, я остановилась на тёмно-синем платье-футляре, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая изгибы, но оставалось в рамках официального стиля. К нему — чёрный жакет с серебряной вышивкой, строгий, но не сковывающий движений.

На ноги — лаковые туфли на среднем каблуке. Достаточно удобные, но при этом визуально удлиняющие ноги.

Когда я подошла к зеркалу, на мгновение замерла, оценивая свой внешний вид.

Карие глаза ловили свет, в глубине радужки вспыхивали тёплые золотистые оттенки, делая взгляд более глубоким, почти завораживающим. Я провела пальцами по тёмно-каштановым волосам, приглаживая мягкие пряди, чуть взъерошенные сном, и невольно улыбнулась — сегодня они легли особенно удачно.

Кожа светлая, свежая, с лёгким румянцем на щеках, который придавал лицу живость, оттеняя его естественную мягкость. Выражение было спокойным, но в нём читалась скрытая уверенность — не слишком строгая, но и не допускающая слабости.

Я скользнула взглядом по фигуре — тёмно-синее платье подчёркивало линии тела, но оставалось элегантным, а жакет с серебряной вышивкой придавал образу сдержанности и статуса.

Отражение в зеркале смотрело на меня женщиной, которая знает, чего хочет, и не сомневается в себе.

Я слегка поправила волосы, убедившись, что выгляжу безупречно, и, набросив жакет на плечи, вышла из домика.

Утренний воздух был прохладным, свежим, лёгкий ветер играл с моими волосами, пока я направлялась к основному зданию Академии.

По дороге к Академии я заметила, как навстречу мне выходит мужчина. Высокий, светловолосый, с лёгкой, располагающей улыбкой. Его голубые глаза сверкали умом и хитрой, добродушной насмешкой, словно он смотрел на мир через призму лёгкого веселья, но при этом внимательно отмечал каждую деталь.

Чёткие, благородные черты лица, уверенная, но ненавязчивая осанка — он не старался производить впечатление, но ему это удавалось само собой.

Заметив меня, он чуть склонил голову в лёгком, вежливом приветствии и улыбнулся шире.

— Анна Николаевна? — его голос был ровным, мягким, но при этом уверенным.

— Да, — я кивнула, изучающе оглядывая его.

— Очень рад знакомству. — Он шагнул ближе. — Эдмунд Райт. Преподаю зельеварение и снадобья. Работаю в Академии второй год.

В его тоне скользнула открытая доброжелательность, а в самой манере общения чувствовалась лёгкость, не переходящая в фамильярность. Такие люди быстро вызывают доверие — не слишком напористые, но достаточно обаятельные, чтобы располагать к себе.

Мы зашагали по вымощенной дорожке в сторону главного здания, обмениваясь общими фразами, когда навстречу нам вышла небольшая группа студентов — несколько молодых орков.

Один из них, видимо старший, шагнул вперёд и почтительно поклонил голову.

— Профессор, благодарим вас! — голос его был низким, чуть гортанным, но исполненным уважения. — Ваши советы действительно помогли! Теперь снадобье работает вдвое лучше.

— Вот и отлично, — Эдмунд дружески хлопнул его по плечу. — Магия важна, но без знаний алхимии и зельеварения вы не добьётесь совершенства. Продолжайте работать, и в следующий раз, возможно, результат будет ещё лучше.

Орки закивали, благодарно улыбнулись и, попрощавшись, ушли.

Я невольно заметила, что мне нравится этот профессор. Он не просто преподавал, он вкладывался в процесс, помогал, направлял. Его уважали, к нему прислушивались.

— Вы быстро завоёвываете доверие, — я оценивающе взглянула на него.

Эдмунд усмехнулся, чуть склонив голову набок.

— Работаю над этим. А вы, кажется, уже наводите порядок? — в его голосе не было насмешки, скорее лёгкий интерес.

— Пытаюсь понять, куда попала.

— Понимаю. Академия кажется хаосом, но у неё есть свой порядок.

— И в чём он выражается?

Он чуть замедлил шаг, задумчиво глядя вперёд.

— В первую очередь — в традициях. Здесь у каждой кафедры свои неписаные правила. Например, некроманты считают себя отдельным государством, и, если с ними сразу не установить границы, они просто не воспримут вас всерьёз. Иллюзионисты — самые хитрые, им нельзя доверять на слово, но если один из них вам предан, он останется таким до конца. Оборотни — верные и честные, но если заденете их гордость, забудьте, что они когда-то были к вам расположены.

Я усмехнулась.

— Вы говорите, будто проверили всё это на личном опыте.

— Всё именно так. — Он развёл руками. — Некроманты терпеть меня не могут, иллюзионисты каждый год пытаются подменить мои зелья, а с оборотнями мне как-то пришлось пить вино на спор. Никогда не повторяйте эту ошибку.