На зеленой лужайке возле небольшого дома Таис склонилась над колыбелью - укачивая ребенка, по всей видимости. Кто-то еще там был… неважно, сейчас Костя видел только ее, слышал только ее.

- Отчего так в России берёзы шумят…отчего белоствольные всё понимают? У дорог, прислонившись по ветру, стоят… - нежно выпевал родной голос, постепенно стихая. Ребенок уснул?

- Таис… – выдохнул тихо, чтобы не испугать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Быстро обернувшись, та тихо ахнула, зажимая рот рукой. Мучительно свела брови, потрясенно вглядываясь в лицо мужчины.

- Костя… что с тобой случилось?! Ты что - болел… болен?

- Тобой… я болен, - потянул он ее за собой в дом.

- Даша, останься тут! – только и успела Таис, когда, очутившись в прохладе первой же комнаты, он закрыл ее рот жадным поцелуем.

И исчезло все вокруг. В нем, впрочем, тоже – только это страшное по своей силе желание, эта немыслимая потребность в ней.

Он не контролировал себя - действия, движения, но неведомым образом женские юбки вдруг оказались подняты. И преграда в виде его одежды так же быстро устранилась будто сама собой.

А дальше будто солнечная вспышка затмила его сознание. Только повторял, удерживая на весу и тесно прижимая тело женщины к стене:

- Прости, прости, прости меня… прости, прости, прости…

Взорвавшись внутри нее немыслимым фейерверком, поник всем телом, все еще удерживая себя и ее от падения.

- Прости…

- За что? – услышал вдруг, - Костя, за что мне тебя простить?

- Низменное это во мне… не смог совладать, не знаю откуда такое, почему? Прости меня, Бога ради! – смог он наконец взглянуть ей в лицо.

Руки Таис отпустили его шею, мягкие ладони прошлись по мокрым щекам.

- Глупый, Боже… глупый! Отпусти ты уже мою ногу… вот так. За что простить? Глупый, довел себя… пойдем, - тянула она его за собой.

- Куда ты меня? – зачем-то слабо сопротивлялся Костя.

- В кровать - куда? Ложись, я сейчас вернусь, - почти с силой опрокинула она его на широкое ложе.

- Не уходи, - подхватился он, - не уходи! Прости меня, это будто не я был, я виноват, так виноват. Прости, Таис! Может, я сделал больно?

- Ты сделал… прекрасно. Глупый. Лежи… я никуда не денусь – обещаю.

- Ты веришь? Я даже не помню толком, - все пытался он оправдаться.

- Вспомним вместе, сейчас… я подойду через минуту.

Стройный темный силуэт на миг перекрыл собою солнечный свет, падающий в дверной проем. Костя еще услышал ее голос, звучащий спокойно и твердо:

- Это мой муж, настоящий мой муж и Фредерик знает о нем. Займись ребенком, Даша, мне нужно это время. Ты поняла меня?

Когда Таис вернулась в комнату, Константин безмятежно спал на боку, подложив под щеку ладонь и уже не слышал ее слов, произносимых дрожащим от слез голосом:

- Господи… Что же ты сделал с собой, дурень ты такой? Господи…

Не чувствовал рук, которые осторожно и мягко – страшась разбудить его, гладили и перебирали его волосы.

- Глупый… глупый мой…

КОНЕЦ

Предыдущая
88/88