Стеллар. Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 246

— Сколько там вообще заключенных Инков? — спросил я.

— Никто точно не знает, — неохотно ответила Ракша. — Сотни, наверное. Очень надеюсь, они никогда не выберутся. Они понесли заслуженное наказание.

— Как Ворон?

— Ворон — солдат и воин Легиона, хоть его и сделали чудовищем! — отрезала Ракша. — Он был одним из достойнейших Инков Города. Те же, кто сидят под Альфой — просто кровавые твари. Под Бетой — немногим лучше, но им тоже не место среди живых. Единственное исключение — Печать Омега…

— Почему же их не уничтожили сразу? — спросил я.

— А об этом нужно спрашивать тебя, — криво усмехнулась Ракша. — Именно Прометей создал Куб, и именно он настаивал на заключении, а не уничтожении Инков. Поэтому Легион старался брать врагов живьем, и из-за этого правила, между прочим, погибло немало наших…

Я знал ответ. Прометей не хотел окончательно убивать, потому что ресурс Инков невосполним. Потому что предвидел ситуацию, когда все резервы Стеллара будут исчерпаны. Возможно, он собирал души отступников, чтобы в решающий момент провести массовое обнуление и пополнить ряды Инков.

— Я согласен, Куб трогать нельзя, — произнес Часовой. — Это нас дискредитирует еще больше. Вообще-то я говорил не о Кубе. Есть куда более реальная цель. Центр биотехнических разработок Легиона.

— Живодерни Орфея? — усмехнулась Ракша.

Я слышал об этом месте. Зловещие слухи проникали в Тимус и циркулировали между трибутами, передаваемые тревожным шепотом. Некоторые одаренные, получившие сильные или необычные азур-мутации, навсегда исчезали. И больше никто и никогда их не видел. Поговаривали, что их отправляли в секретные лаборатории Легиона. Об этом что-то слышала Ириан, и это знание пугало ее. «Код Немезида», генетическое секвестирование, направленные азур-мутации людей, создание «детей Фурия» и иные программы опытов над людьми — все эти тайные разработки производились в биотехническом центре, которым заведовал Орфей.

Из последующего разговора я понял, что Инки Легиона тоже знают немногое. Об Орфее ходили нехорошие, душные слухи. Секретные лаборатории, где навсегда исчезали одаренные, были его любимой игрушкой. Что там происходило да и само расположение базы главы Техномантов оставалось тайной для большинства Инкарнаторов. Но никто не сомневался, что там проводились нехорошие опыты над людьми, схваченными Немезидой. Слишком много намеков просачивалось наружу, некоторые вещи не получалось скрыть — впрочем, ощутившие свою безнаказанность архонты особо и не старались.

— Отличная мысль, — после короткого раздумья кивнула Ракша. — Это укромное местечко, где не может быть много охраны — иначе мы бы о нем уже знали. И они вряд ли ожидают удара… да даже если так, не сумеют быстро замести следы.

— И это как раз то, о чем говорит Грэй. Куча компромата. Ведь наверняка там гнездилась и Немезида. К сожалению, при обыске в Тимусе мы не нашли в ее кабинете ничего важного — скорее всего, Шепот уже успел почистить улики, но…

— Есть один момент — мы не знаем точно, где находится это место! — нахмурилась Ракша.

— Во втором кольце, где-то в районе Фабрики, — сказал Часовой, — Орфей часто наведывался туда, скорее всего — лаборатории замаскированы под один из цехов, подземный или наземный.

— Фабрика тянется на сотни миль! Искать можно бесконечно!

— Да. Но есть кое-кто, кто точно знает.

— И кто же это?

— Ворон! — сказал Часовой. — Его же там… модифицировали.

Инки замолчали. Наверное, вспоминали хищный носитель Ворона, больше похожий на крылатое насекомое, чем на человека.

— Да, возможно, финальные модификации Ворон проходил именно там, — наконец произнесла Гелиос. — Его развитием занималась группа Орфея, он должен знать. Но захочет ли Ворон рассказать? Мы все видели, во что он превратился. И мы… лишили его носителя.

— Дадим ему временное тело и попробуем допросить, — сказала Ракша. — Грэй, что думаешь?

— Его сознание сильно изменено, — сказал я. — Он был безумен и одержим жаждой мести. Как изменяется сознание, попав в новое тело? Способно ли оно излечиться?

— Когда как. Многие психические изменения нельзя повернуть вспять, — ответил Часовой. — Поэтому неисправимых и сажали в Куб под Печать Альфа. Некоторые лечатся свежим носителем, некоторые нет. Нельзя предсказать.

Я ощутил безумие Ворона в Башне Пустоты, почувствовал его маниакальную жажду крови. Тогда показалось, что это неизлечимо, сознание убийцы Одержимых навсегда утратило адекватность. Но потом я вспомнил Алису — и нечто подобное в ее психике, связанное со Зверем. С моей помощью спутнице почти удалось вернуться в нормальное состояние, хотя в начале нашего пути оборотень казалась больше животным, чем человеком. Может, и Ворон сможет? По крайней мере, мы должны попробовать…

— Хотите его выпустить? — фыркнул Корвин. — Он же абсолютно неуправляем. А с его боевым опытом в любом состоянии может наделать дел.

— Подстрахуемся. Что мы теряем? У Ворона будет нулевой носитель. Ноль Азур. Он неопасен, — прищурилась Ракша. — Поговорим с ним — если что, развоплотим и засунем обратно в анимариум. У вас тут есть карцеры?

Карцеры на базе «Солнцеруких» нашлись. Целый отсек, больше похожий на шлюз космического корабля. Идеальная тюрьма для Инкарнатора — сплошные, полностью изолированные камеры под прицелом датчиков L-поля. Ни единой щели, куда может ускользнуть бесплотная анима, прочнейшие металлические стены из бериллиевой бронзы, высший уровень защиты. В одной из соседних сейчас под круглосуточным надзором сидела пленная Аразу — с ней, как выразился Корвин, уже начали работать. Но пока безрезультатно.

К стене был прикован сидящий труп. Обе руки — в проушинах наручников, составляющих одно целое со стеной, голова свесилась на грудь. Я не знал, кому он принадлежит: судя по возрасту и одежде, видимо — мертвому легионеру с Источником. Будущий «нулевой» носитель для Ворона.

Мы вошли. Я, Ракша и Корвин. С шипением закрылась круглая автодверь. Я активировал криптор и извлек два предмета.

Два анимариума, тяжелых цилиндра, покрытых идеограммами загадочных Ши. Одинаковых, как два птичьих яйца. Раньше я бы спутал их, но после апгрейда таламуса замечал мельчайшие детали, и с ходу определил: чуть более темный, с едва заметными потертостями вокруг «крышки», принадлежал Оскалу, а второй, с характерной царапинкой ближе к основанию, я нашел на теле Герды. Значит, анима Ворона в нем…

— А что во втором? — будто невзначай спросила Ракша, когда я убрал анимариум Одержимого в криптор. Вопрос интересный — я и сам не знал, что там внутри. Бешеный цейтнот не дал времени на изучение — проверять содержимое азур-артефакта Ши в Тимусе было глупо и опасно, а позже просто не выдалось возможности. К тому же требовались определенные меры предосторожности.

— Наследство Оскала. Хочешь посмотреть? — взглянул я в единственный пронзительно-синий глаз, и легат неожиданно стушевалась. Я четко ощутил ее секундное замешательство — ведь там могло оказаться что угодно. Например, заключенная азур-сущность неизвестного ранга.

— Оскала? Ого. Пожалуй, что обойдусь, — ответила она. — Выпускай Ворона!

Из раскрывшихся лепестков диафрагмы мгновенно вылетела анима — теперь, благодаря «Азур-Зрению», я прекрасно видел ее, белесый сгусток А-энергии, похожий на вытянутую каплю. Он закружил по карцеру около нас, изучая обстановку, несколько раз облетел вокруг и, наконец, остановился, завис перед нашими лицами. Если присмотреться, внутри полупрозрачной оболочки угадывалась невероятно сложная движущаяся структура.

— Ворон! — ровно произнесла Ракша. — Не глупи. Воплощайся!

Я осторожно коснулся чужой анимы «Повелителем Стаи». Да, это был Ворон, узнавался слепок его обожженного сознания. Он не сопротивлялся вторжению — я вновь почувствовал темное, гневное безумие. Однако помимо него внутри мерцало любопытство и нечто вроде пробуждающейся надежды. Подобное чувство испытывала Гелиос, когда впервые узнала меня. Я послал настойчивый сигнал, образ мертвеца, давая команду к инкарнации — и дух Ворона, крутанувшись вокруг руки с Десницей, послушно нырнул в тело.