Центровой (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 40

— Моща… — уважительно прогудел Васян.

— Шмыга, твоя очередь, — я вынул дымящуюся гильзу и протянул ружье самому щуплому из нашей гвардии, зарядив один ствол. — Держи крепче. Вжимай в плечо, как я учил.

Шмыга, сглотнув, неуклюже вскинул тяжеленную тулку. Приклад лег ему куда-то на сгиб плеча и груди.

— Стой шире! — рявкнул я, но было поздно. Шмыга с перепугу дернул спуск.

БАХ!

Отдача буквально отшвырнула легкого пацана назад, словно тряпичную куклу. Он с криком оторвался от земли, рухнул на спину, задрав ноги, а ружье вылетело из его рук, описав дугу.

Но хуже было другое. Дрогнувший ствол послал сноп крупной картечи правее мишени — прямо в одну из наших зажженных керосиновых ламп.

Стекло брызнуло со звоном, свинцовые шарики прошили жестянку резервуара. Керосин выплеснулся на мокрую осеннюю листву и мгновенно вспыхнул. Яркое, жадное пламя с гудением рвануло вверх, осветив кладбищенский пустырь зловещим желто-красным светом.

— Твою мать! — заорал Кот. — Патроны! Мешки с патронами рядом!

Огонь и правда стремительно полз прямиком к рогоже, на которой лежали россыпи запасных зарядов. Если рванет — от нас тут даже пуговиц не найдут.

Началась форменная паника. Парни, недолго думая, решили применить самый древний способ тушения. Васян и Шмыга, вскочивший на ноги, лихорадочно расстегнули штаны и начали мочиться прямо на кромку огня.

— Ёсель-мосель, голит зе! — верещал Яська, отскакивая от пламени.

Способ не сработал. Горящий керосин лишь недовольно зашипел и, растекшись поверх луж, вспыхнул с новой силой, разгораясь еще шире.

Кот, видя, что дело дрянь, бросился затаптывать огонь ногами. И совершил роковую ошибку. Он с размаху наступил прямо в лужу горящего топлива. Керосин брызнул ему на штанину и ботинок. Старая кожа вспыхнула как спичка.

— А-а-а! Сука, печет! — завопил Кот, начав дико скакать на одной ноге, пытаясь сбить пламя руками.

— Отставить панику, идиоты! — рявкнул я, перекрывая гвалт. — Лопаты! Хватайте лопаты мародеров!

Сообразив, что делать, я метнулся, схватил грязную лопату и, зачерпнув с горкой тяжелой, мокрой земли, швырнул ее прямо в центр костра.

Васян тут же бросился за второй. Мы яростно закидывали пламя сырым грунтом. Земля плотным слоем накрыла керосин, перекрыв доступ кислорода, и огонь, фыркнув напоследок едким черным дымом, погас.

На пустыре воцарилась тяжелая тишина, прерываемая лишь нашим хриплым дыханием да тихими матами Кота, который сидел на земле и с досадой ощупывал свой безнадежно испорченный, обгоревший башмак.

Все еще тяжело дыша, я воткнул лопату в землю и обвел парней тяжелым взглядом.

— Вот смотрите, орлы. И запоминайте на всю жизнь, — нравоучительно произнес я, кивнув на дымящуюся кучу земли. — Горящий керосин или масло вы хрен затушите, если под рукой нет земли или песка. Водой или ссаньем вы только хуже сделаете: горящий керосин всплывет поверх воды и растечется еще шире. Усекли?

Пацаны мрачно закивали.

А мой мозг тем временем уже работал в другом направлении. Инсайт ударил как разряд тока. Если горящая жидкость настолько опасна, ее невозможно быстро потушить, а затаптывать — себе дороже… То обычная стеклянная бутылка, налитая керосином пополам с какой-нибудь смолой или маслом, и заткнутая горящей тряпкой, станет здесь просто ультимативным оружием. Знаменитый коктейль Молотова версия 1888. Тут никто из местной бандитской пехоты или городовых понятия не имеет, как тушить нефтепродукты. Огнетушителей — нет! Одна такая бутылка, брошенная в окно трактира или притона Козыря, выжжет всё живое быстрее, чем дюжина стволов. Это надо было срочно брать на вооружение.

Отдышавшись и убедившись, что патроны целы, мы перешли к последнему оставшемуся экземпляру. Я поднял с рогожи длинную австрийскую винтовку Маннлихера.

Оружие было красивым. Строгие линии, великолепная подгонка деталей. Я передернул затвор прямого действия — он ходил как по маслу. Но, заглянув в магазин, я разочарованно цокнул языком.

— Бесполезная железяка, — вынес я вердикт.

— Чего так, Сень? — удивился Васян. — Длинная, тяжелая. Бьет, поди, за версту.

— Бьет далеко, спору нет. Только для того, чтобы ее зарядить, нужны специальные железные патронные пачки — обоймы. Они вставляются прямо внутрь магазина. А у нас их нет, только россыпь патронов. Без этих пачек она превращается в неудобную, длинную однозарядную палку. Искать к ней обоймы по всему мне некогда.

Время было позднее, туман сгущался, превращаясь в ледяную изморось. Пора было сворачиваться и подводить итоги.

— Собираем железо. Грузимся, — приказал я.

Парни молча, без лишней суеты сгребли горячие, пахнущие жженой серой стволы и патроны, побросали их в мешки.

Обратная ночная дорога в приют прошла в тишине. Адреналин, кипевший в крови на стрельбище, медленно отпускал, оставляя после себя тяжелую, тягучую усталость и холод. Телега монотонно скрипела, колеса месили петербургскую грязь. Кот сидел на мешках, морщась и потирая обожженную ногу.

— Сень… — подал голос Васян, не оборачиваясь с козел. — А с остальным барахлом что делать будем?

Я плотнее запахнул воротник пальто, прячась от ледяного ветра. План у меня уже был готов.

— Сделаем так, — озвучил я стратегию. — По приезде каждый из вас выберет себе еще по одному запасному револьверу. Спрячем их в надежный тайник. Жизнь — штука непредсказуемая. Придется скинуть основной ствол или в серьезной заварухе понадобится ударить с двух рук запас всегда должен быть.

— А остальное? — шмыгнул носом Шмыга.

— А излишки — на продажу, — жестко отрезал я. — Но строго в другом городе. Ни один ствол не должен всплыть у барыг в Питере.

— Отчего? — удивился Васян, не отвлекаясь от правки мерином.

Я посмотрел на темные силуэты домов, проплывающие мимо.

— Земля круглая. А Питер — город маленький. Если мы сдадим стволы местным скупщикам, завтра это железо окажется в руках у лиговской босоты. Я не хочу, чтобы однажды в темной подворотне в меня или в вас пальнули из револьвера, который мы сами же и продали.

Телега, тихо скрипя несмазанными осями, вкатилась в спящий двор приюта. Мы быстро и без лишнего шума распрягли мерина, загнали его в сарай, а тяжелые мешки с нашим арсеналом взвалили на плечи.

Адреналин после стрельб уже схлынул, оставив после себя чугунную усталость. Хотелось только одного завалиться у печки и провалиться в сон.

Мы гуськом обошли приют к черному ходу. И замка который я лично повесил, хоть и не закрывал не было.

— Так. А ну тихо, — я вытянул револьвер из кармана и начал подыматься. Держа его наготове.

Сонную одурь как рукой сняло. Васян, шедший следом, напрягся и бесшумно опустил тяжелый мешок с железом на пол.

Поднявшись по лестнице, я толкнул люк левой рукой и скользнул внутрь, держа ствол на уровне груди.

На чердаке было тепло, не смотря на то что печи давно остыли. Внутри стояла кромешная темнота, лишь сквозь щели в кровле пробивался тусклый свет луны.

Я сделал два бесшумных шага, сканируя углы.

И тут из самого темного угла, прямо от остывшей ирландки, с шорохом подскочила человеческая тень.

Ствол моего револьвера мгновенно уставился в грудь тени. Лунный луч упал на лицо незваного гостя.

— Не стреляй, Сеня! Не стреляй, Христа ради! Это ж я! — заверещала тень, вскидывая руки так высоко, что едва не достала до стропил.

Глава 13

— Бяшка? — Я чуть опустил ствол, но курок с боевого взвода снимать не стал. Палец по-прежнему жестко лежал на спусковом крючке.

За моей спиной тяжело, со свистом выдохнул Васян. Кот протиснулся мимо меня, чиркнул серной спичкой, и через секунду желтоватый свет зажженной керосиновой лампы выхватил из темноты лицо незваного гостя.

Это действительно был он. Волосы всклокочены, лицо перемазано, а на плечах висит рваный, вонючий зипун. Бяшку била крупная дрожь — то ли от ночного холода, то ли от пережитого ужаса, а зубы выбивали мелкую дробь.