Центровой (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 21

Он уже занес коробок, собираясь зажечь спичку.

— Стой! — я перехватил его руку, больно сжав запястье. — Сдурел?

— А чё? — испуганно шепнул Кот.

— Свет, дурья башка! Вспышку сразу увидят! Из дворницкой, или со второго этажа кто глянет. Хочешь, чтоб нас тут как крыс в бочке перехлопали?

— А как же… — он растерянно огляделся.

— Снимай куртку.

Кот послушно стянул с себя.

— Накройся с головой. И спичку там жги. Понял?

Он кивнул, накинул ткань на голову и чиркнул спичкой под этим импровизированным колпаком. Сквозь ткань пробилось тусклое, не видное с улицы свечение.

— Свети на шкафы, — скомандовал я, ныряя к нему под «палатку».

В дрожащем свете огонька мы осмотрели дверцы шкафов. Обычные замки, врезные, довольно хилые. Никаких проводов, никаких хитрых ловушек. На внутреннюю охрану ростовщик поскупился, полагаясь на решетки и сигнализацию окон. Зря.

— Чисто, — выдохнул я. — Ломаем.

Спичка погасла. В темноте Кот сунул мне фомку.

Хрусть.

Первый замок жалобно хрустнул и вылетел вместе с куском сухого дерева. Я распахнул дверцы. На ощупь — шубы. Мех, сукно.

— Васян! — шепнул я в окно. — Принимай!

Мы заработали как конвейер. Я и Кот выгребали содержимое шкафов какие-то свертки, узлы, — и передавали в окно. Васян молча, споро пихал добычу в мешки.

Но меня интересовало не тряпье.

— Кот, дочищай тут, — бросил я напарнику. — А я — в зал.

И, оставив его потрошить полки сам, двинулся к двери, ведущей в торговый зал — туда, где видел на витрине револьверы.

Дверь оказалась не заперта.

Торговый зал был просторнее. Сквозь щели в железных ставнях с улицы просачивались тонкие, как лезвия, полоски света от газовых фонарей, разрезая мрак. В этом призрачном освещении поблескивали стекла витрин.

Подошел к главной стойке. Сердце забилось чаще.

Вот он.

На бархатной подушечке, за стеклом, лежал Наган. Рядом было и другое оружие.

Витрина была заперта на маленький ключик. Смешно.

Еще раз проверив витрину на отсутствие сигнализации, я вставил жало фомки в щель между стеклом и деревянной рамой. Надавил. Дерево сухо треснуло, стекло с легким звоном отошло.

Просунул руку. Пальцы сомкнулись на рукояти Нагана. Тяжелый. Удобный. Самовзводный. Мощь.

Я сунул револьвер за пояс. Следом отправились еще два ствола.

Огляделся. Что еще?

Соседняя витрина. Золото и серебро.

Вскрыл её тем же макаром. Сгреб горсть серебряных ложек — тяжелых, старинных. Золотые часы на цепочке — Брегет, судя по крышке. Женские браслеты, кольца, массивный серебряный портсигар с эмалью. Какое-то серебряное блюдо с гравировкой.

Все летело в глубокие карманы и специальный холщовый мешок, который я прихватил с собой.

— Неплохо для начала, — прошептал я, чувствуя себя Крёзом.

Бросил последний взгляд на витрины под которыми виднелись украшенные сабли и другое холодное оружие и, вздохнув, двинулся обратно в темноту задней комнаты, где Кот уже заканчивал мародерство.

— Уходим, — скомандовал я шепотом. — У нас еще одно дело есть.

Когда последний мешок перекочевал через подоконник в руки Васяна, а Яська, ободранный, но сияющий как медный таз, вывалился следом, мы поняли: жадность — это не только порок, но и тяжелые мешки.

Мешки были тяжелые да еще несколько. Васян, конечно, лось здоровый, но даже он крякнул, закидывая хабар на плечо. Спица же и вовсе шатался под тяжестью мешка.

— Ну что, Сень? — просипел Кот, вытирая пот со лба. Я посмотрел на нашу процессию. Мы напоминали не летучий отряд, а верблюжий караван. Идти так на второе дело было форменным самоубийством.

К тому же…

— Отбой, — выдохнул я, оценивая вес мешков.

— Телега нужна, — буркнул Васян, переминаясь под тяжестью мешка. — Лошадь бы нашу…

— Нельзя телегу, — покачал я головой. — Ночью, по брусчатке, железные обода гремят так, что в Зимнем просыпаются если даже обмотаем колеса, не поможет. В богатых кварталах полиция телеги заворачивает, чтоб господ не будили. Если нас стопарнет патруль с телегой, полной стволов…

— И чё делать? — спросил Спица, прижимая к груди узелок с чем-то звякающим.

— Домой. На сегодня хватит. Живот надо беречь, а не рвать.

Обратный путь показался вечностью. Шарахались от каждой тени. Дождь усилился, что было нам на руку. Будочники и носа не казали из своих караулок.

Когда мы ввалились в сарай, сил хватило только на то, чтобы свалить мешки в углу сарая, закидать их сеном и рухнуть рядом. Я даже не стал раздеваться — просто провалился в темную, без сновидений яму сна.

Проснулся я от холода. Зуб на зуб не попадал.

Сквозь щели в досках сарая сочился серый, промозглый утренний свет. Изо рта шел пар. Осень вступала в свои права, и ночи становились ледяными.

— Бр-р-р… — я сел, растирая лицо ладонями. — Пора на чердак.

Парни уже проснулись. Васян возился с лошадью, пытаясь согреться работой. Кот и Яська сидели в углу, на куче сена, и с жадностью потрошили мешки.

Я тут же присоединился к ним.

Зрелище оказалось… впечатляющим. На грязной, утоптанной земле, в полумраке сарая, тускло мерцала гора сокровищ.

Серебряные ложки — целая гора, тяжелые половники, подстаканники, портсигары с эмалью. Золотые кольца, браслеты, цепочки змеились по рогоже. Были и вещи посерьезнее — колье с камнями, бриллиантовые серьги, массивные перстни-печатки.

— Мать честная… — прошептал Упырь, глядя на это богатство. — Да тут на всю жизнь хватит!

— Не хватит, — остудил я его пыл. — Но для начала — вполне. Часть пустим в бимбер, на лом, переплавим, чтобы клейма убрать. А вот камушки и антиквариат… это надо продавать с умом. Если грамотно скинуть — тысячи рублей поднимем.

Но золото золотом, а меня интересовало другое.

Я разгреб кучу серебра и выудил оттуда то, ради чего мы рисковали шкурой.

Оружие.

Улов был странный. Ломбард есть ломбард — туда несут всё подряд.

Первым в руки лег Наган. Черный, вороненый, еще в масле. Калибр — миллиметров девять, наверное. Надежный, самовзводный. Мечта, а не ствол.

Рядом валялся двуствольный Дерринджер. Маленький, смешной, калибр крошечный. Дамская игрушка или последний шанс шулера. В карман жилетки сунуть — самое то. Убойность никакая, но если в упор, в голову — вполне рабочая тема.

А вот третий…

Я взял в руки тяжелую, массивную штуковину, которая выглядела так, словно предназначалась для охоты на слонов.

— Ого, — присвистнул Васян. — Это чё за пушка? Мортира?

— Это, брат, Галан, — с уважением произнес я, присмотревшись к клейму. — Модель 1870 года. Абордажный.

Вещь была брутальная. Никакого изящества, сплошная мощь. Калибр — двенадцать миллиметров! Это не пуля, это кувалда. Если попадет в плечо — руку оторвет. Таким французские моряки отправляли на дно пиратов.

Но самое интересное в нем — механика.

— Гляди, Яська, — я показал на спусковую скобу. — Это не просто скоба, это рычаг.

Я с усилием потянул скобу вниз и вперед. Ствол и барабан револьвера вдруг поехали вперед, отделяясь от рамы. Между барабаном и казенником вылезла звездочка экстрактора.

Будь там гильзы — они бы сейчас все разом вылетели на землю.

— Ловко! — оценил Кот. — Раз — и пусто. Два — и зарядил.

— Ага, — кивнул я, захлопывая рычаг с сочным металлическим лязгом. — Скорострельность дикая.

Была бы дикая. Если бы у нас были патроны! Увы, но в ломбарде оружие лежало незаряженным.

— Итого, — резюмировал я, глядя на наш арсенал. — У нас есть куча золота, один отличный револьвер, одна пукалка и одна тяжелая дубина, которой можно гвозди забивать. А стрелять по-прежнему нечем.

— Патлонов нет? — расстроился Яська.

— Нет, — отрезал я. — Надо брать оружейный магазин этого Фокина. Там есть всё. И патроны, и винчестеры.

— Так ты ж сам сказал — не донесем, — напомнил Васян. — И телегу нельзя.

— Сказал, — я задумчиво покрутил барабан пустого Галана.