Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 54

Фэн кивнул, разжал пальцы, и мужик рухнул вниз на землю, мелко‑мелко дыша. Не обращая внимания на то, как тот на карачках пытается отползти, торговец повернулся ко мне.

– Пошли.

Мы двинулись дальше. Я шёл и чувствовал, как меня слегка потряхивает от адреналина. Я в очередной раз стал свидетелем аномальной силы практиков, но вместо страха чувствовал странное воодушевление. Мысли о мести, которые только начали зарождаться в моей голове, обретали конкретные очертания. Если я хочу не просто выжить, а добиться справедливости, если хочу когда‑нибудь посмотреть навалять Сумо, я должен стать сильным. Таким же, как Фэн и даже сильнее.

Больше по пути на нас никто не рисковал напасть, хотя косились изрядно и разок даже крикнули что‑то в спину. Впрочем, на этом всё и закончилось.

– Пришли, – Фэн остановился, и я чуть не врезался ему в спину.

Перед нами действительно была хибара. Покосившееся строение, подпёртое подгнившими брёвнами, с заколоченными досками окнами и дверью, которая едва держалась на ржавых петлях.

– Заходим? – спросил я почему‑то шёпотом, словно мы тут кого‑то опасались.

– А чего ждать?

Фэн без церемоний пнул дверь ногой, она слетела с петель и с грохотом рухнула внутрь.

– Есть кто живой? – гаркнул он, переступая порог.

Я шагнул за ним и замер, оглядываясь.

Внутри было пусто. Вернее, почти пусто. Несколько тюфяков на полу, набитых соломой, перевёрнутый ящик, служивший столом, пара глиняных мисок и мне даже показалось, что это мои, пропавшие из тележки. И в углу, сжавшись в комок, сидел мальчишка.

Шен.

Мелкий воришка, который украл у меня горшок с монетами, а потом пытался подкрасться сзади в драке. Сейчас он выглядел жалко: грязный, зарёванный, щёки впали, глаза красные и опухшие.

– Вот ты и попался, – выдохнул я, делая шаг к нему.

Мальчишка взвизгнул, вжался в угол, закрывая голову руками.

– Не бейте меня! Я ничего не делал! Это Сумо, это он всё! Он сказал, что мы разбогатеем, что он в секту вернётся и нас заберёт! А сам сбежал, гад!

Я замер на полпути, глядя на эту сцену. Шен дрожал как осиновый лист, по щекам текли слёзы, размазывая грязь. Он был похож на нашкодившего щенка, который знает, что сейчас его будут бить, и не знает, как избежать наказания.

Фэн остановился у входа, сложив руки на груди, и мрачно наблюдал. Сумо тут явно не было, как и рыбины, а бить ребёнка он, впрочем, как и я – не собирался.

Я подошёл ближе, присел на корточки, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

– Шен, посмотри на меня. Я не бить тебя пришёл. Мне нужна информация.

Мальчишка поднял голову, шмыгнул носом. В его глазах читалось недоверие и страх.

– П‑правда?

– Правда. Рассказывай всё, что знаешь. Про бочонок, про рыбу и главное, про Сумо. Где он сейчас? Куда ушёл?

Шен снова всхлипнул, вытер нос грязным рукавом, но говорить начал. Сбивчиво, захлёбываясь словами, но рассказывал.

– Сумо… он за тобой следил, будто помешался. Злой был постоянно, срывался на мне и затрещины отвешивал, говорил, что ты ему жизни не даёшь, что из‑за тебя его в районе больше не уважают. А потом увидел, как ты перед сном бочонок таскаешь в дровницу и обратно. Решил, что там что‑то ценное, приказал мне украсть, пока тебя не будет. Я и украл. Залез, когда ты ушёл куда‑то с утра, бочонок тяжёлый был, еле вытащил… Пришлось даже часть воды слить на землю, чтобы справиться.

– Дальше, – поторопил я.

– Сумо как увидел, что внутри, – Шен снова шмыгнул, – он аж подпрыгнул. Заулыбался, сказал, что это его билет обратно в секту, что теперь он такой подарок старейшинам отнесёт, и они его простят, и примут обратно, и даже во внутренний круг возьмут. Сказал нам ждать его здесь, что он скоро вернётся и заберёт нас, и мы все вместе заживём. И ушёл.

– И не вернулся, – закончил я за него.

Шен затряс головой, слёзы потекли с новой силой.

– Не вернулся. Уже два дня прошло. Кенто психанул, сказал, что Сумо нас кинул, что он и не думал возвращаться. Ушёл куда‑то, как пить, наверное. А потом… – мальчишка замолчал, и его лицо исказилось от страха.

– Что потом? – спросил я, чувствуя, что сейчас услышу что‑то ещё более мерзкое.

– Ланю стало плохо. Он сказал, что его собака покусала, сначала ничего, терпел, хоть и стонал от боли, да ходить толком не мог, а потом как с ума сошёл. Воды бояться начал, пена изо рта пошла, кидался на всех. Взрослые его из трущоб пинками выгнали, сказали, не жилец.

Я понял о ком он говорил. Долговязый и наглый подросток, хотевший меня ограбить и пострадавший от этого. В тот момент, в драке, я был рад, что бешеный пёс отвлекся на него, а теперь этот парень, наверное, уже мёртв или умирает в страшных мучениях, лёжа в придорожной канаве. И я не мог сказать, что мне его жаль. Он сам выбрал этот путь. Но осадок остался.

Я посмотрел на Шена. Маленький, худой, перепуганный до смерти. Я словно смотрелся в кривое зеркало. Он был таким же, каким я когда‑то в детдоме. Таким же брошенным, никому не нужным, втянутым в плохую компанию, потому что больше было некуда идти и не с кем.

– А ты чего здесь сидишь? – спросил я. – Почему не ушёл никуда?

– А куда мне идти? – Шен развёл руками. – Я же никто, беспризорник. Родных нет и никому я не нужен.

Он снова всхлипнул, уткнулся лицом в колени и затрясся от беззвучных рыданий.

Я выпрямился и посмотрел на Фэна. Тот стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за этой сценой с непроницаемым лицом.

– Что думаешь? – спросил я.

Фэн пожал плечами.

– Сумо, скорее всего, уже наверху. Если он пошёл в секту сразу, как бочонок умыкнул, то давно уже там. Даже если его не приняли, рыбу старейшины всё равно забрали. В секту нам не попасть, а если бы и попали, что бы мы сделали? Потребовали вернуть? Засмеют.

Я знал, что он прав. Но от этого было не легче.

– А этот? – я кивнул на Шена. – Что с ним делать?

Фэн посмотрел на мальчишку, потом на меня.

– А ты что предлагаешь?

Я задумался. Оставить его здесь, значит обречь на смерть. Рано или поздно его убьют местные, или загрызут выползающие на поверхность крысы, если он, конечно, не сдохнет с голоду раньше. Взять с собой? Зачем? Он меня обокрал, он был в банде, которая меня избила. Но, с другой стороны, он был просто пешкой, Сумо им манипулировал, обещал золотые горы, а сам сбежал при первой возможности.

– Шен, – позвал я, приняв решение.

Мальчишка поднял голову, вытирая слёзы.

– Слушай сюда. Ситуация изменилась, и ты мне должен. За то, что украл мои деньги в первый день, за то, что в драке участвовал, и за то, что рыбу мою спёр. Понимаешь?

Шен часто закивал, не смея перечить.

– Варианта два. Я могу оставить тебя здесь, или могу забрать с собой. Будешь у меня на подхвате, помогать по мелочам: воду носить, посуду мыть, дрова колоть, за тележкой следить. Жить будешь со мной, кормить тебя тоже буду я. Но, если хоть раз попробуешь снова украсть или сбежать – я тебя сам лично найду и убью. Понял?

Шен смотрел на меня круглыми глазами, не веря своему счастью. Он явно ожидал чего угодно, но не такого предложения.

– Т‑ты правда возьмёшь меня? – пролепетал он. – А зачем? Я же тебе ничего хорошего не делал.

– Неважно, – не стал раскрывать я перед ним душу. – Твоя задача, слушаться меня и работать.

Шен вскочил, забыв о страхе. Глаза его загорелись такой надеждой, что мне стало немного не по себе. Я брал на себя ответственность за ещё одну жизнь, в мире, где едва смог выжить сам, буквально каким‑то чудом. С другой стороны, для моих планов мне нужен помощник, хоть и такой неказистый, как он. Так то он не виноват… Наверное.

– Пойду! – затараторил Шен. – Я всё буду делать! Всё, что скажешь! Я сильный, я быстрый, я…

– Заткнись, – оборвал его Фэн, но без злости в голосе. – Завтра уже разберёмся. А сейчас пошли отсюда, ночь давно на дворе и всё, чего я хочу, это лечь спать.

Он развернулся, вышел первым, я кивнул Шену, и мы последовали за ним.