Кодекс Практика. Тетралогия (СИ) - Сластин Артем - Страница 48

И главное — это безопасно. Ну, максимум, что мне грозит, это то, что меня выгонят или не станут слушать.

План зрел в голове, постепенно обрастая деталями. Завтра с утра направлюсь в ремесленный квартал, где обойду как можно больше мастерских. Везде, где люди работают руками, можно что-то улучшить.

Я начал перебирать в памяти идеи, которые могли бы сработать.

Кузнецам нужен хороший приток воздуха в горн, обычно они раздувают огонь ручными мехами, это отнимает силы и требует отдельного человека или отвлекает самого кузнеца от работы. А если сделать простейшие ножные меха? Принцип тот же, но приводить их в движение можно ногой, освобождая руки для работы с металлом. Конструкция простая: две деревянные доски, обтянутые кожей, с клапаном для впуска воздуха, и рычаг, соединённый с педалью. Ничего сверхъестественного.

Гончарам тоже применить похожий принципе в виде ножного круга. Судя по тому, что я видел, проходя через квартал ремесленников, круги приводятся в движение руками. Гончар одной рукой крутит, другой лепит. Это неудобно и медленно, нужна изрядная сноровка. Мастера то привыкшие, а у новичков изделия получаются кривыми. Взять даже миски, которые я покупал! Там были отчётливо видны неровности, получающиеся при производстве. А если сделать тяжёлый маховик внизу, раскручивать его ногой, освобождая обе руки для работы? Это же революция в гончарном деле! Я сам не специалист, но принцип не сложный: ось, подшипники, тяжёлый каменный круг внизу, лёгкая площадка наверху. Гончар садится, ногой раскручивает маховик, и круг вращается достаточно долго, чтобы вылепить сосуд.

Плотникам нужно ровно резать углы. Для этого на Земле существует простейшее приспособление — стусло. Деревянный или металлический лоток с прорезями под определённым углом. Вставил доску, запилил ножовкой в прорезь, и получил идеальный угол. А если делать шаблоны для разметки одинаковых деталей? Вырезал один раз, а потом просто обводишь — и все детали как под копирку. Экономия времени и материала.

Кожевникам нужны вертикальные рамы для растяжки шкур. Обычно они раскладывают шкуры на земле, прижимая камнями — это занимает кучу места, шкуры сохнут неравномерно и портятся. А если сделать простую деревянную раму, натягивать шкуру вертикально, закрепляя верёвками? Экономия места, равномерная сушка, защита от грызунов. И обрабатывать удобнее — подошёл со всех сторон, не нагибаясь.

Все идеи простейшие, казалось бы, лежащие на поверхности, но на Земле до них доходили годами, часто продолжая действовать по старинке и преодолевая инерцию мышления.

Я вспомнил свои первые дни, когда фантазировал идеями о том, как разбогатеть, пока не столкнулся с жестокой реальностью. Что можно делать дурацкие скрепки и прочее. Думается мне, если бы меня поймали за нелегальным производством и массовым сбытом товара, последствия были бы значительно хуже. Или, наоборот, позволили бы бизнесу развиться, увидев потенциал, а потом просто всё отобрали.

Жестокий мир и правила в нём жестокие. Жизнь обычного человека, не практика, не стоит и гроша и любой облечённый властью, вправе её отобрать даже по надуманным обвинениям. Вправе вогнать в совершенно несоразмерные долги, держа в чёрном теле.

На самом деле, я удивлён, что тут хоть кто-то культивирует, развиваясь, но, наверное, тут всё же Фэн был прав, рассказывая историю становления деревни, что многие старые семьи, живущие поколениями, просто со временем обзавелись знаниями о правильном развитии тела.

Мысль свернула в сторону, что было бы неплохо и мне чем-то таким обзавестись. Надоело быть слабаком. Только вот с долгами рассчитаться и всё. А для этого, нужны всего лишь деньги.

Я лежал и придумывал всё новые и новые идеи для презентации, пока мысли не начали путаться. Глаза слипались, усталость брала своё. Завтра. Всё завтра.

Так и уснул, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Глава 17

Проснулся без будильника, ещё затемно. Тело всё ещё болело, но в целом чувствовал я себя намного лучше, чем вчера. Фэн ещё спал, и я не стал дожидаться, пока он выйдет из дома, чтобы рассказать ему свой план да получить советы. Пустое это, со своими проблемами я должен справиться сам.

До ремесленного квартала было довольно далеко идти, а многие начинают работу спозоранку, поэтому лучше было не терять времени. Взял только с собой немного медяков, чтобы купить поесть, надеясь, что использовать их не придётся и я всё же смогу заработать достаточно, чтобы оплатить обед. По крайней мере, настроен я был решительно.

Ремесленный квартал располагался чуть выше торгового, на более пологом склоне горы, чем торговый, и тянулся вдоль реки. Здесь дома были добротнее, улицы шире, и как я и думал, мастерские уже были открыты, из них доносился стук молотов, визг пил и командные выкрики мастеров, перекликающихся с подмастерьями. Работа вовсю кипела.

Я немного постоял, собираясь с храбростью, и решительно направился к ближайшей кузнице. Зашёл во двор и увидел горн, возле которого стоял здоровенный мужик, голый по пояс. Он ритмично взмахивал молотом, а его помощник, парень такой же комплекции, работал ручными мехами, раздувая огонь.

— И чего они тут всё такие здоровые, — буркнул я тихонько себе под нос, подходя ближе и стараясь не мешать. Кузнец, заметив меня, нахмурился, остановился и уставился на меня.

— Чего надо, парень? — спросил он. — Если заказ хочешь сделать, то не сегодня, работы много, а если работу ищешь, то помощник мне не нужен.

— Нет, уважаемый, — я поклонился, стараясь, чтобы это выглядело естественно. — Я не за этим. Я… я хочу предложить вам одну идею.

— Идею? — кузнец уставился на меня с недоумением. — Какую ещё идею? Мне за идеи не платят. Либо говори чего надо, либо проваливай, у нас тут работы полно, нечего рассусоливать понапрасну.

— Я видел в других краях, — начал я быстро, пока не прогнали, — как кузнецы облегчают себе работу. Вместо того чтобы нанимать отдельного человека для мехов, как ваш помощник, они делают ножной привод. Меха те же, но приводятся в движение ногой. Садишься на скамью, ставишь ногу на педаль, и качаешь. А руки свободны для работы.

Я показал жестами, как это примерно работает. Кузнец слушал, и лицо его постепенно вытягивалось. Потом он вдруг расхохотался. Громко, заливисто, так что помощник удивлённо уставился на него.

— Ты, парень, видать, с перепою или с головой не дружишь! — пробасил он, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ножные меха! А ты не подумал, что ноги устают не меньше рук? Что я, двумя ногами сразу качать буду? А если я встать захочу? А если мне молотом работать надо, а я ногой дрыгать буду — равновесие потеряю! Ерунда это, всё, пустая выдумка. Да и помощник у меня не только меха качает, а полноценно с металлом работает. Твои ножные меха так умеют? Смогут сковать хороший клинок? Нет? То-то же! Иди-ка ты отсюда, не мешай работать.

Он повернулся ко мне спиной и снова взялся за молот.

Я вздохнул. Первый блин комом. Но я не отчаялся. Кузнец, может, и не прав, может, просто не понял, но спорить бесполезно. Пошёл дальше, деревня большая и таких мастеров тут много. Если этот не видит своего счастья, то я облагодетельствую других, будет потом жалеть, что меня не послушал.

Но после пяти отказов подряд, понял, что дело гиблое. Кузнецы отказывались идти в ногу с прогрессом, либо сразу отказывая, либо говоря мне в чём я неправ. И вскоре я понял, в чём именно. Я совсем упустил из виду то, что тут многие жители были практиками разных уровней развития. Для такого человека не составляло труда работать день напролёт, практически не уставая.

А ведь я мог это предугадать, вспомнить хоть Фэна, таскающего на плечах сразу по две двухсотлитровые бочки с водой.

Я начал на ходу корректировать план, выбрасывая все идеи, где оптимизация заключалась в облегчении физического труда. Раз не надо, значит не надо. Взгляд упал на стоящую поотдаль гончарную мастерскую. Вот там как раз больше нужна точность и равномерность, чем сила! Тем более, и её владелец не выглядел силачом.