Фрейлина. Выбор (СИ) - Шатохина Тамара - Страница 60

- Если ранее, как вы утверждаете, здесь принимали морские корабли и бурно торговали, то почему сейчас нельзя частью перенести сюда хлебную торговлю, чтобы разгрузить, к примеру, ту же Одессу?

- То раньше, а на сегодня посадка у груженых зерном морских судов больно сильная, господин хороший, - причмокнул с сожалением мужчина, - углубить бы русло к Днепровскому лиману, да только громадные это денжищи. Да и со временем опять ведь намоет косы, как и было. Хорош проход есть близ Очакова к Николаеву. К нам же последнее время больно мелко для морского хода.

Как и в устье Дуная - вспоминал Костя спуск по реке из Белграда и похожие пояснения измаильского инженера.

Переправлялись через реку посредством парома на канатной тяге. Рядом сновали широкие лодки без мостика – так называемые «гиляры». На них также перевозили людей и грузы. Рядом с переправой тихо истлевал у берега, доживая свой век, колесный пароходик старинного вида. Говорливый начальник переправы рассказал, что построен он был еще в 23 году в имении князя Воронцова где-то под Киевом. Долго буксировал барки в верхнем течении реки, а со временем был переведен через днепровские пороги в Херсон. Отработав еще какое-то время, так здесь и остался.

За Херсоном опять широко раскинулись степи, еще через день пути уверенно и полностью перешедшие в обработанные поля.

Везде на них работали люди. Сновали, как муравьи, готовясь к посевам или уже высевая хлеба. Лошади или же крепкие волы с огромными острыми рогами тащили за собой плуги, направляемые мужиками в соломенных брылях, закатанных до колен просторных штанах и рубахах из беленого полотна. Босые ноги пахарей грузли в пышной земле. Черная, исходящая горячим паром пашня за их спиной мигом покрывалась галдящими птицами…

С каждым днем становилось все жарче, будто они не к северу поднимались, а спускались к экватору. Даже в Крыму еще не наблюдалось такой изнуряющей жары… видимо по той причине, что остывшее за зиму море все еще отдавало прохладу.

Мужчины в карете давно сняли сюртуки и шейные ленты, по умолчанию оставив за ее бортом субординацию и так же дружно забыв на время о правилах приличия. Виды распаханных полей вскоре наскучили, молчание утомляло, поэтому во второй половине пути много говорили. В том числе обсуждали возможность постройки железной дороги.

Видел это чудесное достижение техники и даже пользовался им только один из них – Константин, поэтому рассказ его звучал авторитетно и веско. Кроме этого, он показал спутникам рисунки Максимилиана – внутреннее устройство и даже убранство будущего пассажирского вагона. В этих рисунках не было ничего общего с тесными германскими каретами, как бы соединенными между собой. Скорее - длинный зал с узким проходом, разделенный на четыре отдельных отсека. А в них мягкие диваны, столики и уборные с гардеробом. Окна в полстены, зеркала, богатые шторы и ковры, полностью укрывающие пол.

Мужчины с интересом рассматривали рисунки, обсуждая их и живо представляя, как оно могло бы…

Затем затеяли играть в карты на револьверные патроны. Почти всегда, посмеиваясь, победителем выходил Ахтырцев, не плутуя и не жульничая при этом. Талант, однако… Обсудили, к слову, и различные таланты. К примеру, выдающиеся способности некого боцмана Вершинина, послушать которого моряки ходили, как в губернских городах ходят слушать оперу. Если учесть, что материться на парусном флоте как кому заблагорассудиться было не принято и брань была возведена в ранг подлинного искусства, мастером этого дела он был знатным. Впрочем, ценители также были на должном уровне – малейшую фальшь в «малом загибе Петра Великого» распознавали сразу же. Впрочем, в Кронштадте имелся конкурент Вершинину, осиливший так называемый "большой загиб", состоящий аж из трехсот выражений.

- Нашему боцману просто дыхания не хватает, - яро защищал сослуживца Боталин.

С ним согласились – кроме того, что произносился «загиб» вдохновенно, как длинный поэтический монолог, в искусстве овладения им была еще одна существенная особенность. Проговаривать его следовало исключительно на едином выдохе, а потому, овладев «малым», не все были способны овладеть и «большим загибом», так как попросту не хватало объема легких.

Обсуждали подобную тему свободно - по происхождению в «загибах» не было ничего непристойного и кощунственного.

- Вероятнее всего, подобные словеса восходят к магическим формулам, направленным против нечистой силы. По сути своей, это ведь проклятия в адрес дьявола? – предположил Боталин и с ним опять охотно согласились.

Участвуя в разговорах, Костя не переставал наблюдать и откладывать в памяти все, что видел важного и существенного – собственно, ради чего и была затеяна длительная сухопутная поездка. Дело в том, что его не оставляли мысли о железной дороге.

В конце каждого дня после ужина и при свечах путешественники сверяли пройденный маршрут и изучали предстоящий назавтра путь по карте-десятиверстке, созданной еще под руководством генерал-лейтенанта Шуберта. Пачку этих карт прихватил с собой Ахтырцев по приказу Константина. Причина? Им предполагалось, что, как и в Крыму, новые дороги всегда строятся на месте старых, исторически сложившихся и наезженных – в том числе и будущая железная. Хотелось лично изучить предполагаемый маршрут, чтобы смочь обсудить его в деталях, если придется – состояние грунтов, мосты, мостки, высоты, города, села…

- Крайне разочарован, господа... В случае военных действий по ней невозможно будет ориентироваться – здесь отражены не все топографические подробности местности, даже довольно выдающиеся. К примеру, с реки мы взбирались на тот холм, помните? А где он здесь? – разочарованно отложил очередную карту Ахтырцев. В сухопутном офицерском училище, где он учился профессии, военная топография была одним из обязательных к изучению предметов.

- Насколько мне известно, директором Военно-Топографического Депо сейчас назначен генерал-майор Тучков. Гравирование карт Шуберта прекращено и вскоре появятся более подробные… карты Тучкова? – предположил Костя, однако же расстроенно размышляя о том, что даже в случае, если получится… маршрут железной дороги предъявить будущим строителям будет невозможно. Требуется дополнительная топографическая съемка с учетом особенностей прокладки именно что - железной дороги. Все опять усложнялось. Усложнялось, дорожало и потому опять откладывалось на неопределенное время.

На подъезде к Черкассам, все так же посмеиваясь, весь свой патронный выигрыш Ахтырцев честно поделил натрое. Здесь же вскоре распрощались с капитан-лейтенантом Боталиным, пожелав крепкого здоровья его матушке.

В самом Киеве Костя с Ахтырцевым аккуратно расспросили местного жителя по поводу распространения в городе болезней. В результате сняли на пару дней небольшой гостиный дом в четыре комнаты в верхней части города недалеко от Андреевой горы. Карету с кучером сразу же отпустили обратно, наградив его и охранника за старания.

- Виктор Арсеньевич, Киев безопасен и очень даже неплох в новой своей части, как мы с вами успели заметить, да и поклониться его святыням дело благое, - заметил Константин, - но задерживаться здесь я никак не планировал. Вы можете строить свои планы на этот день, я же намерен немедленно посетить Главу юго-западного края.

- Тогда и я с вами, Константин Николаевич. О Дмитрии Гавриловиче весьма наслышан еще от Владимира Ивановича и рад буду этому знакомству.

- Не просветите ли тогда и меня о подробностях его личности? Знаю только то, что господин Бибиков из весьма знатной семьи и женился когда-то на первой красавице, штабс-капитанский чин получил за геройские действия при Бородино, где потерял левую руку, оторванную ядром. Степень императорского доверия к нему знаменуется в том числе генерал-адъютантским званием... но это и все. Хотелось бы знать больше об этом человеке, но не сей миг, конечно - нам с вами следует привести себя в порядок, а еще найти где здесь можно безопасно поесть, – доставал Константин из огромного чемодана свежую одежду.